Крылья златоглазки

Часть 1. Последний звонок
— Крылья златоглазки, крылья златоглазки-и-и…
После бессонной ночи глаза Марийки слипались, веки становились всё тяжелее под действием силы притяжения, что ли, и голова бессильно падала на грудь. Перед её внутренним взором яркой вспышкой мелькнули сверкающие перламутром крылья златоглазки, опущенные в толстый сосуд с золотистым раствором… Блеск искр, вырвавшихся из сосуда, просто-таки ослепил. Марийка встрепенулась: «Проклятые крылья златоглазки! Зачем они нужны? Сейчас, сейчас я вспомню… Их заменяли крыльями фей, — Марийка зевнула на полуслове, — …позже. Значительно позже. Когда златоглазок почти всех истребили… Поэтому зелья, в состав которых входят крылья златоглазок, запрещены. Запрещены. Точно! Запрещены! Запрещённые зелья! Эликсир вечной молодости! Из-за него истребили златоглазок – спутниц фей, а потом взялись и за самих фей! И те, и другие обитали в кронах священных деревьев и имели одинаковый состав пыльцы на крыльях. В отличие от златоглазок, феи – существа разумные. Охота на разумных существ ради получения ингредиентов… Дело подсудное! Зелье вечной молодости – вот ответ! Точно! Как же я раньше не вспомнила.
Марийка стала быстро чиркать пером по бумаге размашистым островерхим почерком. Это был последний вопрос экзаменационного билета. Написала, влепила жирную точку, проткнув лист, и тут же постаралась затереть края дырки: «Чёрт, чёрт… Как можно так безотчётно радоваться?» — откровенно ликуя, подумала она. Победоносно встала и подошла к столу, за которым бдела скучающая экзаменационная комиссия. Именно бдела. Марийке казалось, что некоторые из членов комиссии даже не моргают, наблюдая за ушлыми студентами. Бдеть помогали порхающие в пыли аудитории, недремлющие крыланимы, внешне очень похожие на небезызвестных офанимов.
— Я ответила на все вопросы, профессор Ла;кмора.
— Наплачешься ты с ним, повторяю, – загробным голосом сказал Франкенштейн.
«Как будто его кто-то спрашивает…» — молча возмутилась Марийка.
– Я всё слышу. Влад Гордич плохая партия, Марийка. Плохая! — настаивал Франки.
Марийка закипала, но старалась сдерживаться. Только брови и кончики губ, то и дело подрагивали, отражая её внутренние переживания.
– Подожди в коридоре. Мы оценим твою работу по достоинству, — серьёзно сказала профессор Ла;кмора, показывая воздушные кавычки, — и вынесем свой вердикт, — улыбнулась закрытым морщинистым ртом и тут же налетевший откуда ни возьмись сквозняк сдул со стола один из листов с ответами, практически вырвав его из-под рук профессора. Ла;кмора инстинктивно нагнулась за ним, и ворот её тяжелого свитшота, надетого поверх хлопковой рубашки (бохо или что-то дизайнерское?) оттопырился, открывая перламутровую пластинку на толстой цепочке, которая качнулась в такт движению ворота. Пластинка в виде лодочки засветилась в лучах полуденного солнца, падавших из больших витражных окон аудитории и стрельнула ярким лучиком в глаз Марийки.
«Перламутр? — мелькнуло в голове Марийки. — Почему она прячет такое эффектное украшение под одеждой?»
Профессор, словно читая мысли студентки, прижала ладонью ворот свитшота и выпрямилась, надменно задрав нос. Нос указывал Марийке на дверь. Пожав плечами и вздохнув разочарованно — интрига всё-таки, Марийка повернулась на толстых каблучках и пошла к выходу. Дубовые двери высотой в три с лишним метра скрипнули, выпуская её и, ворча, снова закрылись.
В коридоре её ждала живительная прохлада, за которую, собственно, Марийка и обожала здание академии. Сумрачно, сыро и прохладно. То, что нужно вампиру для счастья: сел в нишу за статую гаргульи и спи хоть целый век. Никто не потревожит. Особенно если накинуть мантию-невидимку и не отсвечивать.
— Ну что он ко мне прицепился? Зачем пугать девушку ужасами брачных уз? — кокетливо сказала она, романтично закатывая глазки. — Влад, неописуемый красавчик, а то, что человеку не везёт с женщинами, разве можно ставить ему в вину? — ещё немножко поворчала Марийка, не меняя, впрочем, ироничного тона.
Под потолком двигались неспешным потоком экзаменационные листы с проставленными красными чернилами оценками: «волшебно», «мрак», «неубедительно». «…Объективными оценками, кстати», — ей моментально вспомнились слова Франки.
Вперемешку с экзаменационными листами в потоке летели рекламки от фирм-работодателей и магазинов, торгующих чародейскими товарами, журналы, карты…
Марийку заинтересовала листовка с ярким названием «РазМалевич», и она подпрыгнула, выхватывая её из потока. Что-то подобное она видела на столе профессора Ла;кморы. Или ей показалось?
— Ну вот видишь. Читаешь эфир. Значит, так тому и быть! — сказала появившаяся за спиной Марийки профессор. — Это судьба! «РазМалевич» будет твоим пристанищем на следующие два месяца преддипломной практики. Решено. А я ещё сомневалась! Письменный экзамен, как и устный, ты сдала «волшебно». Золотая медаль Мерлина тебе обеспечена. Не продешеви, Марийка! Уже завтра. Да, это будет завтра. Вы получите свои… э-э… путёвки. И в жизнь, — сухо сказала профессор, теребя подвеску под свитшотом.
— «Вы» это кто? — счастливо улыбаясь, переспросила Марийка, но дубовая дверь за профессором Ла;кморой уже закрылась. Вопрос повис в воздухе.
