Дело авиаторов. Досье

06 апреля 1941 года

Париж, оккупированная территория Франции

Луиза Армаз была одной из самых известных парижских доминатрисс (её спецкомната была, пожалуй, самым лучшим донжоном). И самой жёсткой… да и вообще той ещё фурией.

Поэтому в постели настолько энергичной, что к утру она Колокольцева реально вымотала (что с ним случалось считанное число раз). Ему было нужно именно это (иначе свалившаяся на него ответственность за судьбу и Германии и вообще всего человечества его бы действительно раздавила) … что она очень грамотно прочитала (что неудивительно, ибо в прошлой жизни она была одной из лучших элитных проституток Парижа).

Они провели вместе весь день, просто гуляя по Парижу (Луиза закончила литературный факультет Сорбонны, была невероятно эрудирована даже по парижским меркам и потому была очень интересной собеседницей) … а ровно в восемь вечера Колокольцев снова встретился с решалой.

Как именно люди Арно заполучили отпечатки пальцев Жана Жильбера, решала заказчику не сообщил, явно не желая раскрывать профессиональные секреты. Колокольцев не сомневался, что не обошлось без сотрудницы женского пола (по словам Марека, Жильбер был тем ещё бабником) … впрочем, это было неважно.

Важно, что предоставленное Кольбером досье (решала явно напрашивался на щедрый бонус, который получил), оказалось самой настоящей бомбой.

На самом деле Жана Жильбера звали Леопольд Треппер. Он родился 23 февраля (просто идеальный день, учитывая его род занятий) 1904 года в Австро-Венгерской империи, в городе Новы-Тарг, в еврейской семье.

Его отец, коммивояжер, работал до изнеможения, чтобы прокормить семью, где было десять детей. Надорвавшись, он умер, когда Леопольду еще не исполнилось и двенадцати лет. Поскольку мальчик отличался редкой живостью ума, родственники решили сделать все, что было в их силах, лишь бы помочь его продвижению по социальной лестнице.

В 1921 году Леопольд переехал в город Домброва-Гурнича, где начал работать в еврейской прессе и взял псевдоним Домб (на идише — дуб). Посещал Краковский университет (лекции по психологии и социологии).

Кое-как сводил концы с концами. Профессора были им довольны. Через год Польшу поразил новый экономический кризис, и уделом Леопольда на долгое время стала борьба с голодом. В этой борьбе голод победил.

Треппер оставил учебу и стал каменщиком, затем слесарем. Кризис добрался даже до мастеровых, и, соскользнув по «мачте» вниз, юноша оказался на земле и даже под землей: в катовицких шахтах.

Два года спустя он выбрался наверх и стал чернорабочим на литейном заводе в Домброве. Но по-прежнему голодал. Рабочие, доведенные нищетой до отчаяния, взбунтовались, но польские уланы очень быстро усмирили их. Треппера арестовали и посадили в тюрьму… однако через полгода выпустили. К тому времени Леопольду исполнилось двадцать два года и он по- прежнему голодал.

Он уехал в Варшаву. Однако в столице для мятежника, отсидевшего более полугода в тюрьме, никакой работы предсказуемо не нашлось. Он стал добиваться иммиграционной визы во Францию, однако в этом ему было отказано — французские власти вовсе не горели желанием принять у себя рабочего-бунтовщика (что логично).

Он понимал, что жить в Польше он уже не сможет; здесь его ничего не ожидало, кроме голодной смерти... или уголовно-преступного пути. Организация «Гехалуц» была его единственным спасением. Он постучал в ее двери; ему открыли, и наконец ему удалось выбраться за пределы Польши.

«Гехалуц», сионистская организация, финансируемая богатыми американскими евреями, оказывала помощь собратьям, эмигрирующим в Землю обетованную. Она занималась отбором тех счастливчиков, перед которыми английские власти ежегодно приоткрывали двери Земли обетованной.

Как истинные американцы, финансисты из «Гехалуц» следовали принципу рентабельности и потому борьбу с коммунизмом (забавно, учитывая будущее Треппера) стремились сочетать с активной сионистской деятельностью.

Поэтому предпочтение отдавалось кандидатам, которые казались легкой добычей для вербовщиков организации. Леопольд Треппер, обманувшийся в своих честолюбивых надеждах, с грузом тяжелого прошлого и неопределенностью в будущем, подходил им со всех кочек зрения.

Ему предоставили кое-какую денежную помощь и посадили в поезд, который через Вену и Триест прибыл в Бриндизи, откуда пароходом Треппер отправился в Палестину. Тогда ему было двадцать четыре года, и он не предполагал, что Голод последует за ним и в это путешествие.

Он снова обрел этого верного спутника, ступив на пристань Хайфы. Сначала Трепперу пришлось дробить булыжники для мощения дорог, затем стать сельскохозяйственным рабочим в киббуце. Самой приятной должностью, которую он занимал в Палестине, было место ученика на заводе электроприборов.

С такой биографией было совершенно неудивительно, что он примкнул к коммунистам… и быстро обнаружил в себе талант организатора. Причём такой талант, что быстро стал одним из руководителей коммунистической партии. В частных беседах он говорил: «Коммунистом я стал потому, что это учение отвечало моим чаяниям». Странно было бы, если бы не отвечало…

Детищем Треппера стала группа «Единство». Убежденный коммунист, он стремился добиться единства действий евреев и арабов в борьбе против английских оккупантов.

Абсолютно безнадёжное дело, как и многие начинания коммунистов-идеалистов…впрочем, британским властям это всё равно не понравилось (ибо они действовали по принципу разделяй и властвуй).

