Мужчина в убыток глава 3

3

Поругавшись с мужем, Тая вернулась в комнату к детям и сразу же встретилась с двумя парами глаз, глядящих на неё с любовью и надеждой. Материнское сердце сжалось и заныло. А когда маленький Ванечка сказал, что хочет есть, она замерла, но тут же решительно тряхнула головой и предложила:
- А давайте-ка мы с вами пойдём в гости!
- К бабушке с дедушкой? – обрадовалась Настёна.
- К тёте Лине, - уточнила Тая и приложила палец к губам, - тссс… только это наш с вами секрет, идёт?
Дети кивнули и начали собираться.
Ангелина, которую с детства все звали Линой, была двоюродной сестрой Таисии по отцовской линии, только гораздо старше. Отец Лины Иван Владимирович, родной брат Павла Владимировича, тоже был старше его аж на целых восемнадцать годков. Два года назад его не стало и так уж вышло, что Ангелина осталась единственной роднёй Клёновых.
С Таей они общались редко, всё же сказывалась немалая разница в возрасте, Лине по возрасту ближе были дядя и тётя. Нельзя сказать о какой-то особой родственной связи между ними, хотя при нечастых встречах все выказывали родственное тепло и близость. 
- Ни два, ни полтора! -  посмеиваясь объясняла Лина их отдалённость из-за возрастного несоответствия.
Выйдя замуж и переехав в дом к мужу, Таисия оказалась почти в соседях с Линой - дом кузины был на соседней улице, в пяти минутах ходьбы от дома Капустиных. Когда Тая гуляла с малышами, иногда проходила мимо Лининого дома, а та, завидев их, всегда приглашала к себе, угощала чем-нибудь и забавлялась с маленькими племянниками. 
- Как жизнь, Таечка? – ласково спрашивала Лина сестру.
- Всё хорошо, - отвечала ей Тая, радостно улыбаясь, и Лина, внимательно наблюдая за молодой мамочкой, ничего тревожного не замечала.
Но как-то раз по дороге из школы Тая встретилась с кузиной, и они вместе пошли домой.  Старшая и более опытная в семейных делах Ангелина, к тому же хорошо знавшая семью Таиного мужа, быстро вытянула из младшей сестрёнки причину грусти, которую той не удалось скрыть в тот день. А выяснив всё, даже остановилась, воскликнув в возмущении:
- Таечка, ты зачем терпишь такое? Поверь, я давно их знаю, они всегда любили погулять, пошуметь, да и мордобой тоже там бывал… А ещё есть парочка соседей, которые не прочь составить им компанию, но ты уже и сама наверняка познакомилась с ними, так ведь?
- Познакомилась, – со вздохом произнесла Таисия.
- И что, тебе нравится батрачить на этих выпивох и гуляк? Готовить им, убирать за ними, стирать их грязное бельё, а? Ты же ещё такая молодая, Тая! Симпатичная, умная, в школе вон работаешь! – разошлась Лина и её было не остановить. - Я вот без образования, не то что ты… Да, я держусь за мужа, не скрываю этого, но он ведь у меня вон какой – работящий, непьющий, хозяйственный… И мальчишек приучает к труду, всему их научил, что сам умеет! – гордо сообщила она о сыновьях, один из которых служил в армии, а второй заканчивал школу.
- Гриша тоже хороший и он тоже работает, - робко попыталась возражать Тая.
- Ой, не говори мне про работящих Капустиных! – отрезала Лина. – У них только Мишка как белая овца, так он и глаз не кажет сюда, вон на свадьбу вашу приехал и что – вечером же и уехал домой в город, а жена его даже и не показалась, она вообще не бывает здесь, сразу поняла, что это за семейка.
- Но я люблю Гришу, - упрямо сказала Тая, - и он меня… и детей… И знаешь, Ваня часто без него даже спать не ложится, только у Гриши получается уложить его, - бросила она убедительный аргумент в пользу мужа.
- Ну да, мальчики часто тянутся к отцам, это факт! - согласилась Лина. - Но я не агитирую тебя уходить от него, нет-нет, Боже упаси меня от советов! Я просто говорю, чтобы ты не становилась рабыней этой Никодимихи и всей их семьи, Тая! А скоро младшие вернутся, Колька-то ещё ничего, а Петька у них…  о-о-ой и шалопа-а-ай! – покачала головой Лина. – Тот ещё похлеще их всех будет!
