Высокая оценка

                                                                                        Елене Игнатовой

Мы отринули друг друга. Блаженство сменилось истомой. Ни одной мысли. Говорить не о чем да и незачем, просто нам хорошо. Я смотрел сквозь Луну. Она лежала спокойная и притихшая. Потом повернулась ко мне лицом, долго ловила мой взгляд, даже провела пальцем по моему лбу, словно проверяя, высох ли пот.
И ей надоело:
— Перевернули ещё одну страницу любви?
Всё. Где мои мысли? Это клише из какой-то книги? Глянул в глаза, решив подыграть:
— Тебе не понравился сегодняшний рассказ?
Она наморщилась и ответила невпопад:
— Понравился. Не то что книга, которую бросила читать, — и поцеловала татуировку льва на моём плече.
Я промолчал. Та книга лежала на прикроватной тумбе, чуть освещённая сиреневым. Где-то в начале торчала пёстренькая закладка.
— Я её не поняла.
— Это хорошо или плохо? Как оценила книгу?
— Там надо додумывать. Сначала собаки, потом тупой Сфинкс, потом кладбище. Я просто глазами бегала по строчкам, а связи не находила. Девушка. Юноша. Невозможное желание. Как можно оценить то, чего не понимаешь? Оценка очевидна: самая низкая.
— Что-то ты стала редко оценивать книги положительно. Как ты плевалась от предыдущей!
— Про войну? Та книга не получилась совсем, я ей не поверила, но там всё понятно. И потому оцениваю её выше книги с собаками.
— Браво! Для оценки тебе достаточно увидеть замысел? И всё? А если не сообразишь, в чём там дело, оцениваешь низко?
— Вот пристал! — она прижала ладошкой тату цветка на моей груди.
— Лана, ну хоть какие-то эмоции книга вызвала?
— Собаки там зачем?
— Понял: эмоции отрицательные.
— Наверное. Одно раздражение. Я же не тупая. Почему не поняла?
Я хмыкнул:
— Для тебя плох тот сюжет, который тебя не волнует. А тут: не поняла, разочаровалась и осудила. А если эти эмоции специально подсказаны автором? Это тебе в голову не пришло, ты не знаешь, хорошо тебе или плохо, и просто отбрасываешь книгу прочь с ярлыком «плохо».
— Значит автор не передал мне свой замысел.
— Ну, он же не знал, что книга попадёт в твои красивые коготки! А ты не стала разбираться. Лена, сегодня сначала тебе было больно, но потом — хорошо. Ты вполне разобралась, почему?
— Я чуточку терпела, и всё изменилось. Но это говорит о твоём умении в сексе.
— А если я сознательно делал больно?
— Не разочаровывай меня!
— Значит, ты не приняла мою игру. А вот кулон с красным камешком на шее, тебе он нравится, но почему?
— Он красиво переливается.
— Лина, ты не путаешь физические свойства камня и свои эмоции? Тебе нравится, как отражаются фотоны, мчась сквозь кристаллическую решётку?
— Фу! Конечно, нет! Это просто красиво!
— Ты не понимала, почему красиво, и поставила высокую оценку! А вот вчера мы остановились возле старинного дома. Ты сказала: как красиво раньше строили! Тебе понравился авторский замысел вообще или средства: колонны, пилястры, атланты?
— Да какая разница! Хотя атланты там были настоящие красавцы. А вот за особняком торчал другой дом, чёрного стекла, двадцатиэтажный, который слишком квадратный.
— А советская типовая девятиэтажка белого кирпича, которая торчала за красивым особняком, была лучше?
— А она там была?
Ну что же делать? Её система оценок прекрасного не поддавалась логике. Что-то на уровне ощущений. Иногда ей всё равно, понимает она суть или нет, а в других случаях это определяющее. Она видела одно, но пропускала другое, не менее важное. И оценивала!
Я открыл рот, но она приложила палец к губам. Щекотно.
Осталось резко встать с постели и заявить:
— Лёна, я тебя сегодняшнюю не понимаю. И ставлю тебе низшую оценку. Я не буду тебя дочитывать и разбираться в тебе. Зачем? Ты мне не передала свой замысел!
И вышел из комнаты.
Ополоснуться.
Представил себе, какие эмоции ею овладели после этой моей резкой выходки. Поняла или нет?
Но в отличии от книги, Лянка не хотела меня бросать и прокралась ко мне под душ.
— Давай забудем собак и стеклянные дома! — она залила мне водой иероглифы под пупком. — Не буду я такой же жестокой, как та девушка из книги. Она убивала любовь желаниями. Я люблю, и больше мне ничего не надо. А ты ранен.
Я разжмурился.
— Ты будто попал под гусеницу театра Горького*. А мне лень разбираться в литературных изысках той книги, — и ладошками направила тёплый дождь мне на бороду.
Я фыркал и думал: а замысел моего поведения поняла? Стала оценивать не внешнюю нарочитую непонятность, а хорошо ли реализован замысел? Если так, дождусь ли высокой оценки от моей Люны? Но ..! никаких тату-слезинок на щеке!

Февраль 2026

* Имеется в виду драмтеатр в Ростове-на-Дону
Под пупком написано «Внезапное Просветление»