Пьеса Авоська и Чемодан

Автор: Смоля Коленцев (Николай Смоленцев) г. Йошкар-Ола 

(Посвящается моим детям и Игорю Брему – бутафору высшей категории одного известного московского театра.)
 
                «АВОСЬКА и ЧЕМОДАН» или «ЧИПОЛЛИНА и ХЕНДЕ-ХОХ»
                НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ИЗ ЖИЗНИ СОСЕДЕЙ
                (Лирическая комедия на 3 человек)             
               
                ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
АРКАДИЙ ГЕНРИХОВИЧ БРЕМ - вдовец, русский немец, приехавший с родителями из Казахстана. Основательный, спокойный мужчина 52 лет, бывший физрук, спортсмен, официально безработный, по прозвищу «Цитрус», «Авоська» или «Хенде хох.» Полтора года назад похоронил жену.               
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА МИКОША - в девичестве ЧЕМОДАНОВА, по прозвищу «Чиполина», «Рыжая бестия», «Чемодан» - бывшая воспитательница в детском саду, бывшая учительница начальных классов, бывшая челночница, поэтесса, подрабатывает в городе бэби-ситером у богатых людей, соседка Аркадия, вдова, русская, стройная, рыжеволосая темпераментная женщина 49 лет - привыкла быть в центре внимания.               
ПАНТЕЛЕВНА - бабушка, соседка Аркадия и Натальи - 87 лет. Разговаривает на особом местечковом говорке жителей деревенской глубинки.               
АННА БРЕМ, в девичестве МИКОША - дочь Натальи Николаевны, программист, домохозяйка - пышная рыжая красотка 25 лет, говорит низким голосом, живет в Австрии на Дунае в приграничном городе Хайнбург, в предместье Братиславы. На сцене не появляется. Зрители слышат только ее голос по телефону или по видео-связи - SKYPE, ZOOM, TELEGRAM, WHATSAPP.               
ЭДГАР БРЕМ - сын Аркадия, муж Анны - программист, 28 лет, живет в Австрии на Дунае в городе Хайнбург, на сцене не появляется. Зрители слышат только его голос по телефону или видео-связи)               
МАРУСЯ – 5 лет,  ДАНИЛА – 6 лет.  - дети Анны и Эдгара, внуки Аркадия и Наталии, живут с родителями в Австрии. На сцене не появляются. Зрители слышат их голоса по телефону, видят по видео-связи.               
ЛЕРА - Валерия Павловна Брем, в девичестве Пряничникова – жена Аркадия. Умерла полтора года назад. Зрители слышат только её голос.
СЕМЁН МАРКОВИЧ МИКОША – «погибший» муж Натальи Николаевны. На сцене не появляется. Зрители слышат только его голос по телефону, видят по видео.               
ГАЕВ ВИКТОР ТИМОФЕЕВИЧ – главврач больницы, друг Аркадия. На сцене не появляется. Зрители слышат только его голос по телефону, видят по видео.
         ГОЛОСА ЖИТЕЛЕЙ ПОСЕЛКА и ДРУГИХ ПЕРСОНАЖЕЙ – на сцене не появляются.
             
                ПРОЛОГ
(Музыка – лейтмотив «Колдовского озера», шум электрички, голос диктора, голоса прибывших пассажиров. Электричка уходит. Тишина Середина лета. Поздний вечер. Жара начинает спадать. Стремительно сгущаются летние сумерки. Вдалеке видны огни, отблеск озера. Торопливые шаги. Цокают каблуки. Кто-то идёт в темноте, светит себе фонариком мобильного телефона, пыхтит от усталости, неся что-то тяжелое.)
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (нарочито громко напевая): «Опять от меня сбежала последняя электричка, и я по шпалам, опять по шпалам спешу домой по привычке»… Боже темень какая… Хоть глаз выколи! При нас, при коммунистах такого не было… (Поет на манер другой песни): «Построенный в боях капитализьм! Прам-пам-пам. Всем бы вам по мордам! Развалили страну, начальнички… Буржуины проклятые.

(Женщина – на каблуках, в строгом, но летнем платье, с двумя туго набитыми челночными баулами подходит к калитке. Ставит баулы. Ищет ключи. Слышно мяуканье кошки.)

ЖЕНЩИНА: О-о… Одна ты меня дожидаешься, любезная Катерина Матвевна.
Нагулялась барышня-сударышня? Молочка из холодильника, будьте любезны! Сейчас принесу.

(Женщина входит в калитку. Возвращается с миской и открытой пластиковой бутылочкой холодного молока. Ставит миску у ворот. В это время в темноте на нее сзади натыкается мужчина в одних плавках, в купальной шапочке, с полотенцем на шее.)
ЖЕНЩИНА: (Кричит от неожиданности, боясь насильника) А…..а…..а!!!
(Разворачивается и обороняясь, плещет в темноте холодное молоко на голый мужской торс)
МУЖЧИНА:(От неожиданности) А…..а…..а! Ты дура что ли, Наталья Николаевна! Это же я, Аркадий!
ЖЕНЩИНА: Жил жук древнеримский Аркадий, знал всех, кто по городу гадит…  (Бросает в мужчину пустой бутылкой)
МУЖЧИНА: За что?
ЖЕНЩИНА: За все хорошее, Аркаша!
МУЖЧИНА: (Делая шаг навстречу женщине) Но так же…
ЖЕНЩИНА: (Спокойно) Не подходи, убью. (Замахивается старой эмалированной кошачьей тарелкой, и… ставит спокойно ее на землю. Берет баулы, уходит. Слышно, как в доме отпирается дверь.)
МУЖЧИНА: Спокойной ночи, пани Микоша!
ЖЕНЩИНА: Спокойной ночи, пан Спортсмен!
                (В доме хлопает дверь)
МУЖЧИНА: Поговорили…
(Ночь. Где-то мяукает голодная кошка, оставшееся без молока. Затемнение.)
                ------------------

                ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ:
                ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. СУББОТА.

(Ранее утро. Двор Аркадия. Напротив, через забор, дом Натальи Николаевны. Аркадий выходит на крыльцо своего дома, как вчера вечером в одних плавках, шапочке для плавания с полотенцем. В руках бинокль. Смотрит в сторону озера.)
АРКАДИЙ: Так… Рыбаки опять берега обсадили. Работы не стало, на подножный корм перешли. Не поплаваешь.
(Идёт в дом, выносит таз, ведро воды, становится в таз, обливается ледяной водой и кричит от удовольствия. В дверь между домами в заборе появляется Наталья Николаевна)
НАТАЛЬЯ: Привет, пан Спортсмен!
АРКАДИЙ: О-о, уже встала?
НАТАЛЬЯ: Что на озеро не идешь?
АРКАДИЙ: Рыбаков беспокоить жалко.
НАТАЛЬЯ: Какой жалостливый.
АРКАДИЙ: Мужики без работы сидят. Лесопилку и мебель закрыли - рыбой, лесом промышляют.
НАТАЛЬЯ: Ну, конечно… Я, баба одинокая могу в город за сотню верст мотаться, барских детей учить, а работяги-бездельники заработать поехать не могут?
АРКАДИЙ: Ты же училка.
НАТАЛЬЯ: Ты что, завалить меня вчера хотел?.. «Признавайтесь, товарищ физрук - мой сосед, без ног, без рук?»
АРКАДИЙ: Руки-ноги, слава богу на месте… Утром и вечером плаваю. Зимой и летом.
НАТАЛЬЯ: «Зимой и летом… С волчьим билетом»
АРКАДИЙ: Ну-у, ты уж достала.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Чем?
АРКАДИЙ: Рифмами да стихами своими…  Как была училкой, так и осталась… До старости лет.
НАТАЛЬЯ:Спасибо.                АРКАДИЙ: Кушайте на здоровье.
НАТАЛЬЯ: Если бы моя дочь за твоего сына придурошного замуж не вышла, я бы знаешь кем могла стать?            
АРКАДИЙ: Любопытно.                НАТАЛЬЯ: (Загибая пальцы) Завлит в театре! Поэт. Писатель… В министерстве культуры или в институте, на худой конец, литературу и русский преподавать!
АРКАДИЙ: И что же не стала? Хохла своего-барыгу встретила?
НАТАЛЬЯ: Любовь большую и чистую!Меня, между прочим, Натальей Николаевной зовут.                     АРКАДИЙ: Удивительно!Я и не знал.                НАТАЛЬЯ: Как жену Пушкина! И фамилия сходная.
АРКАДИЙ: Конечно… (Передразнивая) Мыкоша - тире -  Щэмоданова!
НАТАЛЬЯ: Римский-тире Корсаков, Немирович-тире Данченко… Щепкина-Куперник… Слыхал про таких?               
АРКАДИЙ: Где уж, нам уж…                НАТАЛЬЯ: По мужу - Микоша, в девичестве – Чемоданова.  А прадед мой, между прочим, дворянского сословия был!
АРКАДИЙ: Извините, сие не доказано... (Смеясь) «Чемодан без ручки, дай рупь до получки.» Во! Поэтическим чертополохом заговорил. С кем поведешься...
НАТАЛЬЯ: Я на вас Аркадий Генрихович жестоко обиделась.
АРКАДИЙ: А я на вас, Наталья Николаевна, нет! Привык.
НАТАЛЬЯ: Накинулся на меня вчера… Мог бы встретить, помочь баулы мои дотащить. «Физрук! В голове без мыслей стук.»
АРКАДИЙ: О-о-о! Начинается… (Закрыв глаза сам себе, сложив руки, как это делают йоги) Спокойно Аркаша! Спокойно! Дышим ровно, глубоко…  Я спокоен! Спокоен… (Поёт мантру )ОМ…ОММ…ОММ...Если хочешь быть здоров… (Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз)Прекрасная преподавательница литературы и иностранного языка… Телом занимайтесь! Ходите на озеро - плавайте, играйте в футбол, волейбол, баскетбол!
НАТАЛЬЯ: Извини… Как Лерка твоя умерла, совсем свихнулся, Раньше на спорте, теперь на йоге. Чуждая нам культура! Не славянская, не православная… Прости, господи!(Крестит Аркадия).
АРКАДИЙ: (Отмахиваясь) Культур-мультур мне твой в горле навяз! Пока учились по театрам-операм-балетам меня таскала, по выставкам всяким - голых баб, худых да толстых смотреть.
НАТАЛЬЯ: Рафаэля и Дега! А еще Рубенса...
АРКАДИЙ: Вот, вот… Худые, тонкие, звонкие мне ни к чему, а вот пышные, как моя Лера… Хорошо, что на тебе не женился… Насмотрелся через забор на твоего мужика-хохла, как ты его строила, да гоняла… Я бы от тебя, наверно тоже сбежал.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не сбежал… Погиб мой Семен в Галиции, говорят, трагически.
АРКАДИЙ:Может быть,может быть.                                (Пауза.Помолчали.)                НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Значит так, Аркаша… Мое решение…
  «За слезы вдов, за прегрешенья,
  За то, что тёмен, груб, нелеп -
  Вам есть консервы, лук и хлеб»
  (Переходя на легкий немецкий акцент)
  Суп-лапша в пэкэтиках.   
  Ролтон унд Доширак? Вот так!                АРКАДИЙ: Вчера же договаривались…
НАТАЛЬЯ: Мы с тобой, Аркаша, не договаривались нападать ночью на одинокую женщину! Обижать меня, оскорблять за выбор мужчины для крепких, законных семейных уз.Голод не тетка, пирожка не поднесет! Адью.
                (уходит)
АРКАДИЙ: Вот угораздило… Жить рядом, учиться вместе… И дети наши - дружили, дружили с детства, вдруг – бац - семью сотворили. Сидят теперь в Австро-Венгрии с детьми-внуками, не знают, что на их малой родине  творится.

(Аркадий уходит в дом. Выходит с переносным магнитофоном, включает песню Высоцкого «Гимнастика». Выжимает гирю, подтягивается на турнике… Из соседнего дома с телефоном выбегает Наталья Николаевна, что-то кричит Аркадию. Тот не слышит. Врывается во двор Аркадия, выдёргивает шнур магнитофона, протягивает телефон.)

НАТАЛЬЯ: Дети из Австрии звонят!
(Аркадий, забрав телефон, уходит в дом, захлопнув дверь перед носом Натальи Николаевны)
НАТАЛЬЯ: Эй! Что там? Может, стряслось чего? (Стучит.)  Открывай! Там и мои внуки! Слышь?! (Дверь не открывается) Паразит! Прибила бы…
                (Громкий стук в калитку)
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: Наташкэ! Снова боюете? (поёт) «Идеть война народныя, звясченныя война».(Появляется Пантелеевна с металлическим ведром) Николаевна! Зверя живова те донесла!
          (Слышно, как кто-то долбиться о дно ее металлического ведра)
НАТАЛЬЯ: Иду, иду! (Переходит на свою половину, заглядывает в её ведро) Ой, Пантелевна! Кто это?.. Какая лапуся!
Пантелеевна: Бяри, бяри! Ты ж давно себе зверя до хозяйства просила!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Просила! Запамятовала.
ПАНТЕЛЕЕВНА: Чёта память у тя, как у девахи, последня врэмя… Не оженила ишшо свово сокола ясныго?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Предупреждающе) Пан-те-лев-на!                ПАНТЕЛЕЕВНА: Да ладноть! Мы бабы суседские, чё нам скрывать! Не тяготна ишшо от сваво та? Ха-ха-ха… Шуткую я по суседски, не забижайся на бабку. От глаза маво, не спрячисси! Так ы знай!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что с ним делать-то? Где содержать?
ПАНТЕЛЕЕВНА: Неси до свавова пространства. Я баба хозяйственна, ведро назад заберу.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Кошачья переноска подойдет?                ПАНТЕЛЕЕВНА: Ташшы!
(Наталья Николаевна уходит в свой дом. На террасе слышны результаты ее поисков - шум переставляемых предметов, грохот упавших стульев)
ПАНТЕЛЕЕВНА: Святые угодники… Ты скора там?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Иду!
(Наталья Николаевна выходит с веранды во двор с пластиковой кошачьей переноской в руке. На ходу смахивает с себя пыль)
ПАНТЕЛЕЕВНА: Ну вот, таперя Зузик твой на веки вечныя! Прощавай! Зверь-та он шибка плодовитай! Любит енто дело!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ты про что?
ПАНТЕЛЕЕВНА: Про енто самоё… Все! Ушла…не мешаю.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Про деньги то забыла?
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: Завтря зайду!
                (Уходит)                НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не было печали, купила... что всучАли!
                (Уходит в дом. Аркадий вывозит старый советский велосипед. На нем клетчатая немодная рубашка, широкий галстук в петухах, спортивный советский полушерстяной костюм. Стучит в металлическую калитку между участками)
АРКАДИЙ: Госпожа поэтесса! Наталья Николаевна! Возьмите свой телефон-агрегат!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Как пообщались с заграницами, герр Брем Генрихович?                АРКАДИЙ: Хорошо, многоуважаемая фрау Наталья Николаевна… Микоша - тире - Чемоданова! Дочь и внуки шлют вам сердечный SERVUS, то бишь привет! Смею Вам сообщить, что больше в ваших кулинарных изысках я не нуждаюсь!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Чего так?
АРКАДИЙ: Сын только что на карту мне денег прислал, еду в столовку… Ауф фидер зеен!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ауф, ауф… (Кричит ему вслед) Вы хоть бы рубашечку в треники заправили, а то торчит, знаете ли… «Из под пятницы – суббота». Нехорошо!                АРКАДИЙ: (Оборачиваясь) Что, правда торчит?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Святой, истинный крест, Аркадий Гильденстернович! Валька-буфетчица горден-блю в соусе вам подать постесняется.                АРКАДИЙ: На язык ты остра. Укоротил бы кто.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ой! Сама в ожиданиях! Хоть бы, кто бы… пришел бы… да как бы… у-ко-ро-тил!
АРКАДИЙ: До вечера! Как стемнеет,фонарь на столбе не гасить! Ночью темень - не видать ни черта.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Меня в потемках щупать вам никто не мешает… Счастливой прогулки, Аркадий Розенкранцевич, и изысканного вечернего ужина при свечах под вальсы Штрауса!
(Напевает мелодию Штрауса… Аркадий уезжает. Наталья закрывает калитку, идет в дом) У-ехал!