«Вы» конечно же, это выпускники Академии две тысячи тридцатого года. Их было всего-навсего десять.
«Демографический провал, что вы хотите? В магическом мире он особенно чувствуется: пустые коридоры, свободные ниши, преподы на четверть ставки, мечтающие о полном государственном довольствии, иногда заглядывающие за занавесь — в соседнее измерение, где чопорные англичане выхаживают по коридорам колледжей с тросточками в бархатных бриджах, толкая друг друга разжиревшими боками. Но всё же толкая. А у нас хоть пляши, никого, в принципе, задом не заденешь. А ведь заведение межрегиональное!» — по-взрослому рассуждала Марийка — девушка на выданье. В её возрасте можно и порассуждать уже о временах и людях. Хотя людей-то почти и нет вокруг. Магов, естественно. Раньше их из соседних измерений притягивало. А теперь, как говорится: ни там, ни сям!..

— Марийка Росич! «РазМалевич». За отличные результаты в лакокрасочной магии ты будешь проходить практику в «РазМалевиче». Помощником главного технолога. Ничего не попишешь, мир меняется, и сейчас многим проще нанести магической краской кошачьи усы, чем долго и кропотливо добиваться результатов в анимагии. Я бу-ду со-про-вождать те-бя на пред-при-ятие, — по слогам произнесла профессор Ла;кмора последнюю фразу. Франкенштейн пожал плечами. Другие преподаватели переглянулись, но быстро приняли этот факт, как должный.
Наверное, они знали немножко больше, но тоже, пожалуй, не всё.

Часть 2. Кто это придумал?
— Я буду сопровождать тебя на предприятие…— передразнила профессора Марийка. — Что это и зачем? Я уже не маленькая, и добраться до места смогу, и предъявить направление…
— Немножко опоздали. Заждалась, поди, курочка моя, — раздался из-за спины голос Ла;кморы. Марийка повернулась на каблуках.
«Курочка?»
Ла;кмора Войнич приблизила к ней свой нос, и Марийка увидела испещренное глубокими морщинами лицо, словно ей под нос подставили лупу.
— Не удивляйся, Коржик поедет с нами.
— Коржик? Кто это?
— Такой же студент, как и ты. Он находился на домашнем обучении. Мой племяш. Сиротка, — вздохнула профессор Ла;кмора.
Коржик, долговязый тощий парнишка, ростом под метр восемьдесят, стоял рядом с ней, ссутулившись, в позе боксёра, защищающего лицо.
— Он немного социопатичен, а так очень даже милый парень с IQ под 200, — прокомментировала странную позу племянника профессор Ла;кмора. Она достала из сумочки электронный билет, в виде пульта дистанционного управления и набрала на нём код отправления.
«На первый путь прибывает электрокэб в Северную столицу», — разнеслось по вокзалу.
— Северная столица? Разве там находится «РазМалевич»? — удивилась Марийка. Ей казалось, что производство красок для сети магазинов «РазМалевич» находится неподалёку от имения Влада Гордича в Трансильквазии, поэтому и заинтересовалась листовкой. Взгляд выхватил это слово «Трансильквазия» в строке «Адрес производителя…» и не отпускал.
— Увы и ах! Самую сложную по составу продукцию мы готовим на заднем дворе главного магазина страны.
— Мы?
— Сеть принадлежит мне и Коржику. Мы главные учредители.
— А-а! — Марийка получила большую дозу информации за раз и слегка подвисла. С «РазМалевичем» было связано очень много тайн. А ещё все мечтали узнать имя владельца, представляя себе неженатого красавца-миллиардера в рубашке с пальмами, сидящего в шезлонге на берегу голубого океана. Красавца, у которого десять личин: не зря же он производит краски, меняющие внешность. Это не простенькие краски для волос, которые на час с небольшим могут превратить тебя в розовую тигру, Мерлин Монро или девятихвостого лиса кумихо. Это краски, которые меняют саму ДНК если наносить их регулярно. Единственное правило, которое обязаны соблюдать все пользователи красок-метаморфов — носить значок «РазМалевич», светящийся ярким светоотражающим узором — три капли краски в форме трилистника, вписанные в круг.
Около Марийки, Ла;кморы и Коржика остановился небольшой вагончик морковного цвета. Двери открылись, и три пассажира молча вошли внутрь. Прелесть индивидуального транспорта состояла в том, что не нужно ждать поезда. Можно заказать свой четвертьвагончик и поехать в любой момент в любом направлении. Десятиполосное рельсовое полотно и многочисленные «карманы» на всём протяжении пути, позволяли разрулить любую движуху. И ехать не в пример комфортнее.
«Почему вот так вдруг старая ведьма выложила мне то, что тщательно скрывается от мира? — всю дорогу думала Марийка. Может, хочет воспользоваться мной, а потом убить? Или навечно замуровать в стенах красочного цеха, который находится на большой глубине под землёй? Нет. Зачем тогда афишировать? Могла меня просто похитить и всё, ешки-кочерёшки!
Всю дорогу профессор Ла;кмора не умолкала, а Коржик сидел, вжавшись в стену, смотрел в окно, ожидая прибытия в Северную столицу, и дрожал. Всё сильнее и сильнее дрожал. Марийка заметила это и, выпучив глаза, представила, как там страшно… Там, куда они направляются.
— Он не переносит шума столицы. Слишком много ярких огней, ослепляющих вспышек фар, рекламы, автомобилей. Однажды он попал под автокар и с тех пор… Бедный мой мальчик…
— А где его родители?