Тая чуть не плакала, понимая, что сестра права во многом, но что ей было делать – она любила своего мужа, а его родня… На то она и родня, куда же от них деться. Таисия так думала про себя, слушая Лину и мечтая поскорее дойти до дома, чтобы прекратить этот разговор. 
Время от времени они с сестрой стали встречаться по дороге домой из магазина или с рынка, и Лина всегда выспрашивала Таю о семейной жизни, приглашала к себе домой, передавала какие-то нехитрые подарки детям. Они стали гораздо ближе друг другу, чем это было раньше. К ней-то Тая с детьми и направились в тот вечер, когда ушли из дома. Расплакавшись прямо в прихожей, она в двух словах объяснила сестре своё позднее появление в её доме.
- Ну всё-всё, дорогая, давайте-ка раздевайтесь и проходите, я всегда вам рада, ты же знаешь, Таюшка! – гостеприимно пригласила Лина и принялась раздевать детей, но всё же не выдержала и полюбопытствовала: - И они вас даже не остановили?
- Они не заметили, им там и без нас хорошо, - со слезами в голосе призналась Тая. – Лина, ты извини, я хотела к родителям пойти, но до них так далеко добираться, всё же на другой конец посёлка, а на улице холодно, Ваня не дойдёт и, боюсь, что и я его не донесу, а ещё и это, - она указала на небольшую сумку с вещами, что успела захватить с собой, - детей завтра в садик собрать надо, да и мне на работу тоже… Завтра я папу попрошу, он на машине нас заберёт.
- Даже не переживай! – отмахнулась Лина. – Мы с Лёшей всё равно одни дома, - она улыбнулась сыну, который удивлённо смотрел на неожиданных поздних гостей, - Артур уехал к родне в Германию, я тебе говорила, что он собирается, помнишь?
Вся родня её мужа давно уже переехали в Германию. Они тоже думали о переезде, а поездка Артура должна была помочь им принять окончательное решение.
- Помню, конечно, - кивнула Тая, ведь это была одна из причин, что она пришла к Лине: в отсутствии Артура ей было легче решиться на это, она стеснялась немногословного и серьёзного мужа сестры.
 - Очень правильно сделали, что к нам пришли: ночью, да ещё с детьми в такой холод разве можно куда-то далеко идти… И пусть этот Гришка ещё поищет вас! – злорадно высказалась Лина и спросила детей: - Чем вас угостить, милые мои?
- Я хочу есть, - тут же бесхитростно заявил Ваня.
- Мой ты хороший! Сейчас-сейчас, тётя Лина вас накормит, сейчас, мой маленький… - и Ангелина, ещё раз расцеловав детей, бросилась нарывать на стол.
- Ты извини, мы доставили тебе хлопот, - Тае было неловко, но если уж быть честной, то накормить детей было приоритетным в решении уйти сегодня вечером из того дома.
- Брось извиняться, мы же родные, Тая! – Лина что-то разогревала, резала, расставляла на столе, поглядывая на сестрёнку, совсем упавшую духом, и чтобы подбодрить её сказала: - Многое сейчас отдала бы, чтобы увидеть, как твой благоверный мечется в поисках жены и детей!
А Григорий и правда бегал в это время по всем комнатам, но жены и детей так нигде и не нашёл. Вернувшись на кухню к родителям, как ни в чём не бывало продолжающим вечерний банкет последними каплями горячительного и лёгкими бутербродами из хлеба и лука, он плюхнулся на стул и со злобой хлопнул себя по коленям.
- Ну всё, кранты! Ушла Тайка! Тесть и так всё время на меня волком смотрит, а сейчас у него реальная причина появится для этой своей… тирании! Ну ка-а-ак же… доченька поплачется, пожалуется, детей настроит, чтобы они тоже поныли… Тесть с тёщей быстро убедят её подать на развод!
- Да и пускай… - замахал рукой, как мельницей, отец. – Пускай подаёт, Гри-и-иня-я-я! - пьяненько ухмыльнулся он.