(Звучит вальс Штрауса. Постепенно садиться солнце. Темнеет. Тишина. Звенят цикады. На столбе зажигается свет… На улицу с мелом в руке выходит Наталья Николаевна и по всему забору на стороне соседа, пишет мелом):
«Гильденстерныч!» «Розенкранцыч!» «Гермофродитыч!» «Дрозофил Ромуальдович!»  - Получи фашист гранату от советского солдата. 
                (Любуется на свои надписи. Слышны шаги приближающихся людей. Заливистый звонок велосипеда. Смеющиеся женские голоса. Наталья Николаевна незаметно скрывается в темноте)

ГОЛОСА ЗА СЦЕНОЙ:
АРКАДИЙ: Все! Спасибо! Мы дома.
Женский голос 1: Благодарим за интересный рассказ!
Женский голос 2: Мы с девочками получили истинное наслаждение!
Женский голос 3: Мне младшенький, что у Вас тренируется, говорит, чтобы я уроки йоги и медитации у вас брала.
Женский голос 1: Я к вам сына на следующее занятие приведу!
АРКАДИЙ: Звоните! Приводите… Спокойной ночи!
ГОЛОСА: (Хором) Спасибо! Всего доброго!
АРКАДИЙ: (Из темноты, подходит к забору с велосипедом) Прекрасно! Свет на столбе горит, не подвела Чиполина… (Замечает надписи на заборе) Что-то новенькое… (Читает надписи вслух).
- «Гильденстерныч»,«Розенкранцыч», «Гермофродитыч», «Дрозофил Ромуальдович»… Вот зараза неугомонная!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (выходя их темноты): Это я! Где был?
АРКАДИЙ: По делам службы.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Есть будешь? Или накормленный?
АРКАДИЙ: Спасибо, сыт.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что дети? Когда приедут?
АРКАДИЙ: В конце недели!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Про меня спрашивали?
АРКАДИЙ: Спрашивали, я все рассказал.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что?
АРКАДИЙ: Все!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Понятно… Наябедничал, значит! Ой, смотри, смотри! Кошка мышкует.
(Подходит к Аркадию вплотную, пытается его обнять. Неловкая пауза… Аркадий мягко отстраняет Наталью)
АРКАДИЙ: Извини… Люблю другую.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Другой уже, к сожалению, нет.
АРКАДИЙ: Для тебя – да.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Понятно…

(Медленно уходит в калитку, заходит в свой дом. В окнах загорается свет. Аркадий заводит велосипед во двор. Тут же выходит обратно с кистью и банкой водной краски для побелки)
АРКАДИЙ: Ну, пани Че-мо-данова! Берегись!(Выводит на заборе буквы и вслух повторяет) - Корзинкина! Баулова! Коробкина! Авоськина! Па-ке-то-ва!
                (Из дома доноситься истошный крик)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Караул! Брем, спасай! Он провода грызет!
        (Вспышка в электрощитке. На столбе и в доме Натальи гаснет свет. Темнота. Слышен звук прибывающей электрички. Где то мяукает кошка.)
    ------------------------------------

       ДЕНЬ ВТОРОЙ. ВОСКРЕСЕНЬЕ.

(Ранее утро. По улице в штормовке и болотных сапогах с большим тяжелым пластиковым ведром и несколькими удочками с озера возвращается Аркадий. На заборах по-прежнему красуются надписи дразнилок мелом и краской. На столбе еще горит уличный фонарь.)

АРКАДИЙ: Не порядок! На лампочку нагорает, пора выключать. (Стучит по металлу соседского забора) Вставай! Просыпайся, рабочий народ! Поэтесса! Свет на столбе погасите!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Открыв окно) Заборчик помыть не хотите?
АРКАДИЙ: Пол ночи вчера электричество восстанавливал, не успел твою клинопись смыть. Заяц-то этот тебе зачем? Убежит, снова грызть провода будет.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Кролик это! Домашний! У Пантелеевны вчера купила.
АРКАДИЙ: В сарайку отнеси, пусть там живет.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Есть хочешь? Я с утра супчик летний сварганила… Зайдешь? Или занести?
АРКАДИЙ: За-нес-ти!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:(Выходит на крыльцо с зеленым армейским котелком) Вот! Еще горячее! Домашним тебя кормлю, цени… Пища богов!
АРКАДИЙ: Без мяса?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: На консерве-тушенке сварила. Ешь!
                (Передает котелок Аркадию)
АРКАДИЙ: Спасибо… Ух ты-ы, горячий!.. Я до столовки вчера не дошел. Родители учеников в гости в коттеджный поселок зазвали.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Видела, слышала. Стадо породистых сытых кобылиц ночью тебя провожало… Копытами цокали, гривами-бедрами вертели…
(дурашливо поёт на мотив песни Ю.Кима «Ходят кони…»)
Три кобылы над рекою
Скопом сватались к ковбою.
Как кобылам быть,
Хочуть счастье пить,
Одного любить…
Мать твою етить! К Вальке в столовку больше не ходи! Забор отмой - и мой и свой, а то про нас соседи уже всякое думают. «Ёхнутая поэтесса и ёхнутый йох!»
АРКАДИЙ:(Улыбаясь) Похоже.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Жить надо здесь и сейчас! (Берет своим мизинцем мизинец Аркадия) Мирись, мирись, и больше не дерись! (Трясет его руку три раза) – Как в Прощенное Воскресенье – в святой праздник… Поцелуемся, что ли в честь прощения и согласия.(Хочет его поцеловать)
АРКАДИЙ: (Отстраняясь)Я вообще-то буддист.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Целоваться не грех, грехи есть у всех… «Нету дыма без огня - прощаю вас, прошу простить меня»…
АРКАДИЙ(перебивая): Я тут рыбы на уху и жарёху принес - щука, окунь...есть и поболее, ну и по мелочи всякое. 
                Ногой пододвигает Наталье ведро с уловом)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ух, сколько! Что же мне с вами делать, прелестницы?
АРКАДИЙ: Со сранья на ногах, жрать, как зверь, хочу… А еще мне заборы мыть!..
   (Уходит в дом с удочками, забрав котелок с супом, кричит из глубины дома)
Хлеба мне принеси и чеснока! По-жа-луйста!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Слушаюсь, мой господин! Принесу!
(Берёт ведро с рыбой. Неожиданно у неё на веранде раздается телефонный с особой мелодией звонок)
О-о! Дочка проснулась - два часа разницы!
(Бежит с ведром к телефону. Запинается, падает. Ведро опрокидывается, рыба выплескивается на неё, и вокруг на землю возле бочки с дождевой водой. Мокрая Наталья Николаевна хватает телефон)
- Да, да! Алло!.. Говорить не могу - рыба сбежала, звони через пять минут!Потом объясню.(Гудки – отбоя. Начинает собирать рыбу в ведро.) Ловись, рыбка, большая и маленькая... Большая и маленькая! Маленькая и большая…   
 (Собрав рыбу в ведро, ищет чем налить туда воду, не найдя посудины, вываливает улов в бочку с водой.В этой же бочке споласкивает руки, лицо)  Фу! Какой запах противный! Провоняла, извалялась вся, как кошка во время течки.
                (Идет в дом. Снова звонит телефон)
Да дайте же спокойно марафет навести!
   (Заходит в дом. На порог вылетает мокрое женское белье, халат. Сама Наталья выходит из дома, завернувшись в простынь на голое тело, лихорадочно вытирает руки, шею, ноги мокрым полотенцем, кричит в телефон)
- Да! Да! На проводе! Нет! Для видео связи, я не одета. Голая! Ничего у нас с ним не было. Не выдумывай. Звони по видео, я картинку все равно выключу. (Себе)Господи! Ну и вонь от меня, как в рыбном морге.
(Пытается отключить связь. Длинные гудки и новый звонок – на экране лицо дочери.)
АННА: Мам… Что там у вас происходит?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что, что? Жизнь! Течет и изменяется.
АННА: А мы новую машину купили! Фольксваген красного цвета как я хотела. Сегодня всей семьей едем рядом в Венгрию на термалы!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Про себя) Мне бы ваши заботы.
АННА: Как здоровье, самочувствие? У вас же там и санчасти путёвой нет. Случись что, не сможем быстро примчаться. Любите друг друга! Объединяйтесь, живите вместе! В твоем возрасте, да с твоим характером, где ты еще мужика такого для жизни найдешь?
(Из своего дома, зевая, в шортах-трусах с голым торсом, выходит Аркадий. Наталья проходит в калитку между домами, включает видео, направляет на Аркадия свой телефон. На экране дочь Анна и Аркадий.)
АННА: Здрастье! Ой, я наверно не вовремя – извините!
              (Длинные гудки. Оба изображения исчезают.)
АРКАДИЙ: Привет! И до свиданья… Что тут у вас? (Глядя на голое тело Натальи, завернутое в простынь.) Симпатичный прикид? Только рыбой воняет...
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Золотую рыбку в бочке ловила, тебя привораживала.
АРКАДИЙ: Заметно… (Снимает с ее ключицы рыбью чешую от зеркального карпа) Покимарить хотел, да про забор вспомнил.
                (Снова раздается телефонный звонок)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Австрия на проводе! Поговори с городом Хайнбургом, я хоть собой займусь. (Хочет уйти, но на экране появляются внуки, уже умытые, но в пижамах)
ВНУКИ:
-Привет дедуля!
-Привет бабуля!
-Ой! Вы чтой-то там голые?
-Жара у вас, что ли?
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА БРЕМА: (Входит в кадр, обращается к детям) Так! Быстро оделись и на кухню. После завтрака выезжаем!(Разглядывая неодетых родителей) Голяком, что ли, ходите? У нас тут тоже жарища… Держитесь, скоро приедем. В пятницу из Вены в Казань вылетаем... к ночи, должны быть у вас. Вечером домой вернусь, позвоню. SERVUS, пока короче.
            (Слышно, как сын идет по квартире с не выключенным телефоном)
Что-то у стариков происходит! Голые ходят. Живут, что ли, вместе? Хорошо бы… (Гудки отбоя звонка)
АРКАДИЙ: Отключились…
(Отдает телефон Наталье. Не глядя друг на друга расходятся по своим домам. На участке Натальи включается душ, на участке Аркадия - песня Высоцкого «Вершина».
Голос Высоцкого поёт:               
Здесь вам не равнина, здесь климат иной.
Идут лавины одна за одной,
И за камнепадом ревет камнепад.
И можно свернуть, обрыв обогнуть, -
Но мы выбираем трудный путь,
Опасный, как военная тропа».

(Аркадий и Наталья почти одновременно выходят к калитке между участками. Он в майке «Динамо», советском голубом спортивном костюме и кедах времен СССР. В руках огромная сетка, в ней несколько оранжевых баскетбольных мячей. Она, в красном халате, на голове тюрбан из полотенца.)

АРКАДИЙ: Привет, Чиполина! С легким паром!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Спасибо, Цитрус!
АРКАДИЙ: Слушай, интересно - почему вся ваша группа в Пединституте меня «Цитрусом» называла?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А почему ты меня Чиполиной с детства зовешь?
АРКАДИЙ: Я первый спросил!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Я – женщина! Мне в автобусе место уступают.
АРКАДИЙ: Принято! Но обещай, что меня тоже насчет «Цитруса» просветишь!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Сделав пионерский салют) Перед лицом своих товарищей!
АРКАДИЙ: Наши родители жили в этом поселке. Все дети ходили в один детский сад. Ты маленькая была, я в выпускной группе. Мне шесть, тебе - три. На очередной Новый год собрали нас в актовом зале в костюмах у елки. Я был Петрушкой, ты Чиполиной в желтом платье с зелеными листиками. Стихи читала: «Дама сдавала в багаж…»
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА :(Подхватывая) Диван, чемодан, саквояж, картину, корзину, картонку…
АРКАДИЙ: И маленькую собачонку.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Самуил Маршак!
АРКАДИЙ: Не прерывай!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Молчу! Что дальше?
АРКАДИЙ: А дальше так... В трехлетнем возрасте ты всегда качала права, всех строила, и нахально съела мою единственную шоколадную конфету из подарка, заявив, что ты «Чиполина» и конфета, по праву твоя.         
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: И ты пятьдесят лет носишь эту обиду?
АРКАДИЙ: Носил.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Прости, если можешь! Дай обниму… По-братски!
АРКАДИЙ: Не надо!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Робко) Слушаюсь.
АРКАДИЙ: Что-то ты сегодня больно послушная… А почему я «Цитрус»?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: В Педе мы с вашей группой постоянно в спортзале сталкивались. Ты баскетболом увлекался и в сетке мячи вот такие, как апельсины, таскал… Однажды под Новый год, в общагу в разгар дефицита целую авоську настоящих кубинских апельсинов принес. После «Советского шампанского» и болгарской «Тамянки» все уже захорошевшие были, подходили к тебе, канючили: «Авоська! Дай, цитрус!?» И ты из авоськи: «Нате вам! Жрите!» - вывалил все апельсины на стол. Так к тебе «Авоська» с апельсинами и приклеилась. Брем по прозвищу «Цитрус»…
АРКАДИЙ: Марокканские!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что?
АРКАДИЙ: Апельсины. Я за ними в универсаме на Гагарина полдня в очереди отстоял. С тех пор тридцать лет эти цитрусы в сетке таскаю… На занятия в буржуйский поселок иду… Пока! (уходит)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Кричит вслед) Ты это… с кобылами-то на ужин не оставайся. Я рыбу к вечеру сделаю.
АРКАДИЙ: (Обернувшись) Кстати, где она?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: В бочке плавает по дну, не поймаешь не одну. А снасти твои где стоят?
АРКАДИЙ: В сарайке. Тебе зачем?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Иди! Опоздаешь!
АРКАДИЙ: Ушел, ушел, дети ждут.
         (Уходит, перебросив баскетбольные мячи на спину)
               