— Родители? Родители… Лавина. Они погибли в горах. Бедный, бедный мальчик. Ему было десять… Такой милый был малыш. Чаю? — неожиданно предложила профессор. Тут же, не мешкая, налила себе из термоса и выпила залпом, словно демонстрируя безопасность продукта. — В горле пересохло. Лето. Мир вокруг плавится, плавится…
— У меня свой, — выкрутилась Марийка. В её голове зрела новая теория заговора. «Лавина как же! Придумать такую примитивную легенду…»
Теория заговоров — это её тема. Марийка верила в то, что они существуют. И люди и не люди не могут жить без заговоров одних против других. А главное, заговоры принципиально не могут быть опровергнуты — это казалось Марийке жутко интересным!
Мир в самом деле плавился. По крайней мере, какая-то его часть. Та, в которой находилась Северная столица. Горы. Там солнце палит особенно беспощадно. Когда-то решили, что именно это место самое безопасное с разных точек зрения: обороноспособности, хороших запасов воды, благодаря леднику, во;ды которого спускаются с гор бурлящими потоками. И что немаловажно — Северная столица всегда была крупным торговым узлом, связывающим все четыре стороны света.
Они вышли на перрон.
— Да уж. Шум нестерпимый…
— Ты быстро привыкнешь. Я старая, привыкла. И ты привыкнешь. Через час мы будем на месте, — покровительственно сказала Ла;кмора.
Когда они усаживались в автомобиль, Ла;кмора улыбнулась уже который раз подряд, что для неё весьма неестественно, и махнула рукой в знак того, чтобы Марийка села сзади.
Водитель с дежурной улыбкой на лице услужливо открыл перед ней дверцу девятиместного лайондзина и, уложив чемоданы в багажник, мягко прикрыл за ней дверцу.
Шикарный лайондзин остановился слишком быстро. Марийка не успела даже расслабиться как следует, стекая по кожаной обивке белых диванов в пушистый мех бесформенных шкур на сиденье. Страх, что она всё здесь запачкает, принятие и, наконец, блаженное минутное умиротворение.
— Мы прибыли, мэм. — сказал водитель, аккуратно затормозив машину. «Мэм» дремала весьма явственно. С открытым ртом… С кем не бывает, но водитель чувствовал себя неловко: «Мэм не должна спать, где придётся» — наверняка подумал он.
— Мэм, — сказал он чуть громче и профессор, вздрогнув, открыла глаза.
— Я прекрасно тебя слышу. Просто не в силах открыть глаза. Сморило.
— Мы войдем с центрального входа? Или мне припарковаться во дворе?
— С центрального. Марийка наверняка не была здесь никогда в жизни. Пусть полюбуется самым сердцем «РазМалевича».
Профессор Ла;кмора вышла из машины и, что-то шепнув Коржику на ухо, вложила его руки в карманы замшевого пиджака большими пальцами наружу. Расправила ему плечи, а после слегка подтолкнула сзади за талию. Миру открылся круглый шалевый ворот пиджака и белая рубашка в тонкую полоску. Ла;кмора брызнула Коржику на чёлку жидкость для укладки волос и рукой завела волосы назад — джентльмен, да и только! Оставалось только держать форму, и Коржик её держал.
— Мистер Кржичек, с возвращением! Мы вас ждали! Дела без вас стоят, краски темнеют… — кланялись в пол выбегающие навстречу сотрудники.
Коржик, он же мистер Кржичек, щёлкнул пальцем в сторону молодого человека с бейджем, и тот примчался на его зов без промедления.
— Проведите мисс, экскурсию по торговому центру. А после обеда покажите ей производство. Она будет работать в особом цеху, — последнюю фразу он сказал сотруднику практически шепотом. Даже Марийка толком не поняла, в каком таком «цеху» она будет работать.
Марийка проводила взглядом профессора и Кржичека, растаявших среди прилавков, и оглянулась: торговый центр был похож на книжку-раскладку с детской сказочкой. Море красок, острова пластилина, лес цветной бумаги, волшебные фломастеры и чудо-карандаши… К ним тянулись руки, и Марийка вдруг почувствовала себя ребёнком. Увидев своё отражение в витрине, обнаружила, что рот растянут до ушей от счастья. Словно она в магазине сладостей или игрушек. А лучше — игрушек и сладостей одновременно.
Обед её ничем не удивил, кроме неестественной тишины в столовой. Обедающие, как полагалось, ели молча.
После обеда Марийка и её экскурсовод долго петляли по коридорам РазМалевича, пока не остановились у серой железной двери. Молодой человек набрал код на замке. Дверь скрипнула, приоткрыв вход в… «подземелье Драконов». Так подумала Марийка. Уж больно контрастным показался ей переход из радужного мира магазина красок в производственные помещения. Технический коридор обдал Марийку холодом замка Влада Гордича.
— Ну и ну! Вы уверены, что нам туда?
— Абсолютно. Драген знает здесь все входы и выходы.
— Драген, это вы? — на всякий случай переспросила Марийка. Не каждый будет говорить о себе в третьем лице. — Ну вот и познакомились.
— Ну да. А ты Марийка, как я понял?
— Отличная память. Именно так меня представила профессор Ла;кмора.
— Леди Ла;кмора.
— Леди профессор? Фу, профессор — леди?
— Она профессор? Мы были уверены, что она гендиректор «РазМалевич»!
— Одно другому не мешает…

Часть 3: Не тот, кем кажется

— Там, с той стороны двери, было в тысячу раз интереснее! — разглядывая серые стены и грязные пробирки лаборатории, заключила Марийка.
— И это говорит вампирша!
— Вампирам ничто человеческое не чуждо, — парировала она Драгену. — Ты сам-то кто? Не ошибусь, если скажу, что ты…
— Ну-ну. Кто же я?
— Оборотень?
— С чего вдруг?
