Каменное сердце 1 Глава

— Мари, берегись!

Я кричал это своей дочери, но помогло ли это хоть чем;нибудь? Всё ли с ней в порядке?

Мы ехали домой с занятий Мари по гимнастике. Было уже поздно, и, как на зло, словно из ведра полил дождь. Вроде в прогнозе погоды ни слова об этом не говорили. Дворники нещадно гоняли воду по лобовому стеклу, но это не слишком помогало: видимость была плохой, и я уже думал, что лучше остановиться и немного подождать. Но чёртов начальник просил выйти на работу на пару часов раньше, чтобы доделать проект, над которым наш отдел бьётся уже пару месяцев, — так что я планировал сегодня лечь спать пораньше.

Внезапно меня ослепил яркий свет. «Чёрт, какой идиот решил, что дальний свет — хорошая идея в дождь?» — подумал я. Я инстинктивно прищурился, но успел заметить, что встречная машина, летящая явно быстрее положенного, мотнулась и, издавая свист тормозов, пошла в занос на скользкой дороге.

Всё дальнейшее произошло буквально за доли секунды. Я крикнул дочери, которая сидела позади в детском кресле и играла в смартфоне, и вывернул руль вправо, уходя от столкновения буквально в сантиметре. Всё было будто в замедленной съёмке: я даже смог разглядеть перепуганное лицо парня, что сидел в машине, вылетевшей на встречную полосу. «Вот идиот, он явно несовершеннолетний», — мелькнуло у меня в голове.

Моя машина вылетела с дороги в овраг. Сильный удар, от которого у меня внутри всё загудело, а затем — темнота. Я даже не понял, сработали ли подушки безопасности. Да это и не важно: главное сейчас — узнать, что с Мари, и вызвать скорую. Этот малолетний придурок, должно быть, тоже пострадал.

Я постарался пошевелиться и, к удивлению, это у меня получилось, но с трудом. Моё тело казалось таким тяжёлым и неповоротливым. Я пошевелил руками и ногами — они тоже ощущались очень тяжёлыми, но не было боли или какого;то дискомфорта. Постарался открыть глаза, но, к моему удивлению, они уже были открыты: просто вокруг была полная темнота.

«Странно, неужели я ослеп от удара? Слышал, такое может быть при повреждении мозга от сильного удара», — подумал я. Я постарался проморгаться, но, в отличие от остальных движений, это у меня не получилось — будто у меня не было век. Это вызвало лёгкий приступ тревоги, но, решив не поддаваться панике, я постарался оглядеться по сторонам. Голова с трудом повернулась, издавая какой;то странный хруст. «Чёрт, видимо, я и правда что;то себе повредил», — пронеслось в мыслях. Но не время лежать: надо как можно быстрее узнать, что с Мари.

Я собрал силы и крикнул как можно громче имя дочери:

— ОООООУУУУУУ!

Мои уши заполнил громкий рёв.

«Чёрт, что это? Это мой голос?»

Звук явно исходил из моего рта, но это было больше похоже на сигнал прибывающего поезда, чем на что;то, что мог сказать человек. «Что, чёрт возьми, происходит?»

Собрав все силы, я принялся с трудом подниматься. Чёрт, это было трудно: на всё моё тело будто навесили ещё килограмм сто. При этом всё происходящее мне казалось всё более и более странным. Звук, с которым я поднимался, напомнил мне то, что я часто слышал в молодости, работая на стройке: им сопровождается выгрузка кирпича с самосвала.

Ещё более странно, что, когда я хотел коснуться своего лица, я не почувствовал ничего вообще. Сопротивление было, но будто я трогаю что;то в толстой перчатке или сквозь множество слоёв одежды.