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (Идет на половину Аркадия):
Жареная рыбка, Золотой карась,
Где твоя улыбка, Что была вчерась?.
Вас любовь сгубила, Привела сюда,
Чистила, солила нах - сковорода!
(Заходит в сарайчик, выходит с рыбацким посадчиком, идет на свою половину, запускает посадчик в бочку. Телефонный звонок. На экране в клубах пара появляется огненно-рыжая дочь Аня в красном купальнике в горячей чаше с термальной водой)
ГОЛОС АННЫ: Мама! А мы на курорте! Тут так прикольно и очень буржуазно. Представляешь, я познакомилась со вторым советником-посланником нашего посольства в Словакии. Тут от термала до Братиславы всего пятнадцать км. Его зовут Игорь. Такой милый. Приглашал на экскурсию в Братиславский град.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А муж и дети где?
ГОЛОС АННЫ: На этом  курорте целая зона из одних термальных бассейнов, но разной температуры и много аттракционов. Они где-то баландаются вместе на горках.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Я рада!
ГОЛОС АННЫ: Чему рада?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что сотрудники нашего посольства, беззаветно и преданно служа нашей Великой Родине, находят драгоценное время, чтобы поправить расшатанное здоровье в тяжелых условиях заграницы. И на их пути встречаются не враги и шпионы, а, например, моя огнедышащая дочь в модном, вызывающе ярком купальнике.
«К чему бесплодно спорить с веком?
Обычай деспот меж людей.
Быть можно дельным человеком
И думать о красе ногтей.»
ГОЛОС АННЫ: Мама! Я перезвоню. Он идёт… (гудки, экран гаснет)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Как нескучно вы живете:
Хлеб пресыщенно жуете,
И, хозяевам служа,
Устриц лупите с ножа.
Эх, Анька, закрутишься ты по заграницам! Так и Родину забудешь…
          (Гулкий стук по забору)
ГОЛОС ПАНТЕЛЕВНЫ: Николавна! С тобя должок!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Пателевна! Ты что ли?
ГОЛОС ПАНТЕЛЕВНЫ: Я, родимая!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Сейчас принесу!
ПАНТЕЛЕВНА: (Появляется) Погодь чуток. Обмишурилась бабкя. Заместо парня тоби случайно девку Зузку засувала.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Кроль твой вчера сбежал из переноски, провода погрыз. Замыкание, искры, свет погас. Сосед, полночи, свет восстанавливал.
ПАНТЕЛЕЕВНА: Йог-хенде хох, штоли?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Кто же еще.
ПАНТЕЛЕВНА: А чё у вас с им ужо совместно проживания, ли чё ли?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не болтай глупостей! (Уходит в дом за деньгами)
ПАНТЕЛЕВНА: (Кричит вслед) Сходи к Лизавете-пятидесятнице, она над святой водой поколдуить, травки с корешкама дасть, всё путем будёть. Проверено.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Из дома, резко) Сколько за кролика?!
ПАНТЕЛЕВНА: К уговору ящо, рубликов сто пятьдесят накинь! Девка, Зузка те стока кролей наделат.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕНА: (Выходит из дома) Вот триста!
ПАНТЕЛЕВНА: Ой, спасибки сердешныя! А за Лизавету подумай. Ежаля по женской части подопрёть, але от мыслей одиноках не в моготу буде, травка-то природна всех обручить и свяжёть.                НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Спасибо! Как-нибудь сама!
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: На слона, на сома ворожила кума…
                (Бормочет что-то себе под нос, уходит)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Задумчиво) На слона, на сома… Всё сама, да сама
(Телефонный видео-звонок. На экране появляются счастливые и мокрые рожицы внука и внучки)
ВНУКИ: Бабуля! А где дедуля?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ушел с ребятами в баскетбол играть.
ВНУКИ: Мячик в сетку кидать? Мы тоже хотим!
ДОЧЬ АННА: (Появляется на видеоэкране уже в другом строгом купальнике, соломенной шляпе, в парео и в черных очках) Идите к папе! Мне надо с бабушкой поговорить.
ВНУКИ: У….у…у!
АННА: Скажите папе, что я приду сразу в ресторан. Пусть он вас переоденет, мокрое сложит в отдельный пакет.
ВНУКИ: Бабуля! Пока! Дедуле привет!
(Гудки, внуки выключают видео мобильника. Наталья Николаевна из бочки достает сачком рыбу, перекладывает в ведро)               
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ишь ты… Все разной породы. (Берет очередную рыбину.) Такие в колдовском озере, раньше не водились. (Снова звонок.) А, всё равно стирать(Вытирает руки о подол халата, берет свой мобильник, включает)
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Мама, была Пантелевна?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Была. Крольчиху принесла. Триста рублей слупила.
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Попроси Брема, построить для кроликов клетку. Будете вместе, кормить их, ухаживать. Это как-то сближает.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Будем стремиться! Пантелеевна от крольчихи обещает большое потомство.
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Вот вам и бонус от судьбы! Желаю всем прелестей от жизни вдвоем. Действуйте! Бегу на обед в ресторан…
                (Гудки отбоя звонка)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Дом для кроликов… Брем, наверно опять поздно придет - сытенький, гладенький, как котик сладенький.               
  (Уходит с ведром в дом. В доме и на столбе загорается свет.Темнеет. Из приемниказвучит песня на стихи Левитанского. Сцена постепенно погружается в темноту.)
                «Собирались наскоро,
                Обнимались ласково,
                Пели, балагурили,
                Пили и курили.
                День прошел - как не было.
                Не поговорили.

                Виделись, не виделись,
                Ни на что обиделись,
                Помирились, встретились,
                Шуму натворили.
                Год прошел - как не было.
                Не поговорили.

                Так и жили - наскоро,
                И дружили наскоро,
                Не жалея, тратили,
                Не скупясь, дарили.
                Жизнь прошла, как не было.
                Не поговорили»               

                (Сцена постепенно погружается в темноту.)
ГОЛОС РАДИОВЕДУЩЕГО:
На радио «Ретро» прозвучала песня на стихи Юрия Левитанского в исполнении авторского дуэта братьев Вадима и Валерия Мищуков.
                (Затемнение)

                ----------------

                ДЕНЬ ТРЕТИЙ. ПОНЕДЕЛЬНИК.