В 1930 году полиция добралась до Треппера и его людей, и он снова оказался за решёткой. Предупрежденный о том, что арестованных собираются выслать на Кипр (который ему не нравился), Треппер организовал голодовку протеста.

Сначала к этой акции не отнеслись всерьез, но участники голодовки не сдавались. Английская пресса подняла шум, были сделаны запросы в палате общин. Представитель британской короны в Палестине решил освободить узников, причиняющих столько неприятностей. Поскольку они так ослабели от голода, что не могли идти, их на носилках вынесли за ворота тюрьмы и оставили там.

Через несколько недель Треппер нелегально переправился во Францию. Он был мойщиком посуды в одном марсельском ресторане, затем переехал в Париж, где устроился маляром.

Этой работе суждено было стать последней в длинном ряду случайных ремесел, за которые приходилось браться Леопольду Трепперу. Настал момент, когда он обрел свое настоящее призвание.

В то время во Франции действовала советская разведывательная сеть, которая отличалась большой эффективностью при поистине поразительных по простоте методах работы.

В своей деятельности она опиралась на систему рабкоров — советский термин, означающий «рабочий корреспондент». Идея принадлежала самому Ленину. Революция обрекла на изгнание большинство русских журналистов (профессионалы Советскую власть в основном не приняли), в результате к этой работе стали привлекать дилетантов (обычное дело в СССР).

В деревнях и на заводах простые труженики стали выступать в роли самодеятельных корреспондентов и заполнили советские газеты статьями, посвященными местным проблемам. Агитпропом, проще говоря.

По тому же принципу была организована работа за рубежом, но в данном случае эту систему в своих целях использовали советские секретные службы. В 1929 году во Франции насчитывалось три тысячи рабкоров; некоторые из них работали на французских военных предприятиях или на заводах, выпускающих продукцию стратегического назначения.

Статьи, которые они посылали в коммунистические печатные органы, разоблачали тяжелые условия труда на предприятиях, но для этого они нередко рассказывали более или менее подробно о работе как таковой. Статьи, содержащие наиболее полную информацию, не публиковались.

Их передавали советскому посольству в Париже, откуда они попадали в Москву. Если сообщение казалось особенно интересным, к рабкору посылали агента, которому он мог рассказать все, что знал.

Эта эффективная система работала безотказно в течение трех лет. В феврале 1932 года кто-то донес о ней французской полиции. Несмотря на такую удачу, комиссару, занимавшемуся расследованием, понадобилось более полугода для того, чтобы обезвредить сеть (с профпригодностью у него было не ахти).

Однако конспирация внутри группы была настолько строгой (обычное дело для коммунистического подполья), что это позволило большинству ее членов ускользнуть от полиции. В том числе Леопольду Трепперу, которого последний раз видели в поезде, покидавшем в Париж.

Колокольцев закончил учебку ИНО ОГПУ, работал с руководством советской внешней разведки, поэтому довольно хорошо представлял себе, что было дальше… хотя детали узнал лишь тридцать пять лет спустя, когда встретился с Треппером уже в Израиле (Треппер понятия не имел, с кем общается).

Треппер (предсказуемо) добрался до СССР, где был (не менее предсказуемо) принят с распростёртыми объятиями – такими кадрами не разбрасываются. В том же году Треппер поступил на факультет журналистики Коммунистического университета национальных меньшинств Запада, который закончил в 1935 году.

После окончания вуза Треппер получил распределение на работу в отдел международных связей Коминтерна, а через год был переведён в иностранный отдел ГУГБ НКВД. Кто бы сомневался…

В 1936 году состоялась встреча Треппера с начальником разведуправления Красной Армии Яном Берзиным. Который решил создать в Западной Европе разведывательную сеть… однако его направили в Испанию, и проект пришлось отложить до возвращения в Москву.

В конце мая 1937 года Берзин вернулся в СССР и вновь занял пост начальника Разведуправления… однако уже первого августа он был снят с этой должности с направлением в распоряжение Наркома обороны СССР. Заброска Треппера в Европу была снова отложена.

27 ноября 1937 года Берзин был арестован по обвинению в «троцкистской антисоветской террористической деятельности» в рамках так называемого «дела Латышского национального центра». 29 июля 1938 года он был расстрелян на полигоне «Коммунарка».

Однако после окончания Большой Чистки новый начальник Разведуправления Александр Орлов (его расстреляют 25 января 1940 года) решил реализовать идею своего казнённого предшественника.

Треппер получил паспорт на имя канадского бизнесмена Адама Миклера, после чего отправился в Брюссель, где обитал его приятель ещё по Палестине Лео Гроссфогель. Которого он немедленно завербовал.

В 1939 году из Советского Союза в Бельгию прибыли офицеры советской военной разведки Михаил Макаров и Анатолий Гуревич (именно он и жил под именем Винсенте Сьерра).

10 мая 1940 года вермахт вторгся в Бельгию. Лео Гроссфогелю и Трепперу (Адаму Миклеру) пришлось менять документы, ибо по имевшимся у них они были евреями. Согласно новым документам, Треппер-Миклер стал Жаном Жильбером, а Гроссфогель получил имя Пипер.

Для прикрытия подпольной деятельности группы 13 января 1941 года в оккупированной французской столице была создана торговая фирма «Симекс» под руководством Жильбера и Гроссфогеля, а в Брюсселе — «Симекс К°» под руководством Гуревича.

Колокольцев поблагодарил решалу, щедро расплатился – и отправился домой, где провёл вечер и ночь в объятиях Луизы Армаз.

А ровно в десять утра позвонил в офис фирмы Симекс и назначил встречу Жану Жильберу… точнее, Леопольду Трепперу.