В конце концов я встал. Несмотря на то что мне было тяжело, усталости я не почувствовал. Следом за этим пришло ещё одно озарение: я не дышал. И, несмотря на полную тишину вокруг, я не слышал биения своего сердца. Учитывая мой сидячий образ жизни, те усилия, что я приложил, чтобы встать на ноги, должны были поднять мой пульс до максимума, но я вообще ничего не ощущал.

Уже стоя, я огляделся в темноте, так ничего и не увидев. Постарался ещё раз позвать Мари, но результат был тем же: вместо слов я издавал лишь вой.

В голову пришла лишь одна наиболее рациональная мысль: я просто в отключке после аварии или вообще в коме, и это был просто сон. Решив в этом убедиться, я попытался себя ущипнуть. Рука казалась покрытой какими;то буграми. Попытавшись сжать один из них, я не только понял, что моя плоть очень твёрдая, но и совсем не ощутил боли. А прикосновение, да и само ощущение своего тела, было по;прежнему каким;то чужеродным. Это поселило во мне твёрдую уверенность, что это всё сон.

Я решил подвигаться. Даже если это всё не по;настоящему, я впервые видел такой реалистичный сон. Я принялся двигаться: каждый шаг давался с трудом, но я всё так же не ощущал усталости, что было довольно странным. Каждый мой шаг отдавался гулом — ну, это было не удивительно, учитывая, каким тяжёлым я себя ощущал.

Прошло несколько часов моего блуждания в темноте. И пусть моё чувство осязания было крайне слабо, я на ощупь смог определить стены: они были неровные и твёрдые, а местами немного скользкие. Также я смог услышать звуки капающей воды, но не смог точно определить направление из;за эха. Всё это позволяло предположить, что я нахожусь в некой пещере, причём она была весьма тесной: я не раз бился головой об её своды. К счастью, боли не было. В обычной ситуации я бы получил приступ клаустрофобии и, как следствие, панику, но то ли мне это казалось таким ненастоящим, то ли моё тело было не способно паниковать — я ощущал себя на удивление спокойно. Так, с усилием переставляя ноги, я продолжил искать выход.

Не знаю, сколько я уже здесь нахожусь, и, если честно, это уже начинает надоедать. Наверно, это нормально для сна, но я не хочу ни есть, ни пить, ни спать, конечно же, тоже. По личным ощущениям, прошёл уже не один день. Даже если во сне время идёт по;другому, то не настолько же. Тем более занять себя тоже нечем. Может, я и правда в коме? Значит, авария была куда серьёзней. Надеюсь, с Мари всё хорошо… Чёрт, когда уже это закончится?

— Ууууоооо…

Я выругался вслух, издав снова этот вой, и со злобой ударил в стену.

Уши наполнил грохот. А каменная стена начала осыпаться, и мне в глаза ударил яркий луч света.

Я застыл в удивлении: «Пробить кулаком каменную стену пещеры? Сон становится всё абсурдней».

Я ударил ещё раз — и свет стал ярче. Стена начала рушиться, и я увидел за ней проход. Наконец;то! Я принялся разгребать стену руками, расширяя проход. Вскоре он стал достаточно большим, чтобы я в него пролез.

Двигаясь к свету, я смог хорошо разглядеть то, что краем глаза заметил ещё при разгребании завала. Мои руки были похожи на комья глины вперемешку с песком, а те бугры, что я ощущал ранее, оказались камнями разной формы и размера. Оглядев всё тело, я убедился, что оно такое же глиняно;каменное, как и руки.

Я не был сильно удивлён: всё же я был уверен, что это сон, хотя всё выглядело очень реалистично.

Переставляя свои ноги, я медленно приближался к проёму, наполненному дневным светом, и краю зелёной травы, что виднелся у входа. Внезапно я увидел блик, а следом за ним раздался звук касающейся воды — капли, и по небольшой луже у самого проёма разошлись круги. Хоть я и не хотел пить, логика живого человека сказала мне, что я должен это сделать.

