Дневник. Декабрь 1991

Конец года. Поболела в ноябре. Пропал голос, горло болело, кашель. Весь ноябрь
была невообразимая слякоть. Вечная погоня за продуктами... Рост инфляции.
Зарплата не успевает за ростом цен.

Последнюю шоколадку отдала Николаевой И.В. Подпломбировала мне последний
резец, и посоветовала поставить на него коронку, но это оказалось, по словам
Ник Ника, "технически сложно".
 
Лекарств нет, во всём неразбериха, и жутчайшая скудность жизни. На дворе
вроде бы зима. То, что она ожидается холодной и трудной, известно всем. А
наши зимние гардеробы рискуют вскорости сократиться до подшитых валенок
и ватно - стёганых телогреек. Но живы ещё в памяти меховые шапчонки,
дублёнки в стиле "Гулял чабан по степи", и смачно пахнущие нафталином шубы.
Я пришла в телогрейке в Раздоры, многие смеялись. А теперь, я смотрю, многие
в ней, родной. Попришили воротничков меховых - тепло и удобно.
 
А 30 декабря, в субботу, с Лёвой вдвоём у костра отмечали наступающий год
1992-ой. Между нами уже ничего не осталось от прежних дней. Он был всецело
поглощён своей дочерью и сокращением жены, а у меня свои пожелания на
Новый год.

"...Чтобы елось и пилось,
Чтоб хотелось и моглось,
Чтобы в будущем "годе"
Было "с кем" и было "где".

Не знаю, что бы мы делали  с Лёвой вдвоём, если бы не пришла Ленка, зачитала
нам письмо от Маши из Америки. Сидели бы с ним, как два старых пенька. Слава
богу, этого не случилось. Я и пошла-то потому, что надо было наломать веток
еловых. Ёлки нынче дорогие, и мало кто покупал их.

31 декабря
Лыжи: 15 км. Открытие сезона.