Экспедиция - рассказ первый

СЕКУНДЫ СЧАСТЬЯ И МОМЕНТЫ ГРУСТИ

Каждый год, прилетая в экспедицию, всегда ждёшь этот момент, который должен уже скоро наступить. И ты помнишь о нём, лелеешь в душе это ожидание и знаешь, что счастье где-то очень близко. Но обо всём по порядку...

Впереди длинный полугодовой полевой сезон. Мой отряд, как правило пять-шесть человек, готовятся к вылету с базы экспедиции на место работы. Надо только собраться, закупиться, уложиться и можно лететь. Но предстоит целая неделя сборов. Основная масса оборудования оставлена в тайге ещё с прошлого года. Там под кедрами сложены лодки, палатки, наиболее громоздкий инструмент, посуда и всё, что не имеет особой ценности. Так всегда, потому что завозят отряд чаще двумя вертолётами, и ещё в течении полевого сезона два-три раза прилетят полные борты, а вывозить осенью будут только одним вертолётом.

Каждое место, где будет расположен мой лагерь, я выбираю сам. Мы гидрологи, специалисты по рекам, озёрам и болотам. Работаем по договорам с нефтяниками и газовиками, которые указывают нам только район расположения нового месторождения, для которого мы должны будем уточнить все характеристики водного и теплового режима. Поэтому требуется найти такое место для лагеря, откуда будет удобно добираться до мест обследований и наблюдений, потому что средств передвижения у нас два:моторная лодка и наши ноги.

Работа на каждом месторождении длится два-три года и как только заключается новый договор нужно осенью, как правило в сентябре, построить новый дом в новом месте, чтобы было, где жить весной следующего года, а баню и летнюю кухню можно строить следующим летом.

Список оборудования, приборов, продуктов и других необходимых вещей очень большой и подробный. Я дополняю его в течении всей зимы. Что-то хранится на складах в Ленинграде, что то закупаю в магазинах, требую в отделе снабжения и добываю в других экспедициях. В конце зимы грузовым самолётом необходимое будет перевезено на базу экспедиции, где я и буду уже собирать свой груз. А ещё нужно будет покупать продукты на базах снабжения у нефтяников и газовиков, доставать какие то необходимые материалы, и неделя пролетит незаметно в сборах и хлопотах.

Но вот всё собрано, упаковано, и день вылета назначен. Последняя моя обязанность это провести инструктаж отряда по выгрузке вертолёта. Это очень важная задача потому что грузить вертолёт мы будем в аэропорту, на стоянке, и там можно не спеша и аккуратно расположить груз. Открыть задние створки кабины и погрузить длинномерное оборудование. А вот выгружать всё предстоит из зависшего над площадкой вертолёта, поскольку на глубоком снегу на месте выгрузки вертолёт не сможет выключить двигатель. Он только зависнет над площадкой, чуть погрузит в снег колёса и будет работать винтами, поддерживая вертолёт на весу. И тогда все лёгкие вещи, например: спальники, фанера, дюралевые лодки могут улететь и ударить по винтам вертолёта. А то что длинное придётся выгружать через задние створки вбок, потому что сзади расположен работающий рулевой винт вертолёта. Кроме того, когда вертолёт начнёт взлетать, потоки воздуха от винта станут максимальными, лёгкие предметы могут сорваться с места, и нужно заранее назначить ответственного за каждый такой предмет, что бы в момент взлёта все лежали бы на них прижимая их своим весом.

И вот наконец то летим. В салоне вертолёта шум работающих турбин очень громкий, и можно только кричать друг другу, а потому за несколько часов полёта основательно глохнешь, и даже ватные тампоны, которые мы вставляли в уши, не спасают от кратковременной глухоты.

Любая дорога когда-нибудь кончается. Мы подлетаем, и бортмеханик зовёт меня в кабину. Сейчас будет традиционный круг над местом посадки, и я должен показать место расположения вертолётной площадки. Я вижу наш дом, что он цел и стоит, занесённый снегом. Мы садимся.