 (Ранее утро. По дороге из леса идет Наталья Николаевна с корзиной грибов.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Брем! Вставай! (Стучит по забору) Цитрус! Аркадий Генрихович! Почему заборы не мытые?                 (Слышен звук подъехавшей машины. На нетвердых ногах, пошатываясь, появляется Аркадий без баскетбольных мячей. Подходит к забору, держась за сердце. Стоит, тяжело дыша. Звук разворачивающейся и отъезжающей машины.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Аркаша! Кто тебя так укатал?                АРКАДИЙ: Я сам и чешское пиво. (Заходит в калитку, идет в дом)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: «Сам с усам». Дети и внуки в пятницу прилетают, не дай бог со здоровьем что случится. Приляг, полежи, я тебе соды сейчас заварю, полегчает. (Выключает фонарь на столбе, кричит Аркадию). Маслят по утренней росе набрала! В банки закатаю, в Австрию с гостями отправлю!
(Во двор выходит Аркадий в одних плавках, шлепках на босу ногу с полотенцем на шее. Вывозит велосипед.)
АРКАДИЙ: Я на озеро! Надо в воде протрезветь, отмокнуть!  Тяжелый день - понедельник. (Медленно уезжает)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Выбегает с кружкой заваренной соды) На, выпей соду, протрезвеешь! Погоди! Хенде хох! А сода?! Уехал. Пьянство и алкоголизьма – враги  соцреализма…  Самой что ли эту соду мне пить?
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ : Николавна! А, Николавна! Дома, ли чё ли?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Дома. За грибами с рассвета ходила.                ПАНТЕЛЕВНА: (Заходит во двор) Маслята крупны ужо полезля?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Разные! Чего зашла?
ПАНТЕЛЕЕВНА: Да мимо по хлебушек шла, дай, думаю, загляну за рыбу спросить.Твой-то, йох немецкай, случаем щук, сомов с озера вчОра не доносил? Слух прошел - бОльно крупны ловилися. Буржуинские супостаты запрУдили рыбам водоем нашенской?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Принес, в бочке плавают.
ПАНТЕЛЕЕВНА: Продай за не дорого.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не моя рыба. Аркадий Генрихович на озеро укатил, вернется, спрошу.
ПАНТЕЛЕЕВНА: Дык без няго дай. Брымкни - спроси, мол для Пантелевны.                НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Набирает номер Аркадия. Его мобильник звенит в доме) Телефон свой не взял. В одних плавках уехал.
ПАНТЕЛЕЕВНА: Дык так дай, без спросу. Я опосля с ним расчёт проведу, не сумлёвайси.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Хорошо. Какую первую сачком выловлю, ту и забирай. В доме работы невпроворот.
ПАНТЕЛЕЕВНА: Всё одна колготисся, бедная! Да, не смотри на бабку жупелом та, я жо жалеючи… Мелку мене брать без антересу, крупну, жирну давай.
           (Наталья Николаевна подходит к бочке с сачком и пакетом)                ПАНТЕЛЕЕВНА: Щуку, карася не лови. С них ни скусу, ни вару, ни привару.
НАТЯЛЬЯ НИКОЛЕВНА: Может Брема дождемся? Пусть сам ловит под заказ.
ПАНТЕЛЕВНЫ: ЧерпАй на удачу! 
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Запустив сачок в воду и вытаскивая зеркального карпа) Поймала. Золотисту, губасту. (Показывает карпа Пнтелеевне.)
ПАНТЕЛЕВНА: ХорОша, зеркальна. КарпОв уважаю. А ежеля к ёй яшо и подружку словить?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Про подружку решай с хозяином.(Отдает ей пакет с рыбой)                ПАНТЕЛЕВНА: Тады пойду. Рыбному немцу БрЕмачу кланяйси. Зайду попозжей, отблагодарю по баушкиной возможностя. В лавку хлеб с утреца свежанькай должны завесть. Побреду, милая. Ноги вовсе не ходють.
       (Уходит… Телефонный звонок с особой мелодией)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Австрия… (Подбегает, берет телефон) Да, да! Алло!
ВНУКИ (появляясь на экране): Доброе утро! Алло! Бабуля!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ой, ктой-то в такую рань мне звонит?
ВНУКИ: Это мы!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ах, вы, пташки, мои ранние!
ВНУКИ: Бабуля покажи на камеру, что там у вас?.. Папа сказал, что дедушка вчера рыбок больших поймал. А где он сам?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: На озеро поехал купаться, скоро вернется. Смотрите!
        (Обходит дом, со всех сторон, показывая на камеру телефона)
Вот бочка! Тут рыбки разные плавают. (Выходит на улицу) Тут у нас улица, деревья, яблоки скороспелки… На дороге червивые валяются.
ВНУКИ: Бабуль! А почему заборы разными словами исписаны?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Заборы?.. Да… Игра такая.
ВНУКИ: Как называется?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Дураки… Оба!
                (Появляется Аркадий с озера)
АРКАДИЙ: Поплавал! Помедитировал! Оклемался!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А вот и дедушка появился!.. (Аркадию) На, поговори с внуками.
           (Отдает ему телефон, уходит за водой и тряпками)
АРКАДИЙ: Привет, мои хорошие! Разрешите дедушке переодеться?
ВНУКИ: Разрешаем! Дедушка! А каких ты рыбок вчера поймал? Золотистых?
АРКАДИЙ: (Идет с телефоном Натальи Николаевны к себе) Двух карпов, толстолобика, щучку, пару окуньков, ершика, белого амура… Ну и карасики разные попадались.
ВНУКИ: Ух, ты! Дедушка! А мы на рыбалку с тобой пойдем? Ты обещал!
АРКАДИЙ: Если рано утром встанете без капризов, пойдем.
ВНУКИ: И толстых лобиков поймаем!
АРКАДИЙ: Обязательно!
ГОЛОС ЭДГАРА БРЕМА: (Появляясь на экране, обращается к детям)Всё! Выезжаем в детсад через сорок минут. Быстро к маме одеваться, собираться, готовится к выезду!
ВНУКИ: Дедуля, пока!!
СЫН ЭЛГАР БРЕМ: (Обращаясь к отцу) Батя привет! Как вчера с местным олигархом чешское пиво отдегустировал? Голова не бо-бо?
АРКАДИЙ: Оклемался.
СЫН ЭДГАР БРЕМА: Если болит – с утречкА съедаешь три киви с кожурой - и ты снова живой и в позитиве!
АРКАДИЙ: Киви?! Это здОрово...
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА БРЕМА: Везу детей в Kindergarten, детсад по-местному. Вечером вернемся в тему. Будь на связи. Надо детали приезда к вам обсудить. SERVUS! Пока!                (Гудки отбоя звонка)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Пивом, значит вчера накачался… Соду дать или плодами киви поедешь в прок закупаться?
АРКАДИЙ: Я уже в норме!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Скорый же ты. Одно слово «йох», как Пантелеевна говорит. Она, кстати, тут приходила, рыбу клянчила. Дозвониться до тебя не могла. Телефон ты свой кнопочный доисторический дома оставил… И соду уехал не выпил.
АРКАДИЙ: Мой доисторический телефон меня устраивает!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: То-то, как с внуками по видео говорить, ко мне бежишь.
АРКАДИЙ: Бегу, что делать. Можно через компьютер, что нам дети оставили, но так быстрее. Пантелеевну видел. Стоит на станции, пассажирам электрички карпа зеркального втюхивает.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Вот ведь зараза… Выманила.
АРКАДИЙ: Каждый выживает, как умеет.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: «Каждый выбирает для себя
                Женщину, религию, дорогу.
                Дьяволу служить или пророку…»
АРКАДИЙ: (Подхватывая) «Каждый выбирает для себя». Помню! Филологи в институте
под гитару пели.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Поэт Левитанский!               
АРКАДИЙ: Да хоть Дагестанский.                НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Но рыба твоя, ты поймал.
АРКАДИЙ: Еще поймаю… Не судите! Не судимы, будете! Истина!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ты же буддист!
АРКАДИЙ: Истины от Создателя. Религии люди придумали.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ладно… Раз пошло такое дело - тебе забор мыть.
АРКАДИЙ: Может, каждый свое вымоет? (Читает) «Гильденстерныч! Розенкранцыч! Гермофродитыч! Дрозофилыч! Ромуальдыч!»… Ты про меня убираешь, я про тебя - «Корзинкина! Баулова! Коробкина! Авоськина! Пакетова!» Несите ведра!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Уходит, приносит ведро и тряпку) Ведро готово! А ты пока рыбу почисти, уху приготовь, грибочки перебери – вымой, и детям в Австрию по баночкам закатай… Картошки жареной хочешь?
АРКАДИЙ: А то!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Иди, пожарь!
АРКАДИЙ: (Хохочет) Молодец!Подловила. Рыжая бестия!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Да, мы такие.
АРКАДИЙ: Последнее, про что каждый раз забываю спросить. Ответь перед мойкой и стиркой. Ответишь – соглашусь на твои условия, а нет – так надписи оставлю и к Вальке на велике в столовку поеду.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Ну, излагайте, несчастный и измученный пивными, спортивными и кулинарными страстями, Брем Генрихович, подданный Российской Империи времени упадка.
АРКАДИЙ: Хорош обзываться. Ответь мне, откуда это у тебя родилось?
«Был Аркадий не богат, с детства по уши рогат...»
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Из детской считалки.
АРКАДИЙ:Не… дальше… «Жил Жук древнеримский Аркадий…»
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (читая стихи вслух, с выражением):
Жил Жук древнеримский Аркадий…
Знал всех, кто по городу гадит...
С рассвета навоз он шарами катал
Среди горожан, каторжан и катал…
Пусть Голубь последний на крыше
Пугал им старух и детишек,
Жук верил, что делает чище –
Весь день убирая говнище…
АРКАДИЙ:Вот-вот! Откуда это всё вдруг в тебе родилось?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Это моя маленькая женская месть, Аркаша! Долгоиграющая и медленная, как неспешно убивающий яд.
АРКАДИЙ:Но, за что?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: За мою попранную тобой, походя, любовь!
АРКАДИЙ:Это когда в институте что ли?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:А другой не было! Я тебя окультуривала, как умела. По театрам и музеям водила и высокой литературой тебя просвещала, как могла. Стихи тебе и читала, и писала, и пела под гитару. А ты что?
АРКАДИЙ:А я что?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:А твой вкус переместился от Рафаэля к Рубенсу.
АРКАДИЙ:В смысле?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Дым в коромысле...Джон Бойтон Пристли!
АРКАДИЙ:Это кто?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Британский писатель, драматург. Просто имя в рифму.
АРКАДИЙ:Он-то тут причем? Ты с темы не соскакивай!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Просто, как в дурной переводной пьесе, ты предпочел меня другой. Меня – стройную, рыжеволосую и веселую – этой пышнотелой, молчаливой первокурснице-блондинке с биофака. Ей тогда было восемнадцать лет, а мне уже почти двадцать один. Скажи, я была для тебя тогда такая старая? А ты-то после армии, тебе уже двадцать четыре стукнуло. Ты был взросл, мудр, красив, накачен, как молодой Аполлон. Да и сейчас ничего.
АРКАДИЙ:И в отместку родилось это стихотворение, которым меня дразнили на обоих факультетах.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Да! Угадал! Потом ты женился на своей сливочно-сметанной Лерке, и вы родили сына. А потом он стал программистом и посватался к моей, после Политеха, программистке Аньке. А потом они родили в городе детей, а потом вдруг нашли работу заграницей, а внуков наших забрали в эмиграцию. А Лерка за год сгорела от рака. А ты всё живешь прошлым. И меня не любишь. И никто меня не любит. «И живу я никому не нужная, как песня бесцельно натужная…»
АРКАДИЙ:Ну, почему же? Ты еще найдешь свое счастье.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Да бросьте вы, пан Спортсмен! Всё в прошлом! Такая у нас у всех сложилась жизнь. Просто «сюжет для небольшого рассказа». Это из «Чайки» Чехова. А стих про Жука Аркадия жив и приносят людям эмоции, по-прежнему, задорностью сюжета и качеством ремесла. Да, совсем забыла! Для кролика Зузки-Зузика, надо срочно делать клетку. Он эту пластмассу скоро снова прогрызет. Я, как могла, скотчем переноску замотала.
АРКАДИЙ:Но…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Это приказ, герр Брем! Приказы не обсуждают. Внуки приедут – должны любоваться озером, кормить зверей и птиц, гладить кошку-гулёну и кролика Зузку в своем новом домике. Поездка должна быть насыщенной и плодотворной, а иначе «Кто и как их научит добру. Ты помрешь, и я помру… Прам-пам-пам и ту-ру-ру…»
АРКАДИЙ:Я вообщем-то помирать не собираюсь.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: И я «не собираюсь, но живу и опасаюсь», а вдруг ты забор не вымоешь? Шучу. Вот тряпка и ведро. Я рыбой и грибами займусь. А с тебя клетка к вечеру. Перекусить тебе принесу, но только после сданных работ по очистке пространственно-временного континуума.
(Уходит. Аркадий берет тряпку и начинает размазывать мел и краску по забору. Наталья Николаевна ходит по двору от бочки в дом, из дома к крану с корзиной грибов и читает наизусть стихотворение.)
Мальчишки, завидев, дразнили Жука.
Матроны, припудривши носик слегка,
До слёз обливаясь духами,
Невинно вращали глазами...
С орбит от усердья сошедши.
Жук слыл городским сумасшедшим…
АРКАДИЙ:Хорош!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (специально громче декламируя):Мальчишку французского звали «Гаврош».(продолжает)
Был беден, унижен, но духом силен,
Жук делал, что должно в распаде времён...
В семейной гремящей повозке –
Лишь камни, солома да доски
Жена, покорившись всем бедам,
Открыто жила с Короедом…
АРКАДИЙ:Может, хватит?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Это бонус к трудотерапии. Излечивает от различных пагубных пристрастий и неизлечимой страсти потребления импортного пива!
На Форуме шум... Осуждений река...
Изгоним Жука – станет ноша легка!
Столицу мы сделаем чище!
Исчезнут и Жук, и... говнище!
Прогнали Жука по решенью Суда...
Но город в навозе исчез навсегда.
И все близлежащие веси
Ушли с нечистотами вместе…
АРКАДИЙ:А можно я по-своему забор помою?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Делай, как душа велит. Лишь бы чисто стало, и соседей не тянуло за язык на обсуждения нашей распущенности и странности поведения в социуме.
Империи пали... промчались века...
Тот город забыли, но помнят Жука...
И дети над книгою в школе
Доныне зубрят поневоле:
«Мышей истребляют по лавкам коты...»
«Мочалка и мыло – залог чистоты!»
«Жук – это античный философ,
Чернявый, рогатый и… босый…»
(Аркадий приносит широкий валик для краски и быстро удаляет все подтеки с металла забора.)
АРКАДИЙ:И делов-то! (уходит в дом)             
АРКАДИЙ: Все, Чемоданова! Замолкни! Принимай работу!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Посмотрев на очищенный Аркадием забор) Молодец! Хвалю!
АРКАДИЙ: Пойду, посплю.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Через час, полтора заходи на уху. Если успею и рыбку – карпа зеркального пожарю под картошечку. Не возражаете?
АРКАДИЙ: Одобря-мс! (Уходит в дом)
                (Стук по металлу забора)
ГОЛОС ПАНТЕЛЕЕВНЫ: Николавна! Тебе хлеба не надоть?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А, Пантелевна? Заходи!Рассказывай, почем карпА зеркального нынче клиенту втюхала?
ПАНТЕЛЕВНА: (Входит во двор) Какого карпА?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Золотого, толстогубого! Из немецких рук Аркадия Брема Генриховича.
ПАНТЕЛЕЕВНА: Дык он мене на станции с тем карпОм увидАл? Я поздоровкалась, мол рыбу явонну тут продаю…
ГОЛОС АРКАДИЯ (Из глубины дома): Чемоданова! Отстаньте от бабушки. Дайте поспать мужику!
ПАНТЕЛЕВНА: Во! Слышь! Правда тя на моёй стороне!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Уходит к бочке с рыбой) Да идите вы оба лесом со всем своим рыбным замесом.
ПАНТЕЛЕВНА: Погодь! Я жо не за тём доковыляла. Анька твойна с заграницы мне брымкала…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Возвращаясь) И что?
ПАНТЕЛЕВНА: Я та ничё в таком роде не мыслила, а Анька казала, чтобы я тоби сёдня ишо однОго кролЯ донесла, для парных, любовных отношениев. Казала в пятницу прилетат с австрияком на Казань и мине компенсироват затраты.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: С каким австрияком?
ПАНТЕЛЕВНА: Енто ужо с ей разбирайси. Она завсегда у тя до мужскога пола охоча была.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что болтаешь-то? Язык без костей!
ПАНТЕЛЕЕВНА: (Хохочет) Да с Бремом мелким вона прилетит. Он австрийску бумажку каку-то важну справорил. Так Анька казала, я передала… Усё! За вторым кролЁм пошла. У тя щас девка! Буде жоних. Готовси!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ничего еще не готово! Нету дома для молодых. Хенде Хох дрыхнет.
ПАНТЕЛЕЕВНА: Ладноть. ВечерОм донесу. (Уходит)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Выросло дитятко, все за меня порешило… Так, времени мало. Уха, карпа в духовку. Грибы и пироги на завтра перенесем.
ЗВОНОК ДОЧЕРИ АННЫ: Мам! Пантелевна еще кролика на разживу сегодня вам принесет. Детки будут рады да и вам занятие, когда мы в Питер уедем.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: В какой Питер? Вы же у нас хотели неделю пожить.
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Планы меняются. Побудем у вас пару дней, потом в Казань на уже оплаченную экскурсию. Оттуда самолетом в Питер на открытие представительства фирмы, где Эдгар работает. Словацкое консульство открывает там культурный центр и наши друзья из Братиславы летят туда официальным пулом. Эдгару дают постоянный вид на жительство. Я и дети получим его автоматически. Потом Вас с Бремом – сюда перетянем. Будешь тут русский преподавать, муж баскетболом займется.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Он мне не муж.
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Будет! Валить вам надо с колдовского озера.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Все за меня решаешь?
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Да, ладно, ма! Начиталась при Совке стихов да романов из прошлого. Мечты, романтика, а реальная жизнь другая - достаток, удовольствия и правильный горизонт планирования. Говорить больше не могу. Кроликов пожените. Все хлопоты оплачу.
                (Гудки отбоя звонка)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Рыжая неугомонная моя дочь… Какие мы с разные. Во времени и пространстве… На пару дней всего… Чтоб этот Питер туманом и ливнями заволокло, на неделю!
АРКАДИЙ: (Выходит заспанный из своего дома) Что тут стряслось?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Цитрус! Я злая, как Бастинда, Горгона и кровожадная богиня Кали, вместе взятые.
АРКАДИЙ: Злиться не хорошо, вредно для организма. Хочешь, я тебя медитации научу?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Иди клетку делай, медитатор. Вечером ещё одного зверя принесут, чтобы вдвоем поместились и приплод могли настрогать. Внуки на них любоваться приедут. Все! Вопросов больше не задавай! Загрызу! Иду кулинарить. Рыба второй день в маринаде киснет. «Дремлет притихший северный город, низкое небо над головой…» (Зло напевая уходит)
АРКАДИЙ: Да… Кроликам клетку надо смастерить…Чего, ради внуков, не сделаешь.
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: (Тихо, чтобы не слышала Наталья) Немяц! Аркадий Бремыч! Подь сюды.
АРКАДИЙ: Еще кролика приволокла? Не готово еще место.
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: Дай мне на взаём яшо каку рыбку? Ща электричка нова с города придёть, дачникам коммерцию справлю.
АРКАДИЙ: Да всю рыбу Николавна куда то приспособила. Щас спрошу.
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: Ня надо. Рыба в дождевой бочке плават. САчиком потдёвывай, вона там.
АРКАДИЙ: Ну, ты и следопыт!
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: Доставай, расчитаюся. Только жирну, солидну, на каку дачник клюнеть. КарпЫ хорошо идуть.
                (Аркадий достает сачком рыбину)
АРКАДИЙ: Карпов нет. Белый амур вот попался.
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: Чё за рыба? Не нашенска?
АРКАДИЙ: Китайская с реки Амур.
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: Ежаля китаёзы – значитса низкокачествена. Вони другова не умеють, охламоны узкоглазыя.
АРКАДИЙ: Нет! Амур рыба добрая, для жарёхи, и для ухи. Дороже карпа будет.
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: Дороже? Тода давай! Во пакет! Суй туды! (Аркадий кладет в пакет рыбу, отдает Папнтелеевне)Все… Побёгла! Кроля донесу, как засигналишь. Николавне не взболтни. Мы с тобой таёмно общалися, без нея…
                (Уходит)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Брем! Иди сюда. Надо рыбу из духовки достать, фольгой укутать.
АРКАДИЙ: Иду! (Идет в дом Николаевны.) Как наша рыбка?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Почти готова, уха ещё булькает. Я стопку водки туда опрокину. Надеюсь от одной рюмки в ухе ты на пивной тур не попрёшься  с ночлегом к своим с ночлегом?
АРКАДИЙ: Надеюсь… Ух! Запах какой… Жрать хочу как пес голодный… (Входит в  дом Натальи, выносит дымящуюся сковороду с жареной рыбой, открывает, принюхивается… )Вкуснотища!Дай куснуть этот хвостик с краю, он вроде готовый. Вилкой мне цапани!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Сам цапани!
АРКАДИЙ: Ца-пАю… (Пытается подцепить кусочек карпа со сковороды, обжигается)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Горячо?
АРКАДИЙ: «Горяче – сыро не бывает!» (Жуя) Вкуснотища!Вполне готова.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Эх! Где наша не пропадала! Отщипни-ка и мне кусочек.
АРКАДИЙ: Отщипаю… Кладет кусочек жареного карпа Наталье на тарелку)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Можно соевым соусом или лимон побрызгать. Ух… ну, с богом… Пробую. (Пробует карпа.Ест.)
АРКАДИЙ: И откуда ты все эти премудрости знаешь?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Жизнь научила. Природное дарование.
АРКАДИЙ: Да… Дарований тебе не занимать. Ладно… Пока уха булькает, пойду клетку кролям  мастерить.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Вдруг закашливается) Подожди, не уходи.
АРКАДИЙ: Что?Николавна! Что с тобой?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Кашляет, тяжело дышит) Аллергия на жирную рыбу, задыхаюсь! Сода осталась?
АРКАДИЙ: Выпил я соду.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Посмотри на полке.
АРКАДИЙ: (Бежит в дом. Выходит, неся пустую пачку соды) - «АО «Башкирская содовая компания»… Пусто.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Надрывно кашляя) Положи меня на кушетку… Вызывай скорую.  Звони. Что-то мне плохо.
АРКАДИЙ (Находит телефон Натальи, набирает номер) Алло! Скорая? Алло! Алло! Сбросили...Чиполина! С чего это вдруг?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (Надрывно кашляя, хрипя)  Аллергия вернулась! Видать и речная рыба… мне заказана. Знала же…
АРКАДИЙ: Что ж не сказала-то?(Опять набирает номер скорой помощи) Алле! Скорая! Алле!Трубку бросают, сволочи. Я к себе! С моего телефона другу позвоню, он в их системе работает… Держись, я сейчас.
(Убегает  к себе в дом.Надсадный кашель Натальи Николаевны.Звучит песня Высоцкого « Высота»)
И пусть говорят — да, пусть говорят!
Но нет — никто не гибнет зря,
Так — лучше, чем от водки и от простуд.
Другие придут, сменив уют
На риск и непомерный труд, -
Пройдут тобой не пройденный маршрут.
(На песне возникает вой сирены скорой помощи. Он постепенно усиливается)         
Отвесные стены — а ну, не зевай!
Ты здесь на везение не уповай.
В горах ненадежны ни камень, ни лед, ни скала.
Надеемся только на крепость рук,
На руки друга и вбитый крюк,
И молимся, чтобы страховка не подвела.

(Приближается сирена скорой помощи… Затемнение… )

В темноте слышны крики Аркадия: Чиполина-а! Наталья Николаевна-а! .. Че-мо-да-но-ва-а!!!
                -----------------
                (Свет набирается. Двор, окна больницы.) 
               
                ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ.
                ВТОРНИК. БОЛЬНИЦА.

(Нежаркий пасмурный день. Около 10.00 утра. Под окнами Аркадий в олимпийке, в неизменном советском спортивном полушерстяном костюме. В руках авоська с фруктами - апельсины, два лимона, грейпфрут, мандарины, помЕло.
МУЖСКОЙ ГОЛОС: Эй, мужик! Чё орешь? Тебе кто нужен? Баба или мужик!?
ГОЛОС АРКАДИЯ: Женщина!
МУЖСКОЙ ГОЛОС: А почему чемодан?
ГОЛОС АРКАДИЯ: Долго объяснять!
МУЖСКОЙ ГОЛОС: Бабы с того края на втором этаже. Кричи туда.
ГОЛОС АРКАДИЯ: Спасибо!
АРКАДИЙ: (Сложив ладони рупором кричит вверх) – Наталья Николаевна-а!
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ: Цитрус! Я здесь! Попробую ненадолго выскочить. Лови!

(Под ноги Аркадию вылетает бумажный самолетик. Он разворачивает его… На экране появляется лист бумаги. Он исписан каллиграфическим подчерком. Читает)
АРКАДИЙ:                «Женщина с возрастом телом себе не равна.
                В мыслях зима, хоть по лужам танцует весна.
                Шаркает шагом усталость с утра в темноте
                Море желаний, но силы не те… Не те!..»
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ: (Постепенно возникая, продолжает читать написанное)
«Время течет, как сквозь сито в корыто вода,
Мир изо льда – и лицо цвета плитки из льда.
Рот по утрам так завален – как двери в снегах,
Брошенный скорчился Пан – детородный пах.
Что поседело – мечтает без боли дожить,
Грудь, что стояла, – ссохшейся булкой лежит.
Свечка фигуры – желаний влекущий маяк…
Господи! Это всё я? Старая дура твоя?!
Слов соплеменников патока – грубая лесть!
Сколько мне лет? Что я делаю, Господи, здесь?
Что у меня под глазами? А волосы? Спутанный ком!
(Ладно! Об это потом!)
Я надеваю в обнимку шелка и в обтяжку чулки,
Серьги и кольца… (посуду в них мыть не с руки),
Брызгаюсь… Мажусь… Малююсь… Я снова жива!
Утром все чаще гудит, как труба, голова.
Серые мысли… И кофе, и сахар… Не в счет!
Мелочь сгребает судьба… и всегда под расчёт.
Лента помады, как алые маки во рту.
Взгляды мужские мимо снуют в темноту.
День до постели, как петля на шее, постыл.
Господи, я не просила! Ты каждую взял и простил!
Капли молочные вяжут у дочери грудь –
Чмокает внучка, себе пробивая свой путь.
Тексты ушедшим выводит рука на стене…
Господи! Вспомни и ты на земле обо мне, обо мне!»
               
