Кото-страдания, или как всё начиналось

     В мире, где люди обожают всё усложнять, где простые истины тонут в ворохе формул и терминов, есть одна незыблемая реальность — кошачья жизнь. Она не требует доказательств, не подчиняется вероятностям и уж точно не укладывается в рамки «квантовых парадоксов». И если вам кажется, что я, обычный кот, не могу рассуждать о науке, то вы просто никогда не сидели в том самом ящике.

     Всё началось в лаборатории, куда меня, сытого и довольного, приманили обещаниями двойной порции паштета. Хозяин места — человек с горящими глазами и маниакальной увлечённостью — долго наблюдал за мной, что;то записывал, бормотал про «прорыв» и «историческое значение». Я, признаться, поначалу не придал этому значения: люди часто говорят много лишнего. Но когда меня аккуратно, но настойчиво поместили в странный ящик с проводами, колбами и щёлкающими механизмами, я понял: дело принимает нехороший оборот.

     Ящик оказался не просто коробкой — это была целая конструкция, от которой пахло металлом, страхом и чем;то, что явно не предназначалось для котов. Учёный, сияя от восторга, объявил:
— Ты станешь частью величайшего эксперимента! Ты будешь одновременно и жив, и мёртв!
     Я мяукнул что;то вроде: «Ты сам;то понял, что сказал?» — но меня уже закрыли.
Темнота. Тишина. Лишь изредка — щелчки, будто кто;то отсчитывает секунды моей жизни. Я царапаю стенки, но они прочные. «Если я дышу — я жив, — размышляю. — Если я жив — я не мёртв. Где тут наука? Это просто ящик!» Пахнет опасностью, а комфорта — ноль. Ни мягкого уголка, ни намёка на уют. «Это не эксперимент, — думаю, — это издевательство!»

     Первый час в ящике прошёл в томительном ожидании. Где паштет? Где свет? Где человеческое внимание?! Я же кот — мне нужно есть, спать. Нужно, чтобы меня погладили. А тут — ни того, ни другого, ни третьего. А ещё всё это называют высокопарным словом «Суперпозиция»! «Это не суперпозиция. — Продолжаю рассуждать. — Это ерунда какая-то! Нарушение кошачьих прав! Мы, коты, не можем быть «и живы, и мертвы одновременно». Мы либо требуем еды, либо спим. Всё!»

     Ко второму часу злость переросла в откровенное возмущение. Я вспоминал, как раньше мог в любой момент подойти к миске, свернуться клубочком на диване или потребовать ласки. А теперь — сижу в темноте и жду, пока кто;то решит, жив я или мёртв. «Люди, — думал я, — берут за простую истину исходное «я либо тут, либо нет» — и натягивают на неё квантовую теорию. А мы, коты, знаем: жизнь — это не набор формул. Это череда простых действий: поесть, поспать, потрепать нервы хозяину».

     И тут я осознал ещё одну неприятность: мне срочно нужно в туалет. «Ну уж нет, — подумал я, — если они хотят доказать, что я «и жив, и мёртв», то сейчас получат неопровержимое доказательство жизни! Возьму и наделаю прямо здесь. Почувствуют запах — сразу поймут, что я вполне был полон и опорожнился. Потому очень даже жив!» Я демонстративно начал крутиться на месте, громко мяукать и скрести низ ящика. Пусть знают, что с котом шутки плохи!
     А потом вдруг подумалось: а как бы себя чувствовал человек, если бы его ни с того ни с сего запихнули в такой ящик? Наверняка тоже злился бы, царапал стенки, пытался выбраться. И наверняка думал бы: «Что за бред? Я же живой, я чувствую, я существую — зачем вы выдумываете про какие;то «состояния» и «суперпозицию»?» Наверное, человек бы тоже мечтал о миске с едой, о тепле, о свободе. И точно так же не понимал бы, почему его жизнь превратили в предмет для умствований.
«Вот именно! — Мысленно воскликнул я. — Мы все одинаковые: и люди, и коты. Все хотим жить, чувствовать, быть свободными. А они берут и запихивают живое существо в ящик, чтобы доказать какую;то свою теорию. Это не наука. Это вообще ни физика, ни механика, ни даже психология — а просто бессмысленная игра в слова! Они выдумывают сложные термины, строят схемы, а на деле просто не хотят видеть очевидного: живое существо — оно либо есть, либо его нет. И никаких «промежуточных состояний» тут быть не может!»

К      третьему часу до меня дошло самое страшное: учёный сам не знает, что со мной будет. Он поставил на кон мою жизнь ради какой;то формулы, ради абстрактной идеи, которую даже объяснить толком не может.

     И вот — щелчок, скрип, свет! Ящик открывается. Учёный смотрит на меня с восторгом:
     — О чудо! Ты жив! Значит, наблюдение разрушило суперпозицию!
     Я, не дожидаясь комплиментов, выпрыгиваю и иду прямиком к миске.
     — Слушай, — говорю, — твоя «суперпозиция» — это просто дырка от бублика! Я всегда жив, пока не доказано обратное. А ты лучше паштет тащи.

     Он что;то бормочет про «коллапс волновой функции» и «роль наблюдателя», а я лишь фыркаю. «Роль наблюдателя» — это когда ты смотришь, не закончилась ли еда в миске. А всё остальное — просто слова.
     Так что, господа учёные, прежде чем ставить эксперименты, спросите кота. Мы, может, и не знаем формул, но точно понимаем, где паштет, а где — обман. Мы знаем, что мир устроен проще, чем вам кажется. И никакой это не «парадокс Шрёдингера» — это просто здравый смысл, который люди почему;то упорно не хотят замечать.

P. S. Паштет так и не дали. Вот вам и «прорыв в науке».