Подойдя к луже, я медленно опустился на одно колено и протянул каменную ладонь. Это было небольшое углубление прямо в каменном полу. Вода была прозрачной, но едва я коснулся пальцем её поверхности, она тут же начала становиться мутной от начавшей распространяться по небольшому углублению глины и песка. А в следующий момент, когда я был удивлён от такой реалистичности сна, мою руку пронзила сильная боль, что вынудила с силой отдёрнуть её от воды. С моих потемневших от влаги пальцев капала грязная вода, а боль постепенно начала утихать.

Я со страхом смотрел на свою руку. Боль была слишком явной, да и всё остальное тоже. Уже давно начали появляться сомнения, что это сон. Но, стараясь не думать об этом, я гнал подобные мысли прочь. Однако сейчас, испытав эту боль, игнорировать всю реалистичность происходящего было просто невозможно.

Моему мозгу, а точнее тому, что выполняло его функции в этом каменно;глиняном теле, было срочно нужно логичное объяснение происходящему. В голове всплыли воспоминания о том, что в некоторых религиях есть теория о переселении душ после смерти, согласно деяниям при жизни. «Это что, получается, я погиб, а моя душа теперь в теле живой земляной кучи? Чёрт, это уж слишком фантастично!
Но если я погиб, то что с Мари? Она тоже где;то здесь? Испытав отчаяние, я с грохотом бросился бежать в обратном направлении. Чёрт, насколько же я медленный! Я будто пытаюсь бежать по дну водоёма — это тело слишком тяжёлое.

Замерев в разрушенном проходе, через который я раньше вышел, я принялся вглядываться в темноту, а после что;то прокричал — не важно, что именно, так как любые слова превращались в вой. Но в ответ мне было лишь быстро затухающее эхо.

«Какая глупость, с чего бы Мари тоже быть тут?» — я покачал головой, затем развернулся и пошёл к выходу.

Ладно, сначала надо выбраться отсюда, а после уже думать, что делать дальше.

Едва я вышел за пределы пещеры, у меня тут же перехватило дух. Вокруг всё было зелёным: высокие деревья с кроной, что закрывала полнеба, множество мелкой зелени, цветов. Голова наполнилась множеством звуков, которые можно услышать только там, где человек ещё не разрушил невинности природы.

Справа от меня деревья расступились, давая место огромному лугу, на котором паслись какие;то диковинные существа, похожие на быков, но бежевого цвета, без рогов, зато с шестью мохнатыми лапами. Передняя пара лап из которых рыла что;то в земле. Я сделал шаг и услышал писк: мимо меня в страхе промчался какой;то маленький зверь и скрылся в норе.

Я, боясь заблудиться в лесу, решил, что лучше держаться открытого пространства, и медленными шагами направился в сторону луга. Животные, что мирно паслись, лишь подняли головы при моём приближении, но, явно не увидев во мне ничего интересного, принялись копаться в земле дальше.

Когда я подошёл ближе, я смог разглядеть, что они выкапывают из земли корни растений и едят их. Даже несмотря на то, что я был очень близко, животные всё ещё не проявляли ко мне никакого интереса. Либо они никогда не видели человека, и это место действительно дико, либо, что более вероятно, в их глазах я просто ничем не примечательная куча земли.

Пройдя мимо шестилапых быков, я пошёл дальше. Луг имел небольшой подъём, поэтому, медленно ступая по траве и оставляя после себя огромные следы, я стал подниматься на холм. Мои ноги были похожи на два столба, что расширялись к низу, — это был разумный элемент строения моего в целом гуманоидного тела. Так как, имея такой огромный вес, будь у меня обычные ноги, я бы по колено проваливался в землю.

Через какое;то время я оказался на вершине холма. Как я и думал, это совершенно дикое место: всюду, куда ложился взор, до самого горизонта простирался огромный лес. Я находился на небольшом относительно пролеске, в центре которого расположилось небольшое озеро, вокруг которого было множество животных. Вдалеке же я заметил очертания снежных шапок гор.