Здесь я отступлю от своего повествования, потому,что хочу поделиться погодными особенностями двух периодов года в Западной Сибири.

Родившийся и выросший в Ленинграде, я привык к изменчивости и непредсказуемости нашего климата, где погода не признаёт никаких правил. Оказавшись в Сибири, я постепенно понял, что там в годовом изменении погоды есть два периода, которые повторяются из года в год. Первый из них - «бабье лето». Если в родном Питере с сентября по ноябрь выпадает три-четыре дня хорошей погоды, это считается «бабьим летом». В Сибири это не так. Самый длительный промежуток своей экспедиционной деятельности я работал в северной тайге Западной Сибири. Это пространство между Сибирскими Увалами на юге и Полярным Кругом на севере. В этих местах каждый год «бабье лето» наступало в первых числах сентября. Погода вдруг менялась. Начиная с этого времени стихали ветры, небо становилось ярко голубым, ночью температура воздуха снижалась почти до нуля, а днём повышалась до восемнадцати-двадцати градусов. Такая безоблачная и безветренная погода будет стоять три недели, но температура воздуха каждый день будет понижаться приблизительно на один градус. В конце этого «бабьего лета», днём температура воздуха будет около нуля, а ночью будет опускаться до минус двадцати и даже двадцати пяти градусов. Ночуя в палатках, пока дом не построен, мы уже не раздеваемся и укрываемся на ночь всем, чем только можно. К этому времени нужно закончить строительство и переехать жить в дом. Дальше погода резко меняется, начинает дуть сильный северный ветер, небо становится белесым, и иногда из рваных облаков сыплет снег. В эти дни гуси летят на юг, клин заходит за клином, и в небе всё время слышен гогот гусей. Это длится три-четыре дня. И вдруг ветер стихает, низкие тучи затягивают небо. А на следующий день начинается мощный снегопад и за три-четыре дня выпадает сантиметров тридцать снега. Наступает сибирская зима.

Второй период с ежегодной постоянной погодой бывает весной. Зима в этих местах длинная, в марте ещё стоят двадцати-тридцатиградусные морозы, и только в конце апреля устанавливается безоблачная, тихая погода. По ночам ещё холодно, да и днём температуры отрицательные, но весеннее солнце уже припекает и сверху, и отражаясь от снега. Снег ещё не тает, но уже начинает на поверхности покрываться тоненькой, блестящей на солнце корочкой. До начала сплошного таяния ещё недели три, но днём приближение весны уже очень чувствуется.

Вот в этот период мы и прилетаем на свою базу.

Вертолёт садится в клубах поднимаемого им снега, зависает над вертолётной площадкой и сбавляет обороты винтов. Мы выпрыгиваем из вертолёта и начинаем разгрузку. Это занимает всего минут пятнадцать. Теперь упасть на лёгкие вещи и махнуть рукой командиру. Звук турбин вертолёта нарастает, клубы снега вокруг резко увеличиваются, вертолёт приподнимает хвост и начинает скользить над снегом вперёд и вверх, быстро удаляясь.

Мы замираем и не шевелимся.

На нас обрушивается тишина...

Вокруг белое безмолвие с синим небом и сияющим солнцем...

И этот первозданный мир...

И ощущение приближения новой жизни...

И радость возвращения в родной дом...

И это предвкушение любимой работы...

С этой минуты начинается полевой сезон...

Внутри нас всё бурлит от этого праздника жизни.

Не знаю, сколько секунд длится этот праздник души, может, десять, а может, больше. Но этот момент бывает каждый год, и потом ещё долго будет воспоминаться этот момент ощущения счастья.

Наконец мы возвращаемся к действительности, подхватываем свои рюкзаки, забираем мешки с картошкой, которая на морозце может подмёрзнуть, и встаём на лыжи. Снег уже почти не проваливается, и мы скользим в сторону базы. И вот наш дом. Он по окна утопает в снегу, и видна только верхняя половина двери, но лестница приставлена к чердаку, а там сложены лопаты и сухие дрова. Раскапываем площадку перед дверью,сразу же делая ступеньки в снегу, которые послужат нам ещё несколько недель. Сейчас предстоит войти во дворец «снежной королевы».