— Слишком лощеный. Оборотни, по сути своей, или свинюхи последние, или перфекционисты.
— Нет. Я— человек, — гордо сказал Драген. — Кстати, в твои обязанности входит уборка, — он показал на грязную лабораторную посуду.
— А сразу было помыть слабо?
— Уже целых два месяца я здесь один. Один как перст.
— Перстов обычно по пять на каждой руке. Одинокими их не назовёшь.
Дверь скрипнула, и в лабораторию вошёл тот самый «закомплексованный» Коржичек. Видимо, прежняя личина большого начальника с него уже слетела — он снова ссутулился.
— Не будем терять время. За работу, — пробурчал он. — Осталось перебрать пару десятков вариантов, и мы у цели. — Марийка, одень перчатки, ингредиенты могут быть опасны. Помой, в конце концов, лабораторную посуду! — неожиданно взорвался он.
— Однако. Гонор большого начальника в нём ещё бурлит, — шепотом сказала Марийка.
— Я и есть большой начальник! — гаркнул ещё недавно казавшийся вполне безобидным Кржичек. Видно, шеф не так уж и прост. Похоже, периоды подавленности и отстраненности сменяются у него периодами практически неконтролируемого гнева.
— Я не уборщица! — возмутилась Марийка.
— Да и я не лаборант. Тем не менее… — уже сменяя гнев на милость, ответил Кржичек-Коржик. Он уже с головой погрузился в работу.
— С начальством лучше не спорить, — шепнул Драген нарочито громко.
«Ну и ну! Так и будет проходить моя практика? Мало сказать, что я разочарована. И этот Коржик, и Драген... Вот компашка подобралась», — стуча мензурками и колбочками размышляла Марийка. — А главное, никого другого не нашлось мензурки мыть? На это только круглые отличники годятся?»
— Драген, разбери вот эти коробки. Пока вы развлекались в торговом центре, Ёджик доставил их в лабораторию.

— Итак… мы разобрали зелье на составляющие и пришли к выводу, что в его составе семь элементов. Два из которых добавляются в самом конце, в готовый раствор цвета потали, — объяснял Коржик.
— Вы привезли всё? И кору железного дерева? — влез с вопросом Драген.
— Естественно! И кору железного дерева тоже. Итак… В состав эликсира все ингредиенты кладутся по схеме 1-7, 2-6, 3-5, 4-4, 5-3, 6-2, 7-1. Это значит, что первый элемент — семь частей, шестой элемент — две части, седьмой — одна часть. Только чтобы понять эту схему, у нас ушло целых семь лет!
— Вы уже семь лет разрабатываете состав эликсира? Лет с десяти, что ли, отроду? Хе-хех. И что это будет? — спросила Марийка.
— Пока секрет. Но это будет бомба! — у Драгена загорелись глаза. — Мне, к слову, 27.
— Состав эликсира мы узнали из одного древнего свитка, но вот дозировка и порядок добавления ингредиентов там указан не был. И это самый существенный минус подобных рецептов. Их готовили по наитию: лапка лягушки, яйцо пеструшки, горсть янтаря, глаз бугая… и так далее. Здесь всё с точностью до наоборот. Чётко.
– Если это рецепт какой-нибудь ведьмы, то, вероятнее всего, так и есть – всё отмеряется на глаз, – ухмыльнулась Марийка. – Ни разу не видела, чтоб моя бабка отмеряла что-то на весах.
– Для настоящих спецов отмерить на глаз – всё равно, что на весы положить, – заявил Драген.
– Главное здесь – порядок! Вот над этим мы и работаем. Кора железного дерева, свиной холодец, тысячелистник, куркума и красные водоросли.
– Здесь всего пять ингредиентов?
– Остальные два мы знаем, в какой последовательности добавлять. Проблема как раз в этих пяти.
– И всё-таки какие оставшиеся два элемента эликсира?
– Пока секрет. Узнаешь, когда придёт твоё время.
– Что значит придёт моё время?
– Узнаешь, когда придёт время! – повысил голос Кржичек.
Эта оговорочка Марийке не понравилась. Звучало так, словно она часть эликсира и будет добавлена в него в своё время.
– Ну-ну, ребятушки, не ссорьтесь. От вашей слаженной работы зависит успех нашего предприятия, – на пороге появилась леди Ла;кмора. Натянуто улыбнувшись, она подошла к Марийке, и приобняла её за плечи. – Не петушись, курочка моя.
«Иначе угодишь в суп», – продолжила про себя Марийка, отметив попутно, что пластина из ракушечника всё ещё висит на груди профессорши.
– Итак: 1с, 2к, 3т… 4ку, 5в. Первые три элемента последовательности мы угадали экспериментальным путем. В описании есть стих, посвященный изменению цвета элексира в процессе готовки. Сегодня попробуем добавить водоросли.
– А заклинание?
– Стихотворение само по себе является заклинанием… Свиной холодец варится на стандартной магической основе. Он у меня уже готов. Вот, – кастрюля выплыла из холодильника и бухнулась на лабораторный стол.
Марийка поставила в ящик последнюю отмытую до блеска мензурку и подошла к кастрюле с холодцом. Сквозь прозрачную крышку она увидела смотрящий на неё небольшой пятачок.
– Бедненький. Ещё и не пожил.
– Кхх, – отозвался Драген.
– Ты сам его порешил? Или кто помог?
– Начинаем… – гаркнул Кржичек, и работа закипела.
«Подай, принеси, натри…» Марийка бегала по лаборатории как заводная кукла. На голове у неё был одноразовый медицинский колпак, съезжающий на глаза, халат, в котором было до невозможности жарко, перчатки, бахилы, как, впрочем, и у остальных членов команды. Леди Ла;кмора смотрела на них сквозь стекло, как довольная кошка. То, что она видела, ей очень нравилось.