Мне понадобится не менее часа, чтобы в моём медленном темпе дойти до этого озера. Я уже понял, что вода для меня опасна, но хотел до него добраться по иной причине.

На берегах водоёма паслось множество зверей, которых я не видел никогда раньше, хотя они, так же как и прежние, не обращали на меня никакого внимания. Спускаясь с холма, у меня было время обдумать всё происходящее и прийти к единственно логичному выводу: я умер, а моя душа каким;то образом оказалась в ином мире. Когда я проговорил это у себя в голове, то почувствовал себя идиотом, но верить во что;то иное просто не было возможности.

Уже находясь на берегу, я, стараясь быть как можно более аккуратным и не касаться воды, взглянул на своё отражение.

На меня смотрело нечто. Это было что;то отдалённо похожее на лысую человеческую голову, но угловатое, слепленное из множества камней разного размера. Носа не было, а рот состоял из глины. Я открыл его, но, как и ожидалось, это просто отверстие: там нет ни языка, ни зубов. Оттого я и могу изрыгать из себя лишь звук товарного поезда. Глаза же были просто двумя блестящими камнями, напоминающими драгоценные.

Отойдя от воды, я сел на землю. На самом деле я не устал и, возможно, сделал это просто по привычке.

Странно: этому телу не надо есть и пить — как же оно двигается? Неужели этот мир отвергает даже фундаментальные законы физики? Я, представив, что закрываю глаза, постарался сосредоточиться на своих ощущениях. Благодаря тому, что я не ощущал температуры или ветра, оказалось не так сложно почувствовать то, что я ранее не замечал: будто некое тепло тянулось от земли, на которой я сидел, и, поднимаясь по ногам, растекалось по всему телу, достигая каждой его части.

Значит, я просто поглощаю некую энергию природы — это многое объясняет. Значит, вопрос выживания не стоит остро. Да и даже если я наткнусь на враждебных зверей или других существ, не думаю, что они смогут мне сильно навредить — разве что у них не будет с собой пары вёдер воды. Я попытался вздохнуть, но, разумеется, это было невозможно.

Что же делать дальше? Едва ли я могу вернуться в свой мир, тем более если я и в самом деле умер. В голове всплыли последние мгновения перед аварией — лицо дочери. Но я тут же тряхнул головой: я ничего не могу сейчас сделать, а если начну об этом думать, то точно прыгну в воду. А слабаком я себя никогда не считал.

Издавая всё тот же звук, будто груда кирпичей скатывается по склону, я поднялся на ноги. Возможно, стоит найти разумных существ, если они, конечно, вообще есть в этом мире.

Не знаю, существует ли бог или какое;либо иное существо, что в ответе за судьбы существ этого или моего мира, но, возможно, я оказался здесь не случайно. Что, если меня направили сюда, чтобы я исправил ошибки прошлого? А это каменное тело, что не знает усталости, должно совершить что;то важное, для чего оно было кем;то создано и захоронено глубоко в пещере, пока моя душа не вселилась в него.

Детский крик вырвал меня из моих мыслей, пока я просто медленно шёл сквозь лес, ломая случайно попавшиеся мне на пути ветки.

Я тут же оглянулся по сторонам и снова услышал крик. В нём был слышен хрип: видимо, человек уже на пределе возможностей своего голоса. Надо быстрее прийти на помощь, пока он или она совсем не лишились голоса. Я со всей возможной мне скоростью направился в сторону, где слышал крик. Вскоре до меня донеслись и другие голоса; к моему удивлению, я их понимал, хотя едва ли они говорили на языке моего мира.

— Лови её, Иргис! Эта тварь не должна уйти. Мы и так уже месяц таскаемся по этим лесам.