(Пауза.Появляется Наталья Николаевна в больничном халате, тапках. Подходит к Аркадию)
АРКАДИЙ: Чиполина! Как ты?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Жива! Всю промыли, под капельницей держали всю ночь.
К одиннадцати надо вернуться - обход.
АРКАДИЙ: Помирать вчера собралась? Что случилось-то?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А, аллергия! (Протягивая руку) «Авоська! Дай апельсин!»
АРКАДИЙ: Тебе же принёс. Весь отдел в продуктовом обчистил.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Мог бы не покупать. Мне их есть, пока, запретили… Но, за гостинцы и внимание спасибо!
АРКАДИЙ: (Передает Наталье авоську с фруктами) Поправляйся, вылезай из болячек. Внуки приехать должны.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Максимум, на одну ночь, потом самолетом на Питер, по делам службы.
АРКАДИЙ: Как? А рыбалка, баскетбол, кролики?  Лебедей на озере покормить?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Дочь так решила. Если Анька задумала - не переломить.
АРКАДИЙ: С Эдгаром сегодня поговорю, внуков настрою. Нас больше. Мы победим!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: «Попытка-не пытка! Мужики… В своем мире живете, всем рулите – придумали, решили, сделали! «А на поверку - где ключик, там и дверка…»
АРКАДИЙ: «Каждый выбирает для себя…»
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Вот ты и выбрал. Леру, а не меня… Песня Никитина, стихи – Левитанского.
АРКАДИЙ: Да. Ты говорила.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Может, присядем? Что мы, как не родные? Время есть.
            (Садятся на краю сцены. Молчат.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Брем… Ты хороший.
АРКАДИЙ: Стихи эти, из самолетика… Тяжелые, беспросветные.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Женщина без любви, как гниющее яблоко… Так всё достало.
АРКАДИЙ: Кто тебя достал? Активная, деловая, боевая…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: С виду да, а в душе… Стихотерапия. Лечусь.
С юности стихи пишу, но… Не признают, не печатают.
ГОЛОС ИЗ ОКНА Соседка! Обход! Идите в палату!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Иду! Дождешься? Я мигом.(Бросив сетку с фруктами на колени Аркадию, убегает. Аркадий набирает номер телефона. Занято. Пишет смс. На экране отображается текст «Перезвони! Нужна твоя помощь! Батя»)
ГОЛОС ИЗ ОКНА: Эй, мужик! Сигаретку одолжи!
АРКАДИЙ: Не курю!
ГОЛОС ИЗ ОКНА: Спортсмен что ли?
АРКАДИЙ: Вроде того!
ГОЛОС ИЗ ОКНА: Больно старый.
АРКАДИЙ: Какой есть.
    (Звонок! Аркадий включает телефон на громкую связь)
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Батя! Я сколько раз тебя просил – купи себе современный гаджет! Будем звонить через Ай-Пи бесплатно! А пока звони и скидывай, звони и скидывай!
АРКАДИЙ: Надо было срочно.
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Эсэмэски заграницу нечеловечески дорого. Денег я тебе на банковский пластик прислал?
АРКАДИЙ: Прислал.
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Почему мобилу новую не покупаешь?
АРКАДИЙ: Приедешь, вместе пойдем выберем. Заодно научишь, как пользоваться.
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Что у вас там стряслось?
АРКАДИЙ: Вы на сколько к нам приехать хотите? Анька вроде матери сказала, всего на один день, потом сразу в Питер?
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Ты где сейчас, дома?
АРКАДИЙ: В городе. Наталья Николаевна в больницу попала.
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Оп-п-па! Что с ней?
АРКАДИЙ: Так… Обследование плановое, ничего серьезного. После 14-ти домой вернусь, свяжемся. Аньке пока про мать не говори!
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Замётано!
АРКАДИЙ: С внуками хоть дадите повидаться?
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Понимаешь… Анне надо в Питер срочно попасть - важное мероприятие, а мне на открытие нашего представительства в новом программном центре. Все за семь дней. Так что мы решили – лучше детям в эту неделю Питер показать. Архитектура, музеи… Их тоже стали интересовать.
АРКАДИЙ: Оставили б нам внуков на лето?!
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Извини. За воспитание детей отвечает Аня.
АРКАДИЙ: А ты?
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Она ведёт дом, быт, ведёт детей, организует хождения по австрийским чиновникам. Я пишу компьютерные программы… Деньгу зашибаю.
АРКАДИЙ: Понятно...
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Она знает немецкий, английский, сейчас учит словацкий, а я только английский. Меня устраивает.
АРКАДИЙ: Может есть какая-то возможность, чтоб внуки у нас побыли? Целый год их ждем.
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Вечером поговорю с ней… Извини. Выключаюсь. Срочную работу надо заканчивать. Ауф видер зейн. Конец связи.
                (Гудки отбоя звонка)
ГОЛОС ИЗ ОКНА: Эй, мужик! Ты при деньгах? Дай соточку на табачок. Больно сигареты дорогущие стали. Еще и картинки эти про смерть на пачках. Страсти господни!
АРКАДИЙ: (Роется в карманах спортивного костюма, считает деньги) Раз дорого, не кури!
ГОЛОС ИЗ ОКНА: Спасибо! Сами с усами.
АРКАДИЙ: Извини… На обратную дорогу только осталось.
ГОЛОС ИЗ ОКНА: Понятно…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Появляясь в белом халате и шапочке медсестры) Гаев Виктор Тимофеевич… Знаешь такого?
АРКАДИЙ: Мой одногруппник по институту. В Казане потом медицину закончил и ординатуру. Теперь тут всей больницей заведует.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Топай к нему, проси, чтобы меня выписали. Или на, позвони.
                (Передает ему свой телефон).
АРКАДИЙ: Что стряслось?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не отпускают. На врачебном обходе медицинские светила объявили, что надо ещё инъекции делать, дополнительные анализы. Я, чтобы к тебе выйти, одолжила халат и панамку у медсестры.
АРКАДИЙ: Велели лежать, лежи.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: И ты туда же!..
(Звонок на мобильный Натальи. Наталья берет у Аркадия свой телефон, включает. На экране появляется лицо дочери Анны)
АННА: Мам! Ты что, в больнице? На скорой увезли?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Откуда узнала?
ГОЛОС АННЫ: Пантелевна сказала, и муж проболтался. Что случилось-то?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Приступ аллергии.
ГОЛОС АННЫ: А конкретнее?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Была непереносимость селёдки, теперь от жирного карпа на теле сыпь выскочила. Мне речную тоже стало нельзя.
АННА: Карпы-то откуда? Брем принес?
(Аркадий хочет вступить в разговор, но Наталья Николаевна машет на него рукой)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Он же рыбак. Не знал, что у меня на рыбу реакция… Может, ты нам внуков-то на лето оставишь?
АННА: Чтобы они тоже у вас отравились или заразились, чем не попадя?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Я бы с ними летом литературой и русским позанималась, английский бы начали изучать.
АННА: Детям, в первую очередь, необходим хороший, правильный немецкий. Мы же не в Соединенном Королевстве живем?!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Брем - старший может и по - немецки…
АННА: Аркадий Генрихович говорит на старом немецком. В теперешних дойчлендах произношение другое и слов много новых… Но, вообще-то подумать можно. Вечером позвоню, пока. (Гудки отбоя звонка.Пауза.)
АРКАДИЙ: Да… Ситуация на площадке…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: «РОстила девочку, любила, хОлила… Она выросла, и всех обездОлила.» Ну, что, деда, пошли отседа?
АРКАДИЙ: Сбежать собралась?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Дружка своего по фамилии Гаев беспокоить не будешь?
АРКАДИЙ: Пока нет.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: На обед и ужин тогда не пойду. Пусть сами своей кашей-размазней питаются. Твои колониальные дары будем трескать. Давай их сюда.
(Устраиваются в сторонке на лавочке, чистят, едят цитрусовые.Кожуру Наталья демонстративно бросает не землю)
АРКАДИЙ: Так-то зачем?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А… Ну их!
(Аркадий встаёт, поднимает с земли брошенную Натальей кожуру, кладет в пакет.Пауза.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Надо что-то придумать. Анька перед сном мозг разрушать начнёт. Может протест закатить?
АРКАДИЙ: Совсем не приедут. Осядут в Питере.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А может… Я бы, например, могла еще поболеть… Ты, якобы ногу сломаешь? И мы такие - оба калеки… Они разрыдаются и прилетят.
АРКАДИЙ: Потом все раскроется.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: И что?
АРКАДИЙ: Страшный суд.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ладно… Давай, ещё грейпфрут твой попробуем.
      (Аркадий достает из пакета грейпфрут… Чистит, едят.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Электричка твоя во сколько?
АРКАДИЙ: После часу. Сейчас у них перерыв.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ясненько. (Ест грейпфрут, напевает)
                «Стою на полустаночке
                В цветастом полушалочке,
                А мимо пролетают поезда.
                А рельсы так, как водится,
                У горизонта сходятся.
                Где ж вы, мои весенние года?»
                Где ж вы, мои весенние года?»
АРКАДИЙ: Мама моя эту песню любила… А, грейпфруты она никогда в жизни не пробовала. Когда я был маленький, жизнь казалась мне простой, бесконечно длинной, счастливой… Вырос, стал взрослым, маму свою пережил… И Всё стало вокруг непонятным и сложным. Вернуться бы в наше счастливое детство.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А мне иногда разрыдаться хочется и снова стать маленькой. Солнце, сад, вишни в цвету. Родители вместе – смеются, радуются, чему не помню… (Декламирует) 
«О мое детство, чистота моя! О, сад мой! После тёмной ненастной осени и холодной зимы опять ты молод, полон счастья, и ангелы небесные не покинули тебя... -Чехов. «Вишневый сад», монолог Раневской.
                (пауза)
АРКАДИЙ: (Протягивая дольку грейпфрута) Ешь, не умничай.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Откусывая грейпфрут) Горький…
АРКАДИЙ: Мандаринкой закуси, сладкая.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Давай!
АРКАДИЙ: (Передавая Наталье очищенный мандарин) Расскажи о своих?! Каждый день видимся, в одном вузе учились, а ничего про маму твою, про отца толком не знаю. Живы они?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Мои - да. А твои?
АРКАДИЙ: Мои - нет. Я первый спросил.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Папа доктором в поселке работает, сельский врач.
АРКАДИЙ: А мама?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Мама жива, но вместе они не живут… Твои немцы, как здесь оказались?
АРКАДИЙ: Отец - Генрих Иоханович Брем из Поволжских немцев… Родился в Саратове…

(Когда герои начинают рассказывать о семье, о родителях, на экране могут появляться черно-белые их семейные фото)

АРКАДИЙ: Началась война, немцев репрессировали. Кого в лагерь, кого в Казахстан на поселение.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А, мама?
АРКАДИЙ: Мама… Марта Карловна Кинзель... Из Прибалтийских немцев. Перед войной c родителями жила в Ленинграде. Там с отцом моим познакомилась. Полюбили друг друга. Потом война, блокада, отца в Казахстан выслали. Мать в лагерь к нему приехала. Жила рядом, ждала, любила. Песни немецкие пела, на гармошке губной играла. Двух детей схоронила.Я третий. Аркадием в честь Гайдара назвали.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Живы?
АРКАДИЙ: Отец умер. Перед Горбачевщиной тихо уснул и не проснулся. А мама… Моржихой была. Плавала летом, зимой, холодной водой обливалась… Дать еще мандаринку?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Давай…
АРКАДИЙ: Купалась зимой в проруби со спортсменами моржами… Под лед вдруг ушла. Инфаркт… Тосковала без отца, сердце не выдержало.               
                (Пауза. Оба молчат.)
АРКАДИЙ: (Неожиданно декламирует на немецком):
                N;he des Geliebten
                Ich denke dein, wenn mir der Sonne Schimmer
                Vom Meere strahlt;
                Ich denke dein, wenn sich des Mondes Flimmer
                In Quellen malt..
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Переведи.
АРКАДИЙ: «Блеснет заря. В моих мечтаньях
          Лишь ты одна, лишь ты одна,
          Когда ручей моих воспоминаний,
          Посеребрит луна».
Примерно так.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что с внуками делать будем?
АРКАДИЙ: Не знаю.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: И я не придумала.
                (Жуют мандаринки. Пауза)
АРКАДИЙ: Ты вот великих цитируешь, сама стихи пишешь. Почему не печатают?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Наверно, не то пишу. Дочь мне и сайт, и страницу на «Стихи –точка- ру» открыла. Заходят, читают, хвалят, предлагают издать, напечатать… Но, за мой счет. А у меня денег нет. Поэтому в стол пишу, для себя… Жду, когда Вселенная другим местом ко мне повернется.
АРКАДИЙ: Людей заинтересованных надо искать…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не попадаются.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: (За сценой) Женщина! Главврач Гаев вас к себе вызывает. Быстренько вернулись, переоделись. Он ждет.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Иду, иду! (Передавая авоську с фруктами Аркадию) Приберись тут, что осталось домой вези. Чувствую, не выпустят меня сегодня.
АРКАДИЙ: Деньги на электричку домой есть?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Есть, на билет хватит. Кролей и кошку мою посмотри. И рыба твоя до сих пор в бочке мается. 
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС ЗА СЦЕНОЙ: Женщина!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Иду-у! (Уходит)
АРКАДИЙ: Да… Домой собираться пора.
  (Осматривает место вокруг, что-то поднимает, прибирает. Звонок телефона)
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА: Гутен таг, майн фройнд! Гаев! Эскулап! Узнаешь?
АРКАДИЙ: Привет, Витя! Там к тебе моя…
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА: Знаю, знаю… Жена?
АРКАДИЙ: Соседка.
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА: Любовница?
АРКАДИЙ: Нет, просто…
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА: Понял. Дальняя родственница… Приятная, кстати, женщина, рыжая, фигуристая… Я уж подумал, Генрихович решил нах унд свадьба играйтунг. Что мне с ней делать? Держать? Лечить? Или можно за ней слегка приударить?
АРКАДИЙ: Отпусти ее, Витя, если можно. Нам внуков встречать надо.
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА: Ого! И внуков уже? Когда успели? Лерку ж недавно похоронил.
АРКАДИЙ: Не в тему сейчас.
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА: Прости, Бремус! Без обид. Все доктора немного циники, отпечаток профессии.
АРКАДИЙ: Приезжай на рыбалку. Посидим, поговорим, на поплавки поглядим.
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА: Приеду, как свободнее, станет… Извини, твою рыжулю ко мне под конвоем ведут… Будем знакомиться. Пока. На созвоне.(Удалённый голос Гаева в комнате) «Проходите! Прошу. Присаживайтесь»