По закону подлости с первого раза угадать четвертый ингредиент не получилось, но вторая попытка оказалась удачной, и эликсир принял тот самый цвет, который они планировали увидеть – цвет расплавленного золота. Шёл пятый час работы. Живот Марийки скрутило от голода.
– Нужно подождать, когда эликсир остынет до температуры тела, а затем добавить в него шестой ингредиент.
— Может, я пока схожу перекусить? Я же не нужна, правда? — взмолилась Марийка.
— Тебе сейчас не нужно есть, — сказала вошедшая в лабораторию профессорша, снимая с шеи подвеску из перламутра и передавая его в руки Коржика. Бережно, как самую большую в мире драгоценность, Коржик поместил пластину под пар, а затем, как снимают защитную пленку со стекла, снял с пластины тонкий перламутровый слой. Пинцетом подцепил что-то полупрозрачное, золотистое и поднял его на уровень глаз, рассматривая. Это было крыло златоглазки… Нет, даже не оно… Крыло лесной феи.
Драген вынул из раствора градусник и утвердительно мотнул головой.
Марийка открыла рот: «Запрещенные зелья…»
Кржичек опустил крыло феи в раствор, и во все стороны брызнули искры. Всё происходило как во сне, когда она задремала на экзамене. Прямо на её глазах искры потухли, и раствор окрасился в кроваво красный цвет.
– Ну вот и пришла твоя очередь, курочка…

Часть 4: Тайное всегда становится явным.

— Ну вот и пришла твоя очередь, — с коварной усмешкой на лице повторила леди Ла;кмора, преграждая Марийки дорогу к отступлению. — Впрочем, сбежать тебе всё равно не удастся. Мальчики!
Коржик и Драген сдвинулись с места. Марийку окружали.
— Что, в конце концов, происходит! — завизжала она.
— Седьмой ингредиент эликсира — кровь девственницы. Да не простой девственницы, а с генами бессмертного Влада Гордича. Эликсир вечной молодости невозможен без генного вливания крови носителей вечной жизни.
— Погодите. Вы гоните запрещенку, у вас крылья фей. И не одной феи, как я понимаю. В той самой подвеске из ракушечника их как минимум шесть. Значит, вы убили для этого три феи!.. — прокричала в гневе Марийка.
Внезапно она замерла. До неё наконец дошёл смысл последней фразы, сказанной Ла;кморой.
 — Минуточку. А с чего вы решили, что во мне течёт кровь Влада Гордича? Мы помолвлены. Он бы не стал…
— Стал бы, стал… Ты единственный выживший его ребёнок. Он впечатлен настолько, что рассказал мне об этом на одной закрытой вечеринке. Он женится на тебе, чтобы получить потомство. Ты его последний шанс!
– Ммммда? – голова Марийки кружилась. – А вы не боитесь его гнева, так поступая с последней его надеждой?
– Нет! Для нас ты тоже последняя надежда. Мой дорогой Коржичек вынужден прибегать к суррогатам, чтобы не состариться. Пятьсот лет прожить и остаться при этом в здравом уме дано только избранным! Но это очень негативно сказывается на его физическом здоровье. Да и ингредиенты для омолаживающих зелий найти с каждым годом всё труднее и труднее. Я последнее время тоже сильно сдала. Меня пугает вид морщин… Быть похожей на старую черепаху мне хочется меньше всего. Ты послужишь на благо великих людей. Спрос на эликсир вечной молодости бешеный… Ну а потом, когда ты будешь нам уже не нужна, Марийка, дочь Влада Гордича, мы тебя отпустим. Хороши только первые порции крови.
Круг смыкался.
— Постойте, — вдруг подал голос Драген. Вы же сказали, что это будет эликсир счастья. А седьмым ингредиентом будет сахар?
— Я не обманывала. Мой маленький сахарок, моя курочка, несомненно, принесёт нам счастье. Счастье – это дело наживное…
— Нет. Вы всё-таки меня обманули!
— Драген, уймись! Скажи, кто бы не хотел жить вечно?
— Мой друг был несчастен, поэтому решил покончить счёты с жизнью. Он был молод, красив, успешен и даже богат. Но всё равно несчастен! Для меня это настоящая трагедия, — чуть не плача, Драген упал на пол.
— Твой друг был несносным эгоистом, раз не задумался, как больно будет его близким. Или ты… Ты был недостаточно хорошим другом, раз допустил такое!
— Я? Во всём виноват я? Я? – задыхаясь, начал повторять Драген.
— Вяжи её, Коржичек. Всё приходится делать самим.
Леди Ла;кмора схватила Марийку сильными костлявыми руками и соединила её запястья за спиной. Марийка попробовала вывернуться, только у не ничего не получалось. В самообороне она была не сильна. Её связали, посадили на стул и надели манжетку на предплечье, готовясь взять дозу крови.
«Ну и что это мямля Драген так и будет истерить впустую? Или всё-таки поможет?» — она резко боднула лбом леди профессоршу, которая, ничего не подозревая, подошла слишком близко.
Из носа долгожительницы с уголовным будущем хлынула кровь.
Коржик, он же престарелый господин Кржичек, кем уж он там являлся на самом деле неведомо, бросился ей на помощь. За последний час он заметно постарел. Видимо, заканчивалось действие омолаживающего зелья, и преступники торопились.
Воспользовавшись ситуацией, Марийка сделала попытку освободиться.
«Да что же это за непруха. И женишок-то не женишок, и практика какая-то корявенькая и…» – она поднапряглась, и во рту вдруг показались два приличных клыка. Подцепив ими веревку на груди, она рванула её со всей дури.