Когда в прошлом году мы улетали, уже стояли крепкие морозы за тридцать градусов, и дом, остывая без нас, покрылся изнутри снежными кристалами, поэтому, открыв дверь, мы входим в сверкающий белоснежный дворец, где всё от пола до потолка покрыто разнообразными причудливыми снежными узорами. Полюбовавшись этими творениями природы, затапливаем печку и быстро выходим на улицу, потому что всё это будет таять и капать с потолка на пол. И, хотя печка будет гореть непрерывно, дом просохнуть до ночи не успеет и первой ночью будет жарко, но сыро.

Ещё две-три недели будет стоять такая солнечная, безветренная погода. У нас много весенних работ: нужно измерить, сколько снега в лесах и на болоте выпало в этом году, а также обойти все реки, ручьи и измерить, сколько воды течёт в них подо льдом, и многое другое. За эти три-четыре недели подготовительного к началу весеннего половодья периода майское солнце будет целыми днями поджаривать нас, и каждый год в бане мы будем смотреть друг на друга и смеяться. Наши лица и кисти рук почернеют под солнцем, а тела останутся белыми, и хотя каждый год эта раскраска повторяется, но, увидев совсем белого человека с тёмно-коричневым лицом и такими же оконечностями рук, всё равно невольно смеёшься.
 
Весна бежит вперёд, и вот уже пролетели на север гуси, прилетели утки, кулики и другая птичья мелочь.

Когда я перестал летать в Сибирь, привычка бывать в лесу всё равно осталась, и каждый раз, попадая в леса на Карельском перешейке, я отдавал должное их красоте. Но мне постоянно чего-то в них не хватало, была какая-то необъяснимая разница в общем восприятии этого леса. Только через пару лет я понял, в чём их принципиальное различие. Наш питерский лес молчун. Да, если прислушаться, то где-то можно услышать голос птичек, но в целом в лесу стоит тишина. Тайга, особенно весной - это мощный и постоянный гомон птичьих голосов, особенно вблизи рек этот гул щебетанья, кряканья и других голосов десятков видов птиц заглушает даже звук ветра.

По вечерам я любил выходить на берег реки, где стояло специально изготовленное мною кресло, я садился в него и долго слушал этот птичий хор и постоянный шелест крыльев птиц, носившихся над рекой.

День за днём температура воздуха повышается и снег начинает таять, сначала только днём, но потом и по ночам. Где поверх снега, где под ним, талая вода стекает в реки, лёд на реках начинает повышаться и отрываться от берегов, образуются закраины. Теперь, что бы перебраться через реку, нужно на лодке переплывать закраину от берега до льда, потом тащить лодку по льду до другой закраины, опять переплывать закраину у другого берега. Весна не спеша приближает время ледохода. Ледоход - это всегда праздник для любого человека и уж тем более для гидролога. Как много собирается людей посмотреть ледоход на Неве, особенно если северо-восточный ветер пригнал к истоку Невы лёд с Ладоги. Этот сплошной поток белого льда, несущийся под опорами питерских мостов, впечатляет. Не менее захватывающее впечатление производит ледоход на сибирских реках.

Весна наступает,всё выше температуры, и снег уже совсем мокрый, он больше не может удерживать в своей толще талую воду, и она стекает вниз, на землю, а дальше под снегом вода начинает течь маленькими ручейками в реки. Реки наполняются и всё сильнее начинают давить на лёд, который мешает свободному течению реки. Давление нарастает, и вот уже лёд не выдерживает и начинает двигаться, но ледовый покров ещё не нарушен и, пройдя несколько метров, лёд снова застревает в изгибах русла реки. Потом река побеждает, сплошное ледовое поле раскалывается на отдельные льдины, и начинается ледоход. На этих сибирских реках толщина льда около метра, и такие мощные льдины будут течением прижиматься к вогнутым берегам реки и будут разрушать берега. А на этих берегах растут ели и кедры, и за время весеннего половодья река пронесёт на льдинах несколько таких деревьев вместе с корнями вниз по течению.