(Гудки отбоя.Аркадий садиться на скамейку. Складывает на груди руки, закрывает глаза, шепчет мантру-молитву. Звучит медитативная музыка.
АРКАДИЙ:  «Наталья Микоша, я принимаю тебя с любовью в моём сердце! Ты, я и окружающий мир — мы суть одно целое. Ты пришла в мою жизнь со своей болью и страданием не просто так. Ты показываешь мне, как в зеркале, что боль и страдание существуют глубоко в моей душе, в моём подсознании. И я с полной ответственностью осознаю, что причастен к твоим проблемам, так как знаю, что всё, что происходит в моей жизни, — есть результат моих мыслей и поступков…»
(Телефонный звонок. Аркадий, очнувшись, включает мобильник)
ГОЛОС ЭДГАРА: Батя! Надо поговорить! Меня Анна поставила перед жестким выбором.
АРКАДИЙ: Слушаю.
ГОЛОС ЭДГАРА: Говорит: «Или будет, по-моему… или я с тобой разведусь». Представляешь? Я только хотел с ней интересы сторон обсудить, чтобы вам, и нам, и Марусе с Даней было комфортно.
АРКАДИЙ: Представляю.
ГОЛОС ЭДГАРА: Раньше как-то спокойно непонятки все проходили, а тут как с цепи сорвалась!
АРКАДИЙ: «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу, дьяволу служить или пророку» - когда вместе учились, Наталья Николаевна в пединституте, под гитару частенько пела.
ГОЛОС ЭДГАРА: И что?
АРКАДИЙ: Надо подумать… Успокойся, отвлекись, отпусти ситуацию…
ГОЛОС ЭДГАРА: Легко сказать…
АРКАДИЙ: Менять что-то в жизни вам надо. Искать компромисс.
ГОЛОС ЭДГАРА: А, дети?
АРКАДИЙ: Приедешь, поговорим.
ГОЛОС ЭДГАРА: Жизнь, работа, семья, компромисс… Каждый выбирает для себя… Все меня учат и учат…Спасибо, батя! Утешил! Ауф видер зеен!
      (Гудки отбоя. Аркадий берёт авоську, смотрит на часы мобильника)
АРКАДИЙ:Пора двигать. Ждать бессмысленно. Поэтессу сегодня не выпустят. (звонок) Вот и она. (говорит в трубку) Аллё! Легка на помине!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Посватался хряк к скотине! Немец! Ты – подлый, безжалостный, холодный, железный дровосек. Фашист – вот ты кто! Зачем ты меня подложил своему врачевателю?
АРКАДИЙ:Наталья Николавна! Что случилось?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (рыдая):Никто, никто меня не любит… Ни ты, ни дочь, ни внуки… И всем от меня только одного и надо. А ты не приходи, и не подходи ко мне больше! (гудки)
АРКАДИЙ:Бросила трубку! Что за день сегодня? Или в космосе какие-то всполохи? (Аркадий звонит Наталье Николаевне. Та не берет трубку. Тогда он снова садится на скамейку. Снова складывает руки, закрывает глаза и словно начинает шептать какую-то молитву. Звучит медитативная музыка. Снова телефонный звонок.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (чуть успокоившись):И он такой мне говорит: «Отхарохорил бы я Вас, сударыня, мелким хорахором. Как греночку с оборОтом бы Вас, на сковородочке жарил и переворачивал. Представляешь, мне сказать такое? Да кто он такой?
АРКАДИЙ: Можешь объяснить внятно, пОряду?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (всхлипывая): Да, Гаев твой, светило медицинский, начал мне заливать, мол, пока есть такая возможность, стоит пройти сегодня до конца рабочего дня полный медосмотр. Гинеколог. Хирург. Психиатр. Стоматолог. Гастроэнтеролог и прочие. Я повелась, как дура. Ну, думаю, рабочий день ещё не закончился. Успею. Тем более, он сразу объявил, что выписка только завтра и после обеда.
АРКАДИЙ:А ты?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А я и согласилась. Он говорит, раздевайтесь. Ложитесь на кушетку.
АРКАДИЙ:А ты?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:А я спрашиваю: совсем раздеваться или можно в белье остаться? А он – как хотите. Я думаю – он же друг Брема и… бряк на массажный стол – голяком так и легла.
АРКАДИЙ:И…?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Он у меня все кости и мышцы прошерстил, простучал, прощупал. Одевайтесь, говорит. Сам, интеллигентно так, вышел из кабинета. Я оделась, сижу нога на ногу.
АРКАДИЙ:А он?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Выписывает мне кучу направлений и сует, как веер карт в руки. А сам другой рукой мою свободную руку накрывает и этот мерзкий текст произносит.
АРКАДИЙ:А ты?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А я как вскинулась! В лицо ему все направления бросила и выскочила пулей в коридор. Потом у нянечек в душевой в угол забилась и… разрыдалась.
АРКАДИЙ:Он тебя соблазнял? Приставал? Руки в интимные места засовывал?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Да боже упаси!
АРКАДИЙ:Так чего же ты вскинулась?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Я не такая! Мне, высоконравственной и поэтически одарённой женщине, такое предлагать? Я уж забыла, как это делается. Потом, секс без любви – это грех!
АРКАДИЙ:Да, это грех! Но Витя… Виктор Тимофеевич Гаев – опытный врач и хотел тебе со всех сторон помочь. Он же почувствовал, что ты одинокая и в поиске.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Только не надо меня жалеть.
АРКАДИЙ:Но его слова поставили тебя в ситуацию выбора. Ты это сделала. Причем сама!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Не учи меня жить! Ой, дочь звОнит! (слышно, как кто-то параллельно прорывается на линию) Цитрус! Езжай домой. Вечером, будут силы, еще поговорим. (гудки)
АРКАДИЙ: Что за день такой кривобокий. Всё на нервах. И всех принуждают к выбору.
(Аркадий забрасывает сетку с цитрусами на плечо и уходит через зал. Звучит песня Сергея Никитина на стихи Юрия Левитанского.)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку –
каждый выбирает для себя.
Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает по себе.
Щит и латы. Посох и заплаты.
Мера окончательной расплаты.
Каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже – как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.

(Затемнение.)
                КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ
                ------------------   
               
                ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
                ДЕНЬ ПЯТЫЙ. СРЕДА.
(Те же два соседских дома на колдовском озере. Утро, около 8:00. Слышно, как подъехала машина и остановилась невдалеке.)
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ:Я прошу дальше меня не провожать. Ваш друг, который мой сосед, не должен нас вместе видеть. Это ни к чему!
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА:Нам нечего опасаться. Между нами же ничего ещё не было… предосудительного?!
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ:Что значит «ещё»? Я Вам повода не давала. Мало того, что Вы мне вчера начали интим предлагать на медосмотре?!
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА:Я? Да не может быть! Вы меня с кем-то путаете!
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ:А этот Ваш мерзкий набор слов: «Отхорахорил бы я Вас, сударыня, мелким хорахором…» Так говорят и поступают только пошляки. К тому же, вы женаты.
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА:Но Вы-то не замужем?
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ:Но Вы-то женаты!
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА:Но Вы-то не замужем?
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ:Но Вы-то женаты, и, к тому же, уже тридцать лет. Я навела справки у соседского немца.
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА:И что это меняет? Бог создал мужчину и женщину для любви. И докторов, чтобы они всех лечили. Вы меня понимаете?
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ:Вот именно – для любви! А Вы хотели воспользоваться ситуацией и правом сильного. Все доктора – циники! Я верю в любовь! Вы меня понимаете?
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА:Но я же извинился… и не раз!
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ:Но я же Вас не простила!
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА:Но я же сказал, что приеду к Аркаше на рыбалку, и мы продолжим лечение и… священную церемонию извинений. Дайте я поцелую Вас на прощание!
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ:Нате! Даю только руку. Остальное Вы не заслужили. Все доктора – циники. Ой, тихо! Брем домой идёт. Наверное, с озера… Не должен он нас вместе видеть. Не должен! Прошу, требую – не говорите, что меня подвозили. Иначе мы больше не увидимся… никогда!
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА:Обещаю! Но также клянусь, что завтра… нет, в пятницу приеду на рыбалку на колдовское озеро, и мы увидим небо в алмазах.
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ:Перестаньте меня искушать, я уже поняла, что Вы образованный и начитанный мужчина, и Чехова в театре смотрели.
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА:Чехов – мой настольный автор, если угодно… Читаю его регулярно с юности.
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ:Ой, врёте Вы всё! Я Вам не верю. Просто хотите понравиться. Настольное и регулярное у вас совсем другое. Я пошла. Отпустите мою руку. Что вы делаете? (Пауза. Слышен звук борьбы. Долгий поцелуй.) Я вам сама позвоню… может быть. В пятницу не приезжайте. Дети с внуками из Австрии прилетают через Казань.
ГОЛОС ДОКТОРА ГАЕВА:Документы о выписке пришлю с оказией. Нет, лучше сам привезу! Теперь я буду ждать звонка! До встречи, Рыжая Бестия! Огненная Валькирия, я теперь целиком в вашей власти. Буду искать новых встреч.
(Слышно, как захлопнулась дверь и медленно отъехала машина. На сцене появляется Наталья Николаевна, поправляя юбку, прихорашиваясь на ходу, вытирает носовым платком смазанную губную помаду. Мимо забора проходит Аркадий. Она, притаившись, ждёт, когда он зайдёт в свой дом, затем одним броском оказывается у своей двери и, неслышно открыв её, так же бесшумно просачивается к себе. На своём пороге появляется Аркадий.)
АРКАДИЙ:Так! Позавчерашнюю рыбу из бочки ликвидировал. Пусть пока в озере порезвится. Надо срочно клетку для кролей докончить.
(Неожиданно в доме у Натальи Николаевны что-то падает. Он прислушивается.)
Неужели гастролеры дачные залезли?
(Уходит и почти мгновенно возвращается с «мелкашкой» из тира.)
Не убью, так попугаю!
(Решительно, но незаметно, как спецназовец, перемещается по двору и быстро просачивается в дом. Слышен шум борьбы.)
А, ну с вещами на выход!
(На пороге в спортивном костюме, в кроссовках, с мешком на голове появляется Наталья Николаевна с поднятыми вверх руками. Она что-то пытается сказать, но рот у неё залеплен.)
Выходи-выходи! Сейчас ментам сдавать тя буду! Алло! Милиция? Тьфу… Полиция?
(Наталья Николаевна неожиданно, развернувшись, бьет Аркадия ногой со всего замаха и попадает в интимное место. Срывает мешок. На голове у нее черная спортивная шапочка для плавания. Она вынимает кухонное полотенце изо рта.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (отплевываясь):Дурак!
АРКАДИЙ:Ой… ёй-ёй-ёй… Дура! Больно же!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:А мне не больно? Чуть руки мне не переломал, садюга фашистская.
АРКАДИЙ:Тебя же после обеда должны выписать?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Обстоятельства изменились.
АРКАДИЙ: Я же стрельнуть мог!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Стреляй. (Вновь поднимает вверх руки).
АРКАДИЙ: Куда нарядилась?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: После известных вам, херр Брем, событий, решила заняться спортом – разминка, пробежка вокруг озера, плавание - брасом, баттерфляем.
(Расстегивает молнию спортивного костюма - там виден закрытый черный купальник)
АРКАДИЙ: Что ж не сообщила, что едешь?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: В каждой женщине должна быть тайна и загадка.
ПАНТЕЛЕВНА: (С кроликом в ведре) День добряй, суседи. Кроля мужскога вам донесла. Хоромину имям уж воздвигля?
АРКАДИЙ: Не доделал еще, скоро будет. Оставляйте кроля пока здесь, я потом вам ведро занесу.
ПАНТЕЛЕВНА: Ой, ладненькя! А рыбки та не даш новай?
АРКАДИЙ: Рыбу из бочки в озеро выпустил. Она уж тут засыпать в стоячей воде стала. Всё, девушки, клетку пошел колотить! (уходит)
ПАНТЕЛЕВНА: А нова-то не наловилася ишо?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Наловится, позовём.
ПАНТЕЛЕВНА: Скора-та помочь к тебе с города ехала? Чё с тобой приключиласи?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Проехали и забыли!
ПАНТЕЛЕВНА: Хвала боху што все живёханьки… Совет да любовь! Плодитися! Размножайтеся!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ты это кому?
ПАНТЕЛЕВНА: Да кролЯм я, кролЯм вашим! Перву ноченьку вдвоем заночують. На новам месте-приснися жоних невесте!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Вот пятьсот рублей. Дочь ещё скинуть на карту за кроликов обещала. Рыба для коммерции завтра будет, похлопочу перед немецким фиш-майстером.
ПАНТЕЛЕВНА: Тоды ладноть. До завтря. (Уходит)
             (Звонок. На экране появляется лицо дочери Анны)
ГОЛОС АННЫ: Мама! Тебя выписали? Ты с утра дома?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Что за прокурорский тон? Выписали. Дома. У тебя же осведомители кругом. Чего спрашиваешь?
ГОЛОС АННЫ: Что с тобой? Ты чем-то рассержена?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Т обой и рассержена, и унижена. Внуков привезешь или нет? Говори, эмиграция колбасная!
ГОЛОС АННЫ: Да что с тобой? Ну, во-первых, не колбасная. Я лично уехала по идейным соображениям из-за несогласия…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (прерывая): С политикой партии и правительства? Ты мне свои спагетинни неополитанские на уши не наворачивай. Всегда жила шоколаднее других.
ГОЛОС АННЫ: Мама!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не перебивай! Дай матери сказать! Что хочет деточка? Деточка «желають» модные обновки. И мама попёрлась сначала челночить в Китай, сумки клетчатые скотчем замотанные таскать, потом в Турцию, потом в Польшу опять за товаром да обновками. Пока я маслалась, твой одесский папенька всех баб в округе перещупал и с незаконно объявившимися фаворитками новых ангелочков наплодил. А потом вообще сгинул незнамо где. Дружки написали, что убили за контрабас сигаретный на Западэнщыне.
ГОЛОС АННЫ: Мама! Не смей так говорить об отце. Он трагически погиб. Зачем ты так?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Черти его прибрали и душу его распутную в котлах сейчас жарят. Последний раз спрашиваю – внуков привезешь? Холэра ясный!
ГОЛОС АННЫ: Не ругайся, как польский забулдыга! А на твой жесткий ультиматум могу пока дипломатично ответить лишь отказом. Прости, не готова разговаривать в таком тоне!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ну и иди в жопу за места укропу. И не звони мне больше, не звони! Не дочь ты мне! Не дочь!
ГОЛОС АННЫ: Бросила трубку! Да что с ней? (гудки)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Вот теперь держитесь у меня все! Я в гневе страшна, как Валькирия! И крылья мои уже режут воздух секирами отмщения! «Так багровеющий закат летел, расправой угрожая…»
АРКАДИЙ (кричит): Чиполлина! Перегородку-то в клетке для ушастых делать?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не делай! Пусть плодятся и размножаются!
(себе) И первый будешь ты, Брем!
«Пусть ветры гуляют вдоль тропок могильных.
Бастинда к полету расправила крылья!»
АРКАДИЙ (кричит): Включи радио, что ли? Чёй-то тоскливо без музыки деревяшки пилить.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (кричит): Сейчас будет тебе концерт по заявкам трудящихся!
АРКАДИЙ (кричит): Да? Ну, давай!
ГОЛОС НАТАЛЬИ НИКОЛАЕВНЫ (кричит): Немец! Где у тебя мегафон?
АРКАДИЙ (кричит): В шкафу на веранде! А тебе зачем?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (кричит): Секрет! Ща узнаешь!
(Наталья Николаевна бежит к себе в дом, затем на половину к Аркадию. Хватает мегафон, достаёт из-за пазухи школьную тетрадку. Ищет в телефоне нужную музыку. Включает её.)
Тебе слышно?
АРКАДИЙ (кричит): Слышно! Но можно и по громче!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (кричит): Сейчас будет!
(Говорит в мегафон:) Раз, раз, раз! (к Аркадию) Тебе слышно?
АРКАДИЙ (кричит): Отлично!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (себе): Ну, с богом!
(в мегафон)
Уважаемые радиослушатели! Передаём концерт для строителей кроличьих клеток всех зверохозяйств нашей необъятной Родины!
АРКАДИЙ (кричит): Прикольно!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Первым номером нашей программы прозвучит литературно-музыкальная композиция «О, многоликий Брем, ты – в Мир несущий Свет!»
(Включает музыку на телефоне, громко в мегафон:)
Из британской поэзии! (читает рэп под бит)
Лорд Брэм, бонвиван и повеса,
В аббатстве разучивал мессы,
Кадрил всех индийских принцесс
И знал, что такое инцест.
Сэр Брэм был член партии Тори,
Он чай привозил из-за моря…
Ел пудинг, овсянку и крем
На завтрак сиятельный Брэм,
Курил у камина сигару,
Слал порох и соль Боливару,
Ещё первоклассный свинец…
Держал тонкорунных овец,
Носил макинтош и регланы,
И псов разводил Кардигана,
И ездил в ландо мистер Брэм
На званый приём в Букингем.
Пил в клубе изысканно виски,
Всегда уходил по-английски,
Был членом масонских коммун
И даже был ранен в Крыму.
АРКАДИЙ (появившись за ее спиной в рабочем фартуке и с пилой в руке): Чиполлина! Ты умом тронулась?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Это тебе за нападение на меня ночью, когда я с баулами домой с электрички навьюченная шагала! А вот тебе из персидской поэзии.
(Включает восточную музыку. Читает Аркадию в мегафон по тетрадке прямо в лицо:)
Правитель персидский, Брэм-шах-Пехлеви,
Страдал без гармонии в долгой любви.
Супруга его, удалившись от мира,
Ключи забрала от дворцовой квартиры.
Плывя по теченью, как раненый кит,
Брэм-шах-Пехлеви был несчастьем разбит.
Чтоб вкус бытия не растратить совсем,
Ходил падишах, как на службу, в гарем!
АРКАДИЙ:Ты что творишь? Соседи же сейчас сбегутся! А ну, отдай мегафон!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Это тебе, Аркаша, за свору баб, которых ты ночью к моему дому привел!
(направив мегафон в сторону соседских домов)
Товарищи! Граждане! Немецко-фашистские оккупанты снова на нашей земле! (включает немецкий марш) Из немецкой поэзии!
Герр Бремм был последний баварский король,
В подвалах за кружкой кричал он: «Яволь!»
И рада была перекатная голь,
Когда королю подавала хлеб-соль.
Герр Бремм был отважный задира-ландскнехт,
У женщин имел несомненный успех,
Был дерзок, беззуб, не по возрасту сед,
К тому ж рисовал на холсте.
А это за пивной твой загул с олигархами! За Вальку буфетчицу, за её сраные макарошки с подливой для кошки!
АРКАДИЙ:Причем тут это? Я же живой человек! Я свободный! Я одинокий! Я на пенсии и ещё немного по выходным с детьми занимаюсь!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Он ещё немножко занимается? А сейчас, дорогие радиослушатели, не уехавшие на обетованные земли предков, для вас из еврейской поэзии (включает музыку, читает:)
Брэм Абрамыч Маймонид
Был всемирно знаменит.
Торговал в местечке нашем
Он кошерной манной кашей
И священною мацой
Под «шолом» Аниты Цой.
Под созвездием стропил
Он ещё немножко шил.
АРКАДИЙ:Я тебе, еще в «Педе», сколько раз говорил, что я не еврей, а чистокровный немец. Не еврей я! Мои предки приехали при Екатерине Второй из Польши, когда страну разделили австрияки, пруссаки и мы… То есть вы! Я что-то не слышал, чтобы богоизбранные в баскетбол играли. Они в основном на скрипочках да при банках возле кредитных историй у народа на нервах играют.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Тогда из польской поэзии. Ты же знаешь, я к пшеками за товаром ездила, когда вся страна челночила. ПрОшу, панОве! ДИшай пАни бЕндже хандловАть рУжным товАром! На рАже моментАльне мЕлодекламация штУки поэтИчной!
Польский шляхтич Брэм Баскет- о-Больский
Жил в именьи на гмине Поморской.
Утром трубку в халате курил,
Оперевшись на древо перил.
Теша гонор всепольский и «паньский»,
Ездил в бричке на рынок он Гданьский.
Не спеша обходя каждый ряд,
Всё искал баскетбольней наряд.
АРКАДИЙ:Сейчас я буду тебя мочить! (Ищет шланг, бегает по участку пытаясь включить воду.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (забежав за дом Аркадия, выключает общий рубильник, снимает с веревки его сохнущую простынь):
И не такие меня мочить пытались! У меня, как с польской таможней, погранцами или кондукторАми в их допотопных электричках, проблемы начинались, я уходила в непонимашки и начинала читать свои стихи. Они слушали, слушали и отпускали. «МлОда дивчИна – кобЭта лАдна». Вот они-то искусство моё понимали. А ты – идиот!
АРКАДИЙ (пытаясь понять, почему не течёт из шланга вода):Идиот? Это, кажись, Тургенев написал? Повесть там или роман?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Аркаша! Идиот – это болезнь! И она у тебя не лечится!
АРКАДИЙ:Вспомнил! Достоевский!
(Наталья Николаевна насмешливо наблюдает, как у Брема не запускается водяной насос, сама, запахнувшись в простынь, как в римскую тогу.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:О, Великий знаток литературных шедевров! О, Великий поливатель огородных грядок! О, триумфальный Победитель алчущих услады женщин! Сейчас для тебя открывается сокровищница античной поэзии! И это будет моя маленькая месть за твою беспросветную дремучесть. ПомстА за твОе глупОты!
Сенатор античный – о, Брэмус Игнорум! –
У моря сажал кабачки, помидоры,
Чеснок и капусту, фасоль и горох.
Он был в этом дока и истинный бог.
У древней Салоны, в окрестностях Сплита,
Он жил беззаботно судьбою пиита.
И сам император, что кушал с ножа,
СвеклУ и капусту его обожал.
(Аркадий хватает баскетбольный мяч и запускает в Наталью Николаевну.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (увернувшись):Там еще на два листа древнеримская история про тебя. Верумтамен нон игноратум. Месть за твое незнание! Это настоящая латынь, Бремус!
АРКАДИЙ:И что я у тебя попрек гола встал?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А ты не помнишь, как в 1985 году нас – лучших студентов пединститута – отправили на двух «Икарусах» в Москву? Международная Универсиада в столице. Мировое событие всего прогрессивного человечества. Я тебя умоляла тогда пойти со мной на гастроли японского театра Кабуки в новое здание МХАТА на Тверском? А ты что ответил?
АРКАДИЙ:А я что ответил? Да, чёта не помню!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: «Да, чёта не помню!» Зато я всё помню, тупой ты Хенде-Хох! Как сейчас картинка перед глазами. Стоишь ты такой, в приталенной клетчатой рубашке-батнике и клешах джинсовых, возле башни олимпийской гостиницы в Измайлово, корпус «Бета», и ехидно так через губу мне: «Поэтесса! Своей НабУковой ТОской и Лебединой РиголЕттой ты и дома меня достала! Пусть катится весь этот театр оперы – в балет... Отвянь!» Вот тогда-то в Москве ты со своей Леркой и снюхался. На ВДНХ, в цирк на Воробьевых горах да в зоопарк её, как Каштанку, на веревочке таскал. Я все знала! Я страдала! Получи за это! Стих про тебя, сволота заморская, из японской поэзии:
Брем-сёгун из рода Токугавы
В джонке плыл на остров Окинава,
Ковыряя хмуро ланч-пакет.
Был сёгун красивый и отважный,
Брал с боями Осаку раз дважды
И на Фудзи лазил налегке.
Прибыл Брем на пристань Окинавы!
Начались забавы и халявы:
Фунги, фУго, тёплое сакэ,
Днём – Сумо, а вечером – Кабуки,
Где в тоске заламывая руки,
Мужики кричат на сквозняке…
АРКАДИЙ:Там, небось, тоже японский рассказик на целый вечер?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:А как ты угадал?
АРКАДИЙ:Ты коротко не умеешь. А что, ты сама романы с парнями не крутила? Твои-то похождения вся общага обсуждала.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Да, я была девушкой видной и на выданье. И всё это потому, что ты меня отверг. Я ревностью мучилась. Я мстила! Я знала, что ты Леркой своей круглобокой увлечен. Я хотела тебя злить, дразнить, чтобы ты видел, как я легко могу завоевать любого!
АРКАДИЙ:Чтобы, типа, осознал и раскаялся?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Да! Чтобы и осознал, и раскаялся!
АРКАДИЙ:Ты вела себя, как шлея последняя! Я, может, поэтому с Леркой-то и остался. Мне стыдно было за тебя. Зачем только ты годами всю эту дребедень на разные манеры литературные писала? Кому нужна эта галиматья?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Мне и тебе! Когда ты и я умрем – стихи останутся в вечности.
АРКАДИЙ:Нафантазировала ты себе, Чиполлина, страстей полный чемодан без ручки!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Я любила тебя! (бросает в Аркадия мяч, который достигает цели) На, получи! Сердцеед ты поганый!
(Ставит на бочку с водой крышку, взбирается на нее. Включает музыку фламенко и начинает танцевать, выстукивая ногами ритм.)
Месть и страсти из испанской поэзии:
Ревнивый идальго дон Брем – каудильо –
В каком-то там веке чудил на Севилье.
Его дама сердца – краса Изабелла –
Любила лимоны, грейпфруты, помело,
Туроны, паэлью (что тоже неплохо),
А после из кубка лечилась Риохой.
Ночами катаясь у моря в карете,
Купалась нагая... что видели дети...
Пора завершать нам историю всё же...
О Бреме, тореро, о бабе и Доже.
(Под музыку демонстративно показывает различные гимнастические упражнения: воображаемый танец с лентой, кастаньетами, веерами. Это почти стриптиз. Аркадий пытается длинной рукояткой швабры спихнуть с бочки Наталью Николаевну.)
«Приблизился горнист Картонкин
И дунул, что есть сил в трубу.
И зазвенели перепонки,
И лес ответил им «зер гут»!
Ну, что ты, что ты мне сделаешь? А! Помогите! Девушку невинности лишают! Сейчас как пойду, как позвоню в Австрию. Всё про тебя расскажу, как ты один тут без тёток бесишься. Пусть тебе стыдно будет! Бремопитек ты воинственный!
АРКАДИЙ:Не баба, а сущее наказание сил тьмы!
(Аркадий, не найдя причину неработающего шланга, от отчаяния поливает Наталью Николаевну из стоящего ведра с дождевой водой. Закрывает глаза. Музыка останавливается.)
Ом… Ом… Ом… (медитативная мелодия, пауза)
ГОЛОСА ЗА СЦЕНОЙ (скандируют и хлопают в ладоши):
- Браво-о-о! Браво-о-о! Браво-о-о!
- Немец, не трогай её!
- Врубай музон!
- Пусть читает!
- Ваще, бомба!
- После «Балтики» восьмерки так заходит. Качает не по-детски!
- Чемоданова, давай, жги!
- Ещё! Ещё! Ещё!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (вся мокрая): Видишь, пан Спортсмен! Они услышали меня! Они приняли и поняли моё творчество! Люди! Вот стою я перед вами вся мокрая, простая поселковая поэтесса! Не судите меня строго! Я делаю, что могу, и пусть будет, что судьбой предначертано, и случится, что дОлжно! И в завершении, на бис, для наших зрителей прозвучит кантата на средневековую лютневую музыку из поэзии менестрелей.
ГОЛОСА ЗА СЦЕНОЙ:
- Давай, давай, давай!
- Еще! Еще! Еще!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Прекрасный рыцарь Брем О’Лот –
Опора королей,
Среди лесов, среди болот,
Невспаханных полей
Жил одиноко, словно крот,
Как заклинатель змей.
Он набивал жратвою рот,
Крича слуге: «Скорей!
Ты долго возишься, урод!
Бургундского! Налей!»
ГОЛОСА ЗА СЦЕНОЙ:
- Браво!
- Бис!
- Молоток!
- Чемодан!
- Ты – зажигалка!
- Брем – ты крутой!
- Немец! Проставляйся!
- Твой день!
- Ты – звезда!
- МикОша! Ты хорОша!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Спасибо, мои родные! Спасибо, мои сердечные! Вот только из-за этого дурака вся тетрадка промокла. Но у меня в компьютере тексты стихов надежно сохранены. Приходите! Я всем распечатаю и на телефоны, и на почту разошлю! А вот тебе, Бремоноид – фиг! Забирай свой мегофонум!
(Гул толпы постепенно стихает. Люди расходятся.)
АРКАДИЙ:Себя только и слышишь, да своё «нетленное» творчество… Его бутером нах брот не намажешь… Und du kannst keine Gedichte essen. Стихи кушать нельзя!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Ты так ничего не понял и не почувствовал. Мне жаль тебя, Цитрус-повелитель оранжевых баскетбольных мячей.
(Звонок из Австрии. На экране появляются внуки.)
ВНУКИ:Дедушка! Бабушка! А папа маме стих написал. Бабушка! А почему ты такая мокрая? У вас что, так жарко?
АРКАДИЙ:Это ваша бабушка плакала о своей девичьей неразделенной любви. (уходит)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Представляете! Я, правда, рыдала, как маленькая. Вот платье и намокло!
ВНУКИ:Бабушка! Ты снова над нами шутишь?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Не шучу! Давайте, читайте, что там написал отпрыск стихо-ненавистника из приезжего племени Бремоф! Как стихотворение начинается?
ВНУКИ (читая по бумажке):
«Если звать тебя фрау Микоша!»
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:А с чего это папа маме вдруг стихи написал?
ВНУКИ: Мы с мамой и папой играем в добрые дела. Перед сном они приходят к нам в спальную, и каждый рассказывает, что сделал доброго за день…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: И?
ВНУКИ: Папа поругался с мамой! Но потом решил к ней подлизаться! И помириться. И еще у нас в городе в супермаркете «Билла» работает негритянская тетя! Самая настоящая! Она вся черная. Папа называет её «шоколадка». А мама всегда говорит – «твоя шоколадка». А мы хохочем! Твоя шоколадка! Смешно, правда?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Смешно! Поняла! Давайте, читайте!
ВНУКИ (читают с листа, на обратной стороне которого напечатаны какие-то компьютерные формулы)Стихотворение нашего папочки для нашей мамочки:
«Если звать тебя фрау Микоша –
Это значит такая судьба!
Кличут так лишь породистых кошек
И щенков дорогущих собак.
Если звать тебя фрау Микоша…
Не Брунгильда, ни мисс Гамильтон…
Значит в Билле и Альди три блошки
(Бабуля, это у нас так магазины называются!)
Скидок стырили тучный купон.
Там меня африканская баба
Ждёт... возможно забыла... не ждёт?!
На неё реагирует слабо
Весь мужской худосочный народ.
Я с тех форм шоколадных рыдаю
И за этим хожу в магазин,
И в кондитерском пряником таю,
И потею средь яблок и дынь.
Для баланса мне пани Микоша
Видно силами с Выше дана...
Она ходит к Дунаю в галошах
И не пьёт, с кем попало, вина.
Она слово, как ножик, применит,
Чтоб вернуть точный смысл бытия...
И звенят на ошейнике звенья
По-немецки: «Нах... шнелле... я... я!»
Здорово, да?! Скажи, бабуля? Бабушка, ты плачешь?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Соринка в глаз попала… Не зря я с вашим папой русским и литературой занималась.
ВНУКИ: Бабушка! Всё. Мы побежали. Нас папа зовет.
ГОЛОС ГЕНРИХА БРЕМА: Зачем утащили стихотворение? Оно ещё не закончено!
ВНУКИ: Мы бабуле читали.
          (Гудки. Видео отключается)
АРКАДИЙ (выходя с мячом из засады, где подслушивал):Вот и сын по скользкой поэтической дорожке пошел. Не дай бог, и бизнес свой программный забросит… Когда одна поэзия в голове – уже не до семьи и не до заработков.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Я всю жизнь ночами в стол сочиняла и тяжело работала, чтобы выжить. Ничего, и они проживут. Эдгар – умный мальчик! А стихи его по всем законам ремесла хорошо написаны! Хвалю!
АРКАДИЙ:Вот это и настораживает. (напевает песню Высоцкого) «Обложили меня. Обложили. Колют весело на номера…» (пауза) Доктор Гаев звонил. Велел тебе передать, что приехать на рыбалку не сможет. Что-то у него случилось… кажется, в семье. Он очень извинялся… Сумбур нёс какой-то.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Сумбур вместо музыки! Знакомо…
АРКАДИЙ:Он что, на тебя запал? Или ты не него? Он же женат вдребезги.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Ну и что! Любовь нельзя посадить под замок, как кролика. Она как рыба – плавает, где хочет и может. Знаешь, Цитрус! Просто я только сегодня вдруг поняла, что человек, с которым ты живешь, должен быть всегда твоего размера.
АРКАДИЙ:Как это? Не понял! Можно поподробнее?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Можно! Но завтра! Я устала, Аркаша! Топала годами в гору, как навьюченная лошадь, и, наконец, на закате добралась к крепостным воротам. А там и рыцари, и бал во дворце. Слышал, как люди мне за забором хлопали? Признаюсь – окрылена успехом, но поэтов народная слава быстро утомляет. Спать пойду. Не серчай! Позвони Гаеву и скажи, что Рыжая Бестия не заметила потери бойца. Пусть он и дальше проедает своё имение на леденцах.
АРКАДИЙ:На леденцах? Не люблю, когда ты загадками говоришь.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
«И сойдутся у края Вечности.
Две души нелюбовь испытавшие,
И к последнему краю пришедшие,
Стосковавшиеся, настрадавшиеся,
Но свою половинку нашедшие,
Как пипетки да склянки аптечные.»
Мечты и философия, сосед Бремус Игнорум! Не надо меня никому любить. Сначала бы самой полюбить себя… а уж потом… (Сцена постепенно темнеет. Восходит большая белая луна) Полнолуние, однако! Чтобы это значило? (уходит)
АРКАДИЙ:Все вокруг твердят про любовь! Как помешанные… А что творится в душе мужика, когда он остаётся один… никто не знает. Пойду одиноких кроликов вместе посажу. Пусть хоть они будут счастливы… Полнолуние! Понятно, почему поэтессу на турнир понесло… Как же тебя, Чиполлина, много… как же много…
(Уходит, забирая ведро, где колотится кролик. Затемнение. Звучит песня на стихи Джоэла Холмса в переводе Бориса Полоскина в исполнении Сергея Никитина.)
Я люблю, я люблю, я люблю, я люблю –
Слов других я найти не могу.
Я люблю, я люблю, я люблю, я люблю –
Досада в углах твоих губ.
Я люблю, я люблю, я люблю, я люблю –
Твои пальцы играют мотив.
Не люблю, не люблю, не люблю, я люблю –
Ждут – надо идти!
Проходит жизнь, проходит жизнь
Как ветерок по полю ржи.
Проходит явь, проходит сон,
Любовь проходит, проходит всё.
Любовь пройдёт, мелькнёт мечта,
Как белый парус вдалеке,
Лишь пустота, лишь пустота
В твоем зажатом кулаке.
( Свет в доме Натальи вначале песни зажигается, затем гаснет.)
                Затемнение.
                --------
                ДЕНЬ ШЕСТОЙ.
                ЧЕТВЕРГ. УБОРКА ТЕРРИТОРИИ.