Я сделал ещё несколько шагов, как вдруг услышал тихий всхлип у своих ног. Прямо передо мной сидела, прижав испачканные ноги к груди, маленькая девочка лет девяти со светлыми спутанными волосами, сквозь которые торчали острые длинные уши. Если не брать в расчёт эту странную особенность её ушей, то в остальном это был обычный ребёнок: в белом лёгком платье, с босыми грязными ногами и испуганными глазами, в которых застыли слёзы.

В какой;то момент наши взгляды пересеклись. Девочка раскрыла рот, и на и без того испуганном лице появилась настоящая паника. Я поднял палец ко рту в надежде, что она поймёт этот жест. Девочка же в свою очередь просто продолжила на меня смотреть широко раскрытыми глазами.

В этот момент сквозь деревья я заметил несколько фигур, а уже следом до меня донеслась их негромкая речь:

— Остроухая не должна была далеко уйти. Если и упустили, другие отряды её перехватят.

В ответ другой голос, который немного шипелявил, неуверенно ответил:

— Да, но босс будет недоволен.

— Плевать мне, что он думает. Ловить эльфов в их собственном лесу — это и так крайне сложно, а никого не упустить просто нереально.

Сказав это, один из мужчин громко плюнул на землю.

Девочка услышала приближающихся преследователей и задрожала всем телом. Времени думать не было: защитить ребёнка было для меня само собой разумеющимся. Я слегка коснулся её головы, на что девочка вздрогнула и, выпрямившись, сделала шаг из;за дерева навстречу её преследователям.

Их было трое. Едва они заметили меня, как все впали в ступор. Первым очнулся шипелявый:

— Чего? Это же голем? Впервые вижу вживую! Какого хрена он тут делает? Что будем делать, Рето?

Мужчина, что до этого сплюнул на землю, выглядел крайне растерянным:

— Я откуда знаю? Обычно они очень тупые и спокойные. Просто постараемся обойти.

Все остальные кивнули и принялись медленно обходить меня. Как вдруг девочка, которую я оставил позади, выскочила из;за кустов и побежала.

— Вот она! Лови её, Иргис!

Шипелявый тут же выхватил из;за пояса верёвку и кинжал и бросился в мою сторону, намереваясь догнать маленькую эльфийку по короткому пути. Я услышал пронзительный крик и звук падения — видимо, она споткнулась.

Инстинктивно я махнул рукой, стараясь остановить бросившегося к ней мужчину, надеясь ударить его в грудь, тем самым оттолкнув назад. Но я совсем забыл, что я теперь не человек. Несмотря на всю медлительность, тело голема, которого во мне призвали эти мужчины, было очень сильным и чудовищно тяжёлым. Раздался отвратительный хруст множества костей, и обмякшее тело Иргиса отлетело назад на несколько метров. Из его рта текла кровь, а руки и ноги сводило судорогами.

От удивления я сделал несколько шагов назад.

— Чёрт, я хотел лишь напугать их.

— Твою мать, Иргис! Рето, поможем ему!

Оба мужчины бросились к хрипящему на земле другу.

— Чёрт, ты же сказал, они мирные! — срываясь на крик, третий обвинял Рето.

В это время его товарищ пытался аккуратно снять одежду с Иргиса, поэтому лишь огрызнулся:

— Чёрт, а я;то откуда знаю? Может, это его территория. Быстрее уходим, пусть пока добивает девку — нам её уже не достать.

— А как же приказ?

Рето вновь сплюнул и согнулся, вместе с тем аккуратно поднимая раненого друга себе на плечо.

— Плевать. Пусть, если он хочет, то сам и разбирается с големом — мне столько не платят.

Я стоял, не шевелясь, наблюдая за уходящей троицей. Один из них всё время нервно оглядывался, видимо проверяя, не пошёл ли я следом.

Убедившись, что они ушли, я медленно направился к девушке, что сидела в траве и держалась за ступню. Когда я оказался возле неё, она попыталась встать, но, встав на ногу, тут же вскрикнула и упала на землю.

