2. 6. Тевтонский рыцарь

В тот день по телевизору показывали фильм «Александр Невский». Как только кино закончилось, Борька, обуреваемый желанием поделиться эмоциями от просмотра, выскочил на улицу. В соседнем дворе уже маячил на крыльце своей террасы Колька. В этот раз решили обменяться впечатлениями на Борькином дворе. Но разговоры мальчикам быстро наскучили. Захотелось более глубокого погружения в атмосферу средневековых сражений, которую даёт игра. Ни мечей, ни копий у мальчишек, конечно, не было. Зато можно было срезать в кустах за забором подходящие по длине и толщине палки.

Надо сказать, что Колька лет с 6 увлекался резьбой по дереву. И хоть был он левшой, но перочинным ножом уже к школе орудовал достаточно ловко. Чаще всего Колька вырезал из подходящей палки или планки холодное оружие: мечи. сабли, шпаги. Или пистолет, если под руку ему попадал подходящий обрезок доски. То какой-нибудь старинный, с длинным стволом, то наган или маузер. Забегая вперёд, скажу, что Колька лет до 15 во дворе со складным ножиком, практически, не расставался. Жгли ли костёр, или просто сидели болтали, если только не играли в какую-то подвижную игру, Колька доставал под разговоры из кармана ножик, искал подходящую деревяшку и начинал что-то выстругивать. И на этот раз Колька быстренько вырезал пару палок, которые, даже не очищенные от коры, для ребят превратились в «мечи».

В качестве щитов замечательно подошли крышки от баков для кипячения белья. Молодой читатель только плечами пожмёт: что это, мол, за древность ещё такая. А в те годы у каждой хозяйки был оцинкованный бак литров на 25-30 с такой же оцинкованной крышкой, сантиметров 50-60 в диаметре. Особых средств для стирки тогда не было. Бак ставили на газовую плиту, загружали бельё, заливали воду, строгали на тёрке хозяйственное мыло или засыпали хозяйственной соды. А после кипячения постельное бельё становилось кипенно-белым, хотя в конце полоскания чуточку синьки для ещё большей белизны добавляли.

Но мальчикам все эти секреты домохозяек были неинтересны. Куда интереснее было фехтовать на палках, прикрываясь крышкой от бельевого бака, как щитом. И всё же мальчишкам хотелось чего-то, ещё более напоминающего военное снаряжение средневековья. У Борькиного отца, бывшего когда-то кузнецом, в сарае хранилось немало железяк. Мальчишки, покопавшись в сарае нашли обрезок металлического вала или цилиндра толщиной сантиметров шесть и длиной более полуметра. Это с натяжкой сошло за палицу. Борька ещё плохо разбирался в металлах, но, кажется, цилиндр был стальным. Во всяком случае весил он никак не меньше пяти, а то и семи, килограммов. Такое оружие, как физически более сильный, Колька забрал себе.

И всё же, чтобы ощутить себя поистине тевтонскими рыцарями или русскими витязями, ребятам очень не хватало доспехов. И тут взгляд Борьки упал на старый рукомойник, валявшийся на полке в сарае. Тут опять для молодёжи потребуется небольшой экскурс. Рукомойник представлял из себя цилиндрический сосуд со скруглённым, как купол, дном, крышкой и «ушком», за которое его можно было вешать на стену или столб во дворе при помощи гвоздя или шурупа. В центре донышка впрессовывалась металлическая втулка с коническим отверстием. А в отверстие вставлялся металлический же стержень с конической пробкой на конце. Когда стержень под своим весом проваливался вниз, пробка затыкала отверстие. В рукомойник можно было налить воду, и она не выливалась. Но стоило поднести сложенные лодочкой ладони снизу к штырю и чуть приподнять его вверх, как в образовавшуюся щель вода стекала, наполняя ладони. Можно было мыть руки и умываться. А как только ладони убирали от штыря, сила тяжести опять плотно вгоняла пробку в отверстие.

…У Борьки загорелись глаза: да это же готовый рыцарский шлем! И не беда, что даже прорезей для глаз в нём нет, зато на маленькую Борькину голову он надевался легко. Даже длинноватый нос мальчика этому не мешал. Борька схватил рукомойник и бросился из сарая на улицу. Колька вышел опробовать «палицу» еще раньше. Он нашёл несколько кирпичей, обрезки досок и теперь, положив доски на кирпичи, радостно крушил их своим «оружием».

Борька решил, что его замечательный «шлем» ничуть не хуже шишаков, прикрывавших головы русских витязей в фильме Сергея Эйзенштейна. Он же видел, какие яростные удары тяжеленными рыцарскими мечами наносились по шлемам наших доблестных ратников. И те, хоть бы что, даже не морщились! Он ведь не догадывался, что под теми шлемами у русских витязей, как и у тевтонских рыцарей были ещё и подшлемники из толстого войлока или кожи. Борька надел себе на голову «шлем». Уверенный в своей полной безопасности он радостно крикнул из-под шлема: «Колька! Стукни меня «палицей» по шлему!» Кольку уговаривать было не надо. Даром, что он был младше Борьки на 10 месяцев. Но он последствия представлял себе куда лучше! Однако, будучи не в силах отказать себе в таком удовольствии, Колька, еле сдерживая смех, со словами: «Ну что ж, Борька, ты сам попросил!» - приподнял своё оружие сантиметров на 30 над Борькиной головой и, даже без замаха, опустил его на эту самую, прикрытую рукомойником, голову.

Борька всегда думал, что выражение «искры из глаз» - не более, чем аллегория. Нет, конечно, таких мудрёных слов, как «аллегория», Борька ещё не знал. Но считал это выражение просто фигурой речи. И когда у него из глаз, одновременно со слезами, «брызнули» ещё и искры, он впервые понял, насколько точно это крылатое выражение описывает, то, что с ним сейчас произошло. Борька сорвал с головы очень слабо помогший ему «шлем». Впрочем, в том, что на месте «соприкосновения» его головы с «палицей» образовалась только здоровенная шишка, а не пролом в черепной коробке, заслуга рукомойника, несомненно, была.

Колька трясся в беззвучном смехе. Или это у Борьки так в голове гудело, что он не слышал Колькиного смеха? Играть уже не хотелось. Колька перестал смеяться и пожал плечами: «Сам ведь попросил…». Возразить ему было нечего. Действительно, сам. Борька посмотрел на умывальник, который он держал теперь в руках. На донышке, рядом с втулкой для клапана-стержня образовалась неглубокая продолговатая вмятина. Из-за неё отверстие втулки теперь глядело куда-то вбок. Борька молча забрал у Кольки «оружие тяжёлого ратника» и поплёлся убирать железяки в сарай. Голова постепенно гудеть перестала. А вот шишка торчала на темени, отзываясь сильной болью при любом касании ещё несколько дней.