- Ты чё такое несёшь-то, отец! – Григорий в отличие от папаши был не так пьян, поэтому понимал, что случилось. – Как это пускай подаёт… Я не хочу! – и он ударил рукой по столу.
Никодимиха посмотрела на мужа, пьяно фокусируя на нём взгляд, потом перевела его на сына, зажмурилась на мгновение, вытерла рукой рот и вздохнула.
- От паскуда ж эта Тайка, а! – смачно высказалась она. – Вот чё ей не хватало… Чё хотела, то и делала здесь! Везде свои порядки установила, ей и слова никто не сказал!
- Какие порядки, ты о чём, мать? – Гриша посмотрел на мамочку, пьяно хлопающую заплывшими глазками.
- Как о чём? В сенцах разуваться потребовала – мы разве перечили? Нет! – возмущённо напомнила она сыну.
- Нет, не перечили! – поддержал жену Александр Николаевич.
- Во! – Никодимиха ткнула в сторону мужа пальцем, обрадовавшись поддержке, и продолжила перечислять «коварства» сбежавшей невестки: - Ты посмотри барыня какая! Тарелки ей наши не понравились! Сколотые, говорит, ага!  – выкрикнула она и, схватив со стола пустое блюдце из приданого Таи, замахнулась им на печку, но в последний момент передумала и швырнула назад на стол, отчего посудина жалобно звякнула и запрыгала по столешнице, как босой на углях. - Я ей так и сказала: барыня ты, Тайка! Мать с отцом тебя такой сделали и нам передали, чтобы мы, стало быть, нянчились с тобой! - не унималась мамашка, глядя на Гришку. - А постельное… Отродясь я его не гладила и ничего – кто-то плохо спал? – она потрясла перед мужем и сыном рукой, вероятно, для пущей убедительности. – Сколько света нагорело от этого утюга – пелёнки гладит, колготки гладит! Да чего их гладить-то, дети уже большие… - она вертела головой, ожидая, что мужики её поддержат.
- Точно, дети! Они уже всё соображают, сейчас там дед с бабкой подкупят их чем-нибудь и настроят против меня! – досадливо прокричал Гришка. – Надо идти… Сейчас пойду и заберу их назад, пока они там военный совет не устроили… родственнички, твою ж… - и он подхватился, намереваясь отправиться к Таиным родителям.
- Правильно, Гриха! Покажи им, кто в доме хозяин! – взревел пьянющий в хлам отец и вскочил на ноги, но не устоял и, минуя табурет, мешком брякнулся на пол.. – Охо-хо-о-о… закричал он, - о-о-й, мой копчик… ой-ё-ёй, больно-то ка-а-ак! – продолжал он орать.
- Да хватит базланить, заткнись уже, злыдень! – бесцеремонно заткнула его любящая супруга и, повернувшись в сторону прихожей, окрикнула сына, нисколько не сбавляя децибелы: – Гришка, идиота кусок, и ты стой, где стоишь!
- Ты чего, мать? – удивлённо спросил Григорий, вернувшись на кухню уже в ботинках и с болтающейся на спине курткой, надетой только в один рукав. – Ничего не попутала, нет? – почти угрожающе произнёс он.
- Ты как с матерью разговариваешь! – не унималась родительница. – Лучше бы жене своей так рот затыкал, когда она перечит тут направо и налево… Сядь и послушай меня, уж я плохого-то, наверное, не посоветую!
Гриша стоял, пялясь на мамашу, всё ещё не понимая, что она хочет от него и зачем задерживает.
- Ладно, мам, говори, что хотела, да я пойду, пока не поздно, - согласно кивнул он и уселся на табурет, в сторону которого был направлен указующий материнский перст.
- Не надо сейчас тебе к ним идти, сынок! – уже спокойно заявила Никодимиха.
- Чего вдруг-то! – услышав слова матери, Гришка хлопнул себя по коленкам и упёрся в них руками.
- А то и вдруг! – передразнила она его. – Ну придёшь ты сейчас и попадёшь прямиком под раздачу… Тайка по любому первей тебя у родителей будет, да она уже там, так? Та-а-ак… значит, уже напела им, что мы тут немного посидели, выпили, она же с нами не села, цаца великая! Всё хочет показать, что она не нашего поля ягода, так мы и так это знаем…
- Ближе к делу, мать, ты задерживаешь меня!