— У;у;о;о…

Я произнёс что;то невнятное и протянул ей открытую ладонь, о которую она могла бы опереться. Девушка сначала зажмурилась, когда огромная каменная глыба, что была моей рукой, приблизилась к ней. Но, поняв, что с ней ничего не произошло, она медленно открыла глаза и взглянула на меня. Её хрупкое тело всё ещё дрожало, поэтому я, стараясь быть как можно более аккуратным, коснулся её головы. Она вжалась, но, просидев так минуту или две, слегка расслабилась. Впервые с того момента, как я её увидел, в её небесно;голубых глазах, кроме страха, промелькнула надежда.

А после я услышал тихие слова. Они напомнили мне звонкий голос Мари, от чего моё несуществующее сердце сжалось.

— Ты хороший?

Я кивнул.

В ответ глаза девочки округлились:

— Ты меня понимаешь?

Я вновь кивнул.

После этого девочка, опираясь на мою руку, встала на ногу.

— А как тебя зовут?

Этот вопрос поставил меня в замешательство. Но если я хочу наладить с ней контакт, я должен что;то придумать.

— У;у…

Я издал короткий звук.

— Тебя зовут У;у?

Я вновь кивнул.

На заплаканном лице девочки появилась лёгкая улыбка.

— Какое хорошее имя, легко запомнить. А я — Лиси. Я живу здесь неподалёку. Приятно познакомиться, У;у.

Я вновь кивнул, а после повернулся в сторону убежавших преследователей и указал в ту сторону пальцем.

Девочка проследила за моей рукой. И на её лице появилась тень.

— Это работорговцы людей, мы эльфы мирный народ, и они иногда нападают на наши деревни. Я собирала в лесу ягоды, когда они хотели меня схватить.

Внезапно на её лице появилась тревога, и она замахала руками:

— Точно! Деревня! Надо бежать и предупредить остальных.

Сказав это, она сделала шаг, но тут же вскрикнула от боли:

— Ай;яй, я подвернула ногу.

Лиси повернулась ко мне и сказала извиняющимся голосом:

— У;у, можешь мне помочь? Я не дойду сама. Надо предупредить всех в моей деревне о работорговцах.

Я кивнул и протянул ладонь, на которую смогла сесть девочка.

И мы направились в ту сторону, куда указала Лиси.

Мы шли уже около получаса.

— У;у, а ты можешь чуть быстрее? — сейчас Лиси сидела у меня на плече и внимательно всматривалась в даль.

Я помотал головой.

Девочка вздохнула:

— Точно. Ты же такой тяжёлый! Зато ты сильный. Тебе не нужно бояться работорговцев. Как же эти трусы убегали от тебя!

— У;о;о;о… — я постарался спросить, скоро ли мы прибудем, но вышло, как и обычно.

Девочка рассмеялась:

— Я совсем не понимаю, что ты говоришь, но уверена — это что;то доброе.

Поняв, что языковой барьер так просто не преодолеть, я кивнул.

Прошло ещё немного времени, и между деревьями в дали показался просвет, а Лиси сказала:

— Вот, мы и почти пришли, У;у!

Голос девочки был радостный, но вскоре он сменился криком ужаса. Думаю, если бы я был по;прежнему человеком, меня бы стошнило.

Деревня состояла из множества строений, напоминающих юрты кочевых племён на Земле, — состоящих из палок и белых шкур животных. Видны были следы костров, протоптаны тропинки — это создавало впечатление очень уютной деревни, живущей вдали от цивилизации и её соблазнов. Но сейчас всё было залито кровью: то тут, то там лежали изуродованные тела людей, а точнее эльфов, в таких же свободных белых одеждах, как и Лиси.

Девочка спрыгнула с моего тела и, хромая, сжимая от боли зубы, бросилась к одной из хижин. Я услышал крик, в котором не было ничего, кроме нестерпимой печали и боли.

