Вкус счастья

Случайно узнал о фильме «Вкус счастья» (премьера в 2022-м). В тот год все стали военными экспертами и геополитиками, поэтому неудивительно, что первая совместная работа Пьера Ришара и Жерара Депардье со времён классической трилогии 80-х («Невезучие», «Папаши», «Беглецы») в новом веке осталась незамеченной. Как и их появление на театральной сцене в постановке чеховской «Агафьи».

В 80-е Ришар и Депардье вдвоём сотворили то, на что ушла вся мощь советского кинематографа в избранных картинах, талантливо отобразившего умную, читающую и привлекательную страну с человеческим лицом. Пьер и Жерар столь же искусно явили нам Францию, о которой мечтаешь – при заметном несоответствии реальности с киноплёнкой. Исключая, быть может, фильм «Игрушка», но даже он дарил столь проникновенный финал с музыкой Владимира Косма, что все язвы того общества мигом забывались.

И вот они снова вместе – в 2022-м, когда в паспорта обоих лучше уже не заглядывать. Безотносительно условностей сюжета, оба играют самих себя – состарившихся Перэна и Кампана, оказавшихся в той эпохе, которую не объединяет с 80-ми практически ничего, от моды и юмора до техники производства фильмов. Депардье, по сюжету, известный во Франции шеф-повар с заметно лишним весом и давно потухшими глазами, Ришар – его всё ещё жизнелюбивый друг, получающий простые удовольствия от жизни на берегу Сены. Всё именно так, как и в реальности: Пьер из рода богатых Дефей, где не было любви, но всегда водились деньги – и он всю жизнь спасался юмором и осознанным нонконформизмом. Жерар – из бедной и неблагополучной семьи с криминальной юностью, и от тюрьмы его спасла случайная проба в кинематографе. Память о голодных временах, увы, приводит к ожирению после завершения худших времён.

Магии 80-х на экране нет. Их совместные кадры в нехитром сюжете – о том, что кулинар ищет таинственный рецепт японской кухни «Умами», но утешается только в общении со старинным другом, эпизодически воскрешающим интерес к жизни. Я аплодировал лишь одному эпизоду – как оба ищут на ноутбуке страницу японского шеф-повара, экстерном изучая клавиатуру. (Я всегда считал себя бездарным юзером, освоившим лишь самые насущные вещи, а теперь понял, что есть куда падать и ниже).

В остальном – просто радуешься совместным кадрам с единственным чувством – оба живы и всё ещё снимаются. Вспоминается сказанное Сергеем Юрским: нет смысла ворчать на XXI век, поскольку и нас взяли в это время, которое, большей частью, снисходительно терпит всех старше 60-ти.

Совсем не выдающийся фильм являет ту истину, что доверие и созвучие – роскошь только для людей одного поколения, и никаких оснований навязывать более молодым тот утраченный Мир у них нет. При этом, старость персонажа Депардье, при всей внешней востребованности шеф-повара, наступает от ощущения избыточности окружающих его людей и событий – мол, давно живу, ничем не удивите, лучше произносить резкости ближним, чтобы поразвлечься их реакцией. Старость персонажа Ришара никак не наступит оттого, что он почти независим от мнений окружающих и по-прежнему интересуется неизведанным, а значит – человек интересен сам себе. Это заметно с первого кадра их встречи у Сены – поскольку обоим ничего не нужно изображать для фильма.

После полусотни прожитых лет каждому стоит приготовиться к тому, что всё лучшее из давнего и недавнего будет эмигрировать в воспоминания. Как и к тому, что для внуков вы станете неинтересной книгой – и не потому, что они её прочли. Но выбор всегда остаётся: токсичный старикан, шутящий над своей несовременностью Пьер или разуверившийся во всём Жерар.


PS: Я обязательно посмотрю и постановку «Агафьи», пусть и с титрами с французского. Как и очень многое, связанное с обоими. Векселя тех, кто спасал от серой участи советского человека оплатить невозможно. Только пожелать обоим здоровья.