- Да сиди ты, дурья твоя башка! Явишься ты сейчас к ним под хмельком и что?
- Да сколь я там выпил-то…
- Сколь не сколь, а этот Пашка хитрю-ю-ющий гад, возьмёт и милицию вызовет, у него же везде знакомые, кумекаешь, что будет? Их ведь много просить не надо, определят, что ты выпил и всё, пиши-пропало! У Клёновых этих в руках козыри, а у тебя что? Детей отберут, кровинушек наших... – деланно всхлипнула она и вытерла глаза полами кофты. – Понял теперь, сынок?
- А ведь ты права, мать… - подумав несколько секунд, согласился Григорий.
- Ну а то! – вскинулась довольная мамаша.
- Эй, вы чего там калякаете? – услышали они полусонный голос главы семейства.
- Да так, ничего, шёл бы ты уже спать! – отмахнулась от мужа Татьяна.
- Молчать! – Александр сердито посмотрел на жену с сыном и стукнул по столу насколько позволил ему обессиленный застольями организм. – Я сам знаю, когда мне спать, а когда…  Ужинать будем сегодня или как? Давай жрать! И налей чего-нибудь… ишь, шепчутся там они…
- Отец, так нет ничего, видишь? – Гришка потряс перед папашей пустой бутылкой.
- Цыц! Подъелдыкивает ещё! Сын называется… Ро;стишь вас, ро;стишь. А вы потом так на родителя! – он встал, держась за стол, но тут же опять рухнул на пол.
Полёт в этот раз прошёл неудачно, потому что Капустин-старший ударился головой о табуретку и даже замолчал на некоторое время. Мать с сыном испуганно переглянулись и бросились к нему. С трудом подняв его, сжавшего голову и запричитавшего из-за боли, они кое-как дотащили его до кровати. Он ещё какое-то время стонал, просил дать ему какие-нибудь таблетки и в конце концов затих.
- Может, в больницу надо было? – предположил сын.
- Куда его в таком состоянии, с ума сошёл! – отозвалась мать. – Чтобы нас затаскали по милициям? Выяснять будут, что да как, да ещё и Тайка у родителей, эти-то уж сразу побегут туда, если что узнают…
- А если отцу станет хуже? 
- Да куда там! Как на собаке заживёт, первый раз, что ли! – отмахнулась Никодимиха. – Пойдём спать, утро вечера мудренее.
Утро принесло не только мудрость, но и проблемы. В больницу им всё же пришлось обратиться, и с милицией связаться тоже, потому что наутро старший Капустин никак не просыпался. Жена выяснила это часам к десяти, когда сама пришла в себя и, вспомнив, что вчера выкинула невестка, с ворчанием поднялась с дивана, на котором уснула, чтобы не слышать пьяный храп супруга. Тишина в доме подсказала ей, что Гриша ушёл на работу, но тут же насторожила безмолвием супруга, которого она обнаружила в спальне, куда накануне сама же с помощью сына его и транспортировала.
Лежащий без движения на кровати муженёк не производил впечатление сладко спящего после хорошего отдыха человека.  Никодимиха заволновалась и, как оказалось, не зря. Попытавшись всё же его растолкать, она поняла, что дело плохо и побежала до ближайшего магазина, где был телефон, чтобы вызвать скорую.
Травма Александра Николаевича оказалась гораздо серьёзнее, чем убеждала мать вечером Гришку. Медики сказали, что, если бы они обратились в больницу сразу, то последствия, возможно, и не были бы такими тяжёлыми. Алкогольная составляющая тоже была не в пользу больного, поэтому ситуация складывалась критическая. Его отправили в городскую больницу, где было больше возможностей, чем в селе, а родным предложили звонить туда и справляться о состоянии пациента.
Гриша решил пойти к Таисии на работу, чтобы рассказать ей об отце. Он понимал, что сердце жены дрогнет от жалости к мужу в такой ситуации, и она сама вернётся, а её родители тоже вряд ли начнут сейчас выяснять отношения.