Рот молниеносно наполнился сладковатой жидкостью и в памяти моментально всплыли слова леди-профессорши: сладенькая моя, курочка. Сзади кто-то закопошился и веревки тяжело упали на пол. Это Драген внезапно собрался духом. Он схватил Марийку за руку и сказал решительно:
— Бежим!
Марийка сорвалась с места, почувствовав, как сзади две загребущие руки хватают её за подол халата. Она выскользнула из него и выскочила в дверь лаборатории.
— Я здесь все входы и выходы знаю… — повторил давешнюю фразу Драген, и они повернули за угол длинного извилистого коридора. Позади слышались звуки погони.

Часть 5. Добро и зло
Марийка и Драген повернули за угол уже пятый раз. И тут Драген неожиданно остановился, повернулся на девяносто градусов и, протянув вперед руки, нажал на какие-то тайные кнопки в стене. Стена отъехала, и он быстро втащил Марийку внутрь:
– Отойди, – он почти оттолкнул её, торопясь закрыть дверь с обратной стороны. – Замри и ни звука! – сказал он, прижав палец к губам. Снаружи послышался стук каблуков. Эти преследователи пробежали мимо.
— Фу, пронесло. А выход отсюда какой-нибудь есть? – прошептала Марийка.
— Только эвакуационный, через люк в стене. Я обнаружил дверь и люк, когда искал место для пустых коробок. Кржичек и Ла;кмора ничего про него не знают. Тсс! — снаружи снова послышался шум.
— Куда они могли подеваться? Как сквозь землю провалились! — отрывисто, видно запыхавшись, говорила профессорша. — Куда смотрел, дурень!
— Я думала, что Кржичек здесь главный? — удивилась Марийка.
— Был главным. Но в какой-то момент он потерял свою власть над ней. Когда стал маленьким… — усмехнулся Драген. — Эликсир, который они использовали раньше, сильно меняет возраст. Сегодня ты старик, а через час тебе уже десять лет. Его нельзя глотать, как пилюли перед обедом. Это очень неудобно.
Кржичека я увидел на переходе из одного измерения в другой. Мне было так плохо после смерти друга, что я потерял связь с реальностью. И вижу — он. Он стоял на радужном мосту и рассматривал свои руки. Возможно, именно на границе миров работает эликсир, делающий его моложе. Для любой молекулярной системы необходим триггер, чтобы произошла перестройка ДНК. Этим триггером в его случае видимо было энергонасыщенное пространство между мирами. Он выглядел худым и слабым, тем кому нужна помощь. Я бросился к нему, подумав о своём погибшем друге. Сжал его в объятьях, и вместе мы вошли сюда. Я увидел свет, идущий с этой стороны, и решил, что это и есть выход. Знак, что всё непременно наладится. Дверь этого мира для меня теперь была открыта. Знаешь, Марийка, я верил ему. Он приходил за мной каждое воскресенье, пока я не перебрался сюда насовсем. Я долго работал над эликсиром именно потому, что верил Коржику. Верил в эликсир счастья. Он говорил о нём постоянно, и мы как сумасшедшие фанатики, пробовали раз за разом решить секрет древнего манускрипта с рецептом. Он говорил, что только тогда, когда найдёт рецепт, сможет отвязаться от этой ведьмы — профессора Ла;кморы. Я принёс ему куркуму, которая в этом мире не растёт. И многое, чего ещё приносил, добывал. Мы были друзьями.
— А Кржичек никогда не рассказывал, чем занимался раньше? Кем был?
— Знаешь, если хорошенько подумать, то, скорее всего, это были враки. Или какая-нибудь полуправда. За последние полгода он показал свою истинную личину. Начал быстро стареть, злился, постоянно срывался на мне. Обижал. А эта фраза леди Ла;кморы, что друг умер из-за меня… Я почти ей поверил. Коржик даже не вступился, не стал отрицать. Он давно стал относится ко мне, как к инструменту. Что это, если не предательство?
— Мир такой, какой есть. Мой любимый женишок тоже оказался не так прост. А мамулечка? Почему она промолчала? Меня, по-видимому, тоже предали. Причём два самых близких человека одновременно. Как думаешь?
— Думаю, что так и есть. Я мало знаком с обычаями бракосочетаний в этом мире, но у нас в глубокой древности такое считалось за норму. В каком-нибудь там Египте. Чтоб не смешивать божественную кровь с простолюдинами, фараоны запросто могли вступить в близкородственный брак.
— Фу, какая мерзость! Для Гордича это в самом деле единственный шанс?..
— Ты что? Согласилась бы на брак после всего, что сейчас узнала?
Марийка только пожала плечами.
— Ползи первая, — указывая на тёмный туннель люка, сказал Драген.
Путь к свободе занял бесконечно долгое время. С Марийки катился пот в три ручья. Казалось, что люк ведёт в адскую жаровню, а не на свободу. Спустя какое-то время они услышали тонкий шелест… Словно птица влетела в туннель вентиляции с другой стороны и билась крыльями о стенки в поисках выхода…

— Коржичек, как так получилось? Почему мы с тобой облажались? — схватив Кржичека, дряхлого старичка, за грудки, спросила леди Ла;кмора, пристально глядя тому в глаза.
— Я. Я…
— Поняла, что не я! Что делать будем? Зря я тебе доверилась. Зря-я. Зря затянула с Марийкой. Нужно было похитить девчонку и не ждать повода. Практика — не практика, какая, к черту, разница! Старость не радость! Как я могла так просчитаться… Ты позвонил Гордичу?