Медленно направившись следом, я смог увидеть, как Лиси склонилась и плачет над окровавленным телом женщины. Видимо, это была её мать. Также я заметил некоторые следы, намекающие на то, что перед смертью ей пришлось пережить нечто ужасное. Надеюсь, в силу возраста Лиси не сможет понять этого. Бедная девочка… Я бы очень хотел хотя бы найти слова утешения, но я мог лишь издавать звуки, которые едва ли Лиси сможет понять.

Неожиданно в углу юрты раздался хрип, и показалось какое;то шевеление, а следом последовал слабый голос:

— Лиси, это ты? Ты жива?

Девочка подпрыгнула от неожиданности и, едва не упав, бросилась к человеку, который старался сесть. На нём были какие;то тряпки.

— Папа, это ты?

Мужчина выглядел обессилевшим. А девочка, едва приблизившись к нему, вскрикнула от ужаса.

Мне стало понятно, что её напугало: то, что я изначально принял за кучу тряпок, было его внутренностями, вывалившимися из разрезанного живота. Я не был врачом, но понимал, что, учитывая, что здесь едва ли можно вызвать скорую помощь, отец девочки не сможет выжить.

Лиси тем временем, стараясь не тревожить рану отца, обнимала его за шею. Тем временем он тихо говорил:

— Лиси, ты уже взрослая и должна понимать, что мы с мамой больше не сможем с тобой быть. Ты должна как можно быстрее бежать в город Листал и рассказать о случившемся. Многих угнали в рабство, а лорд города хорошо к нам относится — он обязательно накажет работорговцев.

Лиси слушала отца сквозь слёзы и кивала, продолжая обнимать его за шею. Я сделал шаг ближе, и тогда её отец заметил меня. Сначала в его глазах промелькнул страх, но после он взглянул мне в глаза. И хоть у меня вместо них были лишь блестящие камни, он будто всё понял, слегка кивнул и улыбнулся сквозь боль:

— Мы всегда чтили мать;природу, и големы — одни из её самых сильных защитников. Пожалуйста, защити мою дочь. Я больше ни о чём не прошу.

Думаю, если бы у меня были слёзы, они бы текли сейчас по моим щекам. Но я мог лишь молча наблюдать за тем, что происходило на моих глазах. Неужели я так же умирал на руках своей дочери? Будто незримый комок подступил к моему горлу.

— У;о;о… — сказал я и кивнул.

Голос мужчины совсем ослабел. Он лишь слегка улыбнулся и слабым голосом произнёс:

— Спасибо.

После он дрожащей рукой провёл по щеке Лиси:

— Я люблю тебя, дочка.

Сказав это, его глаза вдруг стали стеклянными, и он начал бормотать что;то бессвязное, иногда дёргая руками и ногами. У него начался бред.

Это сильно напугало девочку:

— Что такое, папа? Я тоже тебя люблю, ПАПА, скажи что;нибудь! — она перешла на крик, по лицу текли слёзы.

Больше не имея сил на это смотреть, я, стараясь быть максимально нежным, подхватил начавшую отбиваться девочку за талию и, подняв, вышел из юрты.

Лиси продолжала бить меня по каменным рукам, оставляя на них следы крови.

— У;у;у, опусти меня! Мне надо к папе, я должна ему помочь — он ведь ещё жив!

Несмотря на её сопротивление, я продолжал нести её. Устав, она быстро притихла и обессиленно повисла, смотря куда;то сквозь меня взглядом на две тысячи ярдов.

Вскоре начало темнеть, и я остановился у небольшого ручейка. К этому моменту Лиси мирно спала у меня на руках.

Я огляделся по сторонам. «Чёрт, — подумал я, — я даже не смогу согреть её: моё тело из камня, а как добыть огонь, я даже не знаю. Но пока она в порядке. Пусть поспит, а завтра, думаю, провожу её до города, про который говорил её отец».