Гидролог всегда мечтает о высоких весенних половодьях, таких, что бы вода поднималась всё выше и затапливала пойму реки. Если такое случается, работы прибавляется многократно, ведь, кроме измерений воды в русле, нужно измерять её течение и по всему затопленному лесу, а это километры затопленной поймы. Но зато можно видеть этот разгул водной стихии и, если было всё подготовлено как следует для измерений, опытный гидролог справится с этой работой. Пусть мало времени останется для сна, пусть весь день голодный, но ведь это любимая стихия, а значит любимая работа.

А какая радость, если успел всё измерить, пусть поздним вечером или даже «белой ночью», на полной скорости пролететь по затопленной пойме, лавируя между громадными кедрами и елями, а потом вылететь на затопленные пойменные болота и нестись по ним, огибая ледяные острова всплывшие с  затопленных внутриболотных озёр. Весеннее половодье это всегда праздник гидролога, да, всегда с недосыпанием, недоеданием и, конечно, без выходных, но ведь это праздник, а в праздники выходных не бывает.

Но вот в делах и заботах заканчивается лето, и природа начинает готовиться к зиме.

В наш век, да и веками раньше, человек отошёл от природы, он живёт в плотном окружении таких же, как он сам, и это формирует его психику. Если остаться на долгое время наедине с природой, человек начинает ощущать направленность её движения. Подтверждением этой мысли я и хочу поделиться.
К приближению зимы весь растительный мир начинает готовится заранее. Во второй половине августа листья берёзы и хвоя лиственниц начинают желтеть, а наиболее распространённые на здешних суходолах кустарники: голубика и кустарничковая берёза меняют цвет листьев с зелёного на ярко красный. При этом иногда кажется видишь совсем не земной пейзаж с светло-серым покровом внизу - это ягель, красным кустарником и жёлтыми деревьями с чёрными стволами. И только небо тёмно-голубое, как на Земле.

Большая часть моего отряда это студентки и курсанты, проходящие у нас практику. Им всё здесь нравится: и работа, и состав отряда, и руководство, то есть я. Летом они все говорили, что хотели бы остаться в экспедиции подольше. Я это заранее предусмотрел и договорился с их руководством о возможных задержках. Они знают об этом, и в течение  лета все неоднократно заявляли, что останутся до последнего вертолёта. Но вот повеяло осенью, и перед ближайшим вертолётом они начинают подходить ко мне и говорить, что им, наверное, придётся уехать, выдумывая что-нибудь о «заболевшей маме» или резко начавшейся зубной боли. Я знал, что так будет, поэтому и отпускаю желающих со следующим вертолётом.

Да и настроение всего отряда в это время резко меняется. Всё лето за обедом и за завтраком стоял шум общения с шутками, приколами и просто громкими разговорами, а теперь становится тихо, и только какие-то отдельные фразы или просьбы проскакивают в тишине. По вечерам всегда все сидели в доме с обработкой журналов дневных наблюдений, разговорами, играми и бесконечными рассказами, а теперь даже наблюдения стараются обрабатывать в своих палатках. И всё это не потому, что отношения испортились, а просто настроение изменилось. Я замечаю, что по вечерам, ещё до наступления темноты, многие каждый день уходят по одиночке из лагеря, что бы просто, без цели побродить по тайге, хотя днём они находились там «досыта».
Это же чувство я ощущаю и на себе, но я знаю, что это пройдёт. Закончится «бабье лето», и всё встанет на свои места, и опять будут шутки и споры, и опять жизнь станет радостной.

Всё это человеку живущему в совсем маленьком коллективе, оторванному от больших городов и даже маленьких сёл, начинает диктовать природа. Да, это природа заканчивает свой ежегодный жизненный путь. Все животные и человек будут продолжать жить, а весь растительный мир только существовать, а потому вид этого умирающего мира так воздействует и на человека. Но жизнь продолжается...