— Да, он скоро будет здесь и общими усилиями…
— Общими усилиями… Не неси пургу. Пойдём к запасному выходу. Теперь главное, чтобы никто не увидел лишнего. И нужно позаботиться о том, чтобы псевдо-Маришка села в поезд и уехала к жениху. При свидетелях. Где направление на практику? И Драген… Разберись с ним. Неплохо было бы вернуть его на нашу сторону. Расскажи ему о дружбе, о понимании, что сожалеешь, в конце концов. Он же не слепой — видит, что с тобою твориться. Скажи, что погорячился.
— Да, леди. Я так и сделаю. Если не помру раньше времени.
— Отдай ключи от сейфа…
— Не отдам.
— Отдай, я сказала! Если ты сдохнешь, я не смогу приготовить себе молодильное зелье!
— Нет! Мы договорились, что крылья будут у тебя, а всё остальное у меня. По-честному! Не пытайся меня надуть. За эти годы я столько всего создал. Целую сеть магазинов обеспечиваю товарами. Побочка сделала из тебя миллиардершу!
— И тебя, мой дорогой Коржичек.
— Но создано всё это моими руками, — скорчил неповторимо-страшную рожу Кржичек. Приснится, мало не покажется. Инфаркт, инсульт, седые волосы раньше времени. Тихоходка тихо стоит в сторонке. — Я! Я здесь гениальный! Я был главным алхимиком ещё при дворе Ивана Грозного. Я Елисейка Бомелий! Великий и ужасный! — Коржик на какое-то мгновенье выпрямился, стал выше ростом… Но ненадолго. Что-то в нём резко надломилось, он скрючился, закашлялся, и леди профессорша из чувства жалости уложила великого алхимика на кушетку в лаборатории.
— Я… Я…
— Последняя буква в алфавите… — почти списав его со счетов, прошептала леди Ла;кмора.

Часть 6: Все на борьбу?..

Шелест крыльев становился все громче, всё слышнее. Марийка услышала знакомый скрипучий писк…
— Не могу я. А как же Драген? Что? Он тоже может летать? — Марийка ошарашенно повернулась к нему, не веря своим глазам. Драген только пожал плечами. Марийка обернулась летучей мышью, следом за ней Драген, и они полетели на свет к выходу.
Приземлившись на скамью, одиноко стоящую на заднем дворе, Влад принял человеческую форму, за ним Марийка и Драген.
— Почему ты не сказал мне, что вампир? Мы как дурачки, ползли по туннелю, враскоряку.
— Мне было неудобно.
— Перед кем? И почему ты сказал, что человек?
— Коржик… Только он знал об этом. Никто больше не знает…— опустив голову, ответил Драген.
— Он просто отказывается принять себя таким, каков он есть, — прокомментировал ситуацию Влад Гордич.
— А ты откуда знаешь?
— Я был тем, кто инициировал его. Попал в его мир, немного покрутился, разведал, кто есть кто в том измерении. Решил попробовать, как оно на вкус… — с улыбкой ответил ей Влад.
— Попробовать?
— Но, увы и ах! Укусить этого человека было моей самой большой ошибкой.
— Почему же? — спросила Марийка. Хотя в голове крутилось куча других вопросов.
— Они с другом любили одну и ту же девушку. Я решил помочь Драгену, классное имечко, правда? Это я нарек его. Думал, если я укушу его приятеля тоже, они станут лучше понимать друг друга. Но всё повернулось иначе.
— Ты укусил Есения? Да как ты... Как ты посмел! Я кожей чувствовал, что с ним что-то происходит. А что — никак не мог понять.
— Ему нужно было просто выпить свою подружку, а он не захотел. При желании он мог оставить её в живых. Почему нет? В вашем измерении большие проблемы с разнообразием. Вампиров-то почти не осталось! Ох, о чём я печалюсь. Как будто ваш мир чем-то отличается от нашего!
— Кстати о бабочках. Я тут узнала кое-что. Ты времени зря не теряешь, папочка. Наш пострел везде поспел. Так?
— Ты же видишь, что творится в мире? Ты моя единственная надежда. Семья должна объединиться в тяжёлые времена. Идти рука об руку…
— Аа-а-а! — завыл Драген. — За что мне всё это? В этом мире никому нельзя верить. Абсолютно никому! — А знаешь что, Марийка? Влад Гордич — он с ними заодно! Я давно уже задумался что их связывает? А вот теперь догадался: если бы с помощью эликсира вечной жизни его жёнам смогли родить жизнеспособных детей, он бы не задумываясь позволил тебя убить! — выпалил Драген, отступая назад. Он видел, что Влад хочет заткнуть ему рот. Так и случилось. Гордич молнией подскочил и ударил Драгена. Тот отлетел и ударился о стену «РазМалевич». К удивлению Марийки, какое-то неистовство вдруг озарило лицо Драгена, он быстро поднялся и от второго удара ловко увернулся, и Влад со всей дури вмазал по стене. Драген изловчился и поддал старику Владу под левый бок.
Влад взвыл. Не от боли. Он взвыл от огорчения, что его ударил какой-то молокосос им же и инициированный. Развернулся и принялся мутузить Драгена с такой скоростью, что оценить, кто сколько люлей получил, не представлялось возможным. Но, видимо, все они доставались Драгену.
— Влад! Остановись! Почему? Зачем тебе это? — выкрикнула Марийка и попыталась встать между ними. Влад слегка замедлился, чтобы объяснить:
— Ты слишком уж высокоморальная, девочка моя. Узнала б, что я твой родной папка, и отказалась. С кем я буду строить семью, рожать детей? Ты же видишь — мир в упадке, — отдышавшись, начал говорить Влад, поглядывая на своего противника. — Волшебников становится всё меньше, а качество волшебства всё хуже. Если мы родим детей, много детей. Сотни, тысячи… Мир будет принадлежать нам, вампирам. Мы будем править миром во всех измерениях! Как когда-то правили великаны, боги Олимпа, эльфы, маги, в конце концов…— чуть не задохнулся Влад Гордич.
— А как ты собираешься прокормить такую армию вампиров? В мире существует определенный баланс сил. Как? — засмеялась Марийка такой глупой идее.
— В мире Драгена купить можно всё, а сырьевая база — миллиардная! Да, мой несносный друг? Кто, как не ты, составлял бизнес-план? Подсчитывал прибыль? Если нет, кровь будут сдавать в качестве налога. Из страха! Расплачиваться за неповиновение жизнью! Кто-то уже отстегнул себе целых десять процентов прибыли… Да Драген? Бесполезное животное! Вяжи девчонку! — крепко схватив Марийку за руку, приказал он.
Драген поднялся и, хищно глядя на Влада, перехватил её запястья, связывая чем-то жёстким. Марийке стало невыносимо больно, и она разрыдалась. Слёзы лились больше от отчаяния, чем от боли, что ничего-то она сделать не могла...
В этот момент в тёмном проёме одной из дверей здания «РазМалевич» показалась леди Ла;кмора.
— Я окружена предателями, сумасшедшими с манией величия и маньяками! — сквозь слёзы сказала Марийка, сощурив глаза. Смотреть на Влада было ей противно. — А ты, Драген, просто слюнтяй? Как можно всё успевать: и ныть, и прислуживать каждой твари?

Часть 7. Финальная...

Драген нехотя толкал Марийку вперёд, следуя за Гордичем. Он был оскорблен в лучших чувствах. Фраза Марийки о предателях и сумасшедших так врезалась в мозг, что на лице всё резче вырисовывалась маска какой-то дьявольской решимости. Поступок или назревал, или…
Драген сомневался: стоит ли сейчас пойти против всех или немного повременить. Чуть дорасти до Наполеона и тогда… Марийка видела это и ждала. Кипиш был ей на руку. Истеричка должна была прорваться сквозь путы нерешительности и снести всё к чертям.
— Варево застоялось. Пора добавить в него последний ингредиент, — кокетничая с Владом, сказала подошедшая вплотную леди-профессорша.
— Кто здесь, слюнтяй? — почти на ультразвуке выдал Драген. Он наконец-то дозрел. Его визг прокатился волной по двору, сбивая с ног всех присутствующих. Марийке заложило уши, голова закружилась, в глазах появилась рябь. Судя по тому, что остальные сели прямо на асфальт, покачиваясь и протирая глаза, с ними тоже происходило нечто подобное. «Ииии… что же дальше?» — в ужасе от происходящего пыталась понять Марийка, чтобы хоть как-то спрогнозировать ситуацию. Но не успела: слишком быстро развивались события.
Марийка увидела, как Драген вновь открывает рот, инстинктивно зажмурилась и сильно зажала руками уши. С этого момента она уже ничего не видела. Звук дрелью врезался в голову так, что было уже всё равно, что там показывают по этому безумному телевизору.
Внезапно звук прекратился, и наступила звенящая тишина. Звенящая, потому что в ушах всё ещё бился хвост этой звуковой волны, вибрировал во всех клеточках организма, мечась в немом бешенстве.
Марийка с трудом открыла глаза: Драген валялся на асфальте без сознания. Влад и леди профессорша, ошарашенные звуковой атакой и чуть-чуть пьяные, связанные спина к спине, шли на «поводке» у профессора Франкенштейна.
— Говорил тебе не связываться с Владом Гордичем, — сказал он, и голос его прозвучал для Марийки, как со дна колодца.
— А что вы скажите по поводу профессора Гаги? С ней не связываться вы не говорили, — пытаясь подняться и навести резкость, ответила ему Марийка.
— Я долго не мог понять, кто она и чего хочет. Но этот вопрос на экзамене про крылья златоглазки… А потом она неожиданно предъявила на тебя права, желая взять на практику в главную лабораторию «РазМалевича» В святую святых! Это вызвало во мне лёгкое беспокойство. Тебе очень-очень-очень повезло, что ситуация разрешилась вне стен лаборатории. Иначе пришлось бы вызывать спецназ. С тобой же всё в порядке?
— Да. Моей кровушкой они воспользоваться не успели. Не дала. Во многом это заслуга Драгена. Этого недонаполеона. Он не мог определиться, что слаще: мстя или золотые плюшки в будущем от сотрудничества с этой компашкой. Если бы они проявили хоть капельку уважения к нему… Всё может быть и обошлось бы для них, — глядя на фигуру Драгена, сказала она. — У неё крылья фей! — и показала пальцем на профессоршу.
Франкенштейн протянул руку и сорвал с шеи леди Ла;кморы подвеску из ракушечника.
— Это крылья златоглазок. Видимо, они достались ей по наследству от бабки. Та ещё была ведьма! Я слышал, что она владела секретом эликсира вечной жизни. Но у неё не было главного ингредиента, и достать она его так и не смогла. Вампиров почти всех истребили. Обращенные вампирши, как правило, оказывались бесплодны. Но исключения всё же случались. Такие как ты… Твоя мать сохранила в тайне имя отца. Но Влад Гордич всегда в поисках верного средства. Он легко сложил два плюс два и… — вуаля! Во всех измерениях разрастание клана вампиров считается нежелательным.
Марийка тяжело вздохнула:
— Как всё это печально. Мне никто не говорил, что рожать маленьких вампирчиков преступление!
— Не преступление, конечно. Но восторга особого не жди! Несмотря на то, что магический мир мельчает, всё равно — не жди! — криво улыбнулся Франкенштейн.
Вдалеке завизжали сирены.
— Наконец-то! И ста лет не прошло…