(Музыка. Звук электрички. Утро. Поют, чирикают птички. В доме Наталья Николаевна открыта дверь. К косяку прислонены швабра, веник, ведро, половая тряпка. В доме уборка, стирка. Наталья Николаевна в халате, после душа. На голове тюрбан из махрового полотенца, к уху прижат мобильник. Она выносит во двор таз со свежевыстиранным бельем)

НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Развешивает белье на веревке, прижав телефон к уху) Анна непростой человек! Я тебя понимаю! И ты, чтобы мысли дурные в голову не лезли, займись чем-нибудь - спортом, поэзией, а не только компьютером. Бери пример с отца. Стихи, кстати Аньке, хорошие написал – молодец, мне понравились, хвалю. Продолжай в этом духе.
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: Есь хто живой на хате?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: И Аньку с собой тащи в стихи, в спорт! Она думает, если деньги есть - всё купить можно. Не все!
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: (Стучит об забор с другой стороны дома) Николавна! Обрати на мене вниманиё!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Подожди! Дай с Австрией договорить!
ПАНТЕЛЕВНА: (Входит во двор) По пол дня, с австрияками раговариваш, а бабка тут вся на нерьвах.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Все, Эдгар, говорить не могу, Пантелевна пришла. Пока.
                (Гудки отбоя звонка)
ПАНТЕЛЕВНА: Не достучалася, не докричалася, сама припёрлася. От внучке моёй веночек ромашков тебе донЕсла. Слушала она вчора твой концерт, пондравилось. От ней вот подарочок! 
                (Передает Наталье венок из ромашек)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Спасибо, мило… (Надевает венок себе на голову) Ты тоже лихо вчера частушки отплясывала!
ПАНТЕЛЕВНА: Народно творчиство… Немец-та, твойнай таперя хде?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: На речке, наверно, с утра сидит.
ПАНТЕЛЕВНА: Я яму брымкала, брымкала. Недоступнай он! И рыбным охотникам звякала. Нету яво при озере, не обьявлялси.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Странно. В Казань может на электричке уехал?
ПАНТЕЛЕВНА: БУхай ему в дверь!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Подходит к двери Аркадия, стучит, прислушивается) Тук-тук-тук… Это я.
ПАНТЕЛЕВНА: Шибчей бУхай!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Стучит сильнее) Не слыхать. Тихо.
ПАНТЕЛЕВНА: Помер што ли?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Типун тебе на язык…Куда-то телефон свой засунула?!
       (Ищет телефон. Звонок телефона в кармане её халата)
ПАНТЕЛЕВНА: Енто я набрала. В подоле заливатси.
             (Наталья берет телефон, отключает Пантелеевну, ищет, кому позвонить)
(Открывается дверь. На пороге заспанный, голый и завернутый в простынь, как гражданин античного Рима, стоит Аркадий)
АРКАДИЙ: (Потягиваясь, зевая): Чего тарабаним?
ПАНТЕЛЕВНА: Просыпайси, милай город - сердце родины моёй!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Подходит к Аркадию, надевает на него венок из ромашек, подаренный Пантелевной) Две вольные пташки, здесь и сейчас, очень страдают, скучают без Вас.
АРКАДИЙ: Заспался слегка.
ПАНТЕЛЕВНА: Рыбу поймать шибко надоть. До электрички ужо с гулькин нос.
АРКАДИЙ: Время к обеду, клева нет. У утрешних рыбаков могу поспрашивать?
ПАНТЕЛЕЕВНА: Хорошо ба.
АРКАДИЙ: Иди на станцию. Бронируй место. По деньгам потом разберемся.
ПАНТЕЛЕВНА: Всё! Побёгла… Покедова!
(Пантелеевна убегает. Аркадий снимает с головы, венок из ромашек, идет переодеваться. Наталья Николавна входит на веранду, заглядывает в дом Аркадия)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Аркаша! Завтра внуки прилетают, а у тебя бедлам и разгром. Орднунг требуется.
ГОЛОС АРКАДИЯ: Ничё, мне сойдет.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Эдгар звонил. Время прилета сообщит, как в самолет сядут.
АРКАДИЙ: Отлично!.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: И клетку кролям закончить бы надо. Для внуков же.
АРКАДИЙ: (В спортивном костюме выходит из дома, идет в сарайку, выводит велосипед) Закончу… В берлоге у меня чисти, скреби, отмывай, но вещи мои не трогай. Я хоть знаю, что, где лежит.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Буду стараться.
АРКАДИЙ: Вернусь, займусь клеткой. Покедова!(Уезжает на велосипеде)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (заходя за дом к электрощитку):
Включаем воду! О, чудо! Аллах услыхал мольбы правоверных! Воды горных ручьев наполнили арыки живительной влагой… Идем теперь исследовать чертоги сказочного бога Баскетболуса! (чихает внутри дома) Апчхи! Ну и пылища! Работы тут минимум на полдня. (звонок) Алло! Да, Аня! Я тебя слушаю! Чихаю от пыли… Да от пыли… Нет, не заболела! Уборкой занимаюсь у Брема Аркадия Генриховича!
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Кстати, о Генриховиче… Ты утром общалась с моим мужем. Что говорил?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Собратьев по оружию не сдаю. Что по Аркадию?
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Вы должны пожениться!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Кто с кем?
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Ты и Брем старший!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ух! Интересно… А, его ты спросила?
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Об этом позаботится его сын.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА С чего, вдруг решила, что нам нужно жениться?
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Из общей пользы!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А, любовь? Брем же меня не любит… Или любит по-твоему?
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Любит, не любит, какая разница!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Я-то готова. Но он же живой человек!
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Мама! Это-сделка! Вы женитесь. Получаете бумагу о браке.
Я привожу внуков к вам на все лето, присылаю пригласительные, вы получаете визы, летите к нам в Хайнбург, я подаю бумаги на воссоединение семьи и всё! Вид на жительство у вас на руках.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А, дальше?
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Можете жить где хотите - у нас, на колдовском вашем озере. По миру путешествовать, наконец.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: На какие шиши?!
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: За счет государства!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Нашего?
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: От вашего ничего путного не дождетесь. От Австрийкского конечно… Их либеральное законодательство имеет дырки, через которые можно, став гражданином, сидеть всю жизнь на пособии, и пенсию приличную потом получать. Я эту схему проверила - знаю, как! Затраты минимальные: визы, перелеты, госпошлина!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не знаю… Не готова я, как-то.
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Полдня на готовность! Или «да» или «нет». Иначе сдаю билеты, и мы летим напрямую в Питер. Дедлайн сегодня в 22.00 по-вашему времени. Яволь?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Яволь. Вон Брем идет.
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Ему вечером сын позвонит, разжуёт мой замысел. А пока ты начни - мягко, по-женски, включи обаяние… Всё. До вечера! Дедлайн в 22.00
                (Длинные гудки отбоя звонка)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Содержательный разговор… Купим деревеньку, заживем помаленьку…
АРКАДИЙ: Привет!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Давно не виделись.
АРКАДИЙ: Рыбу Пантелевне организовал. Что нового?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ты должен на мне жениться.
АРКАДИЙ: Не понял.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Время на принятие решения сегодня до 22.00. Это Дедлайн! (Включает шланг, зажимает пальцем воду. Поливает пространство над собой зонтиком из мелких брызг, чтобы прийти в себя)
АРКАДИЙ: Ты что? Рехнулась? (Закрывает вентиль шланга) Анька накрутила?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не видать нам иначе внуков от слова «совсем».
АРКАДИЙ: Сыну сейчас позвоню!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не надо.
АРКАДИЙ: Что происходит-то?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Моча Аньке в голову вдарила. Требует, чтобы мы поженились!
АРКАДИЙ: Зачем?!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Если согласимся, внуков после Питера на все лето к нам привезёт. Вид на жительство в Австрии получим. Жить можем там или тут, путешествовать по белу свету. Воссоединимся, якобы с их семьей, получим в Австрии пособие, пенсию. Вот такая её комбинация.
АРКАДИЙ: Круто… Надо думать…
 (Смотрит в мобильнике на часы – звук хода часов, времени)
Думай, Аркаща, думай… Думай, думай… Кажись, надумал!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Излагай.
АРКАДИЙ: Они – «якобы», и мы – «якобы».
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Объясни.
АРКАДИЙ: «Якобы» поженимся… Австрия, буржуйская пенсия, внуки у нас. Обещать - не значит, исполнить! Анька нас плющит, мы вправе устроить ей «малый кроссовер».
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Это как?
АРКАДИЙ: Сrossover dribble — переброска мяча с руки на руку, за головой, между ног, для запутывания противника. Владея мячом, обходим защиту и отправляем мяч прямо в корзину!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Интересно. Есть план?
АРКАДИЙ: Почти…  Женимся – «якобы», пишем бумагу!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Какую?
АРКАДИЙ: Тащи папир, бляйштифт, шрайбен махен, будем писать.
(Наталья Николаевна убегает в свой дом, возвращается с ручкой, листом бумаги)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Готова, диктуй!
АРКАДИЙ: Значит так. Пишем… «Я Наталья Николаевна Микоша… В девичестве Чемоданова. Дата, год, место рождения… В здравом уме и твердой памяти, заключаю сей фиктивный брачный контракт с Бремом Аркадием Генриховичем. Дата, год, место рождения… Для противодействия алчным устремлениям моей дочери Анны Семеновны Микоши… Дата, год, место ее рождения. А также для реализации своих законных гражданских прав в деле общения с родными внуками. Считаю данный брак… Вынужденным. Не действительным! Восклицательный знак! Дата. Число. Подпись. Я, кстати, родился 12 апреля 1961-го года, в день Космонавтики. В день Космонавтики писать не надо!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Овен, значит… Баран.  А я Водолей.
АРКАДИЙ: (Протягивая руку) Очень приятно! Будем знакомы!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: И зачем нам эта бумага?
АРКАДИЙ: Чтоб крепче спать! Давай документ… Подпись поставь!
   (Наталья Николаевна ставит подпись, отдает бумагу. Аркадий уходит в дом. Выходит оттуда в шляпе, пиджаке и галстуке на голой шее)
АРКАДИЙ: Трам-пам-пам! Теперь можно смело топать в ЗАГС! Прямо сейчас! Пусть везут к нам внуков, и пенсион в Австрии делают.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Какой ты вум-ный! 
АРКАДИЙ: Что есть, то есть!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А ты, правда, на мне женишься?
АРКАДИЙ: Конечно! Вишь, как принарядился?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Вижу… И слово даешь?
АРКАДИЙ: Так точно!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Можно, я тебя поцелую?
АРКАДИЙ: Рановато ещё.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Я же невеста! Скоро буду жена… Платье белое! Букет кому-то, как кину!
АРКАДИЙ: Эмоции, особенно женские, мешают стройному замыслу. Букет и платье – это как раз лишнее.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Ну, вот! Вечно ты всё испортишь своим холодным рассудком. Уж и помечтать нельзя.
АРКАДИЙ:
Управление финальным раундом «Внуки в гостях на колдовском озере» принимаю на себя. Слушайся поступающих команд. Никакой поэтической самодеятельности.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Слушаю и повинуюсь, мой господин! Но клетку требую закончить, пан Баскет-о-Больский! Раз обниматься со мной не мечтаешь, я пошла работать прачкой-убирачкой. Ринусь отмывать панскую усадьбу. В рабочее переоденься, жених!
АРКАДИЙ:
Сама переоденься, невеста! И тюрбан этот махровый долой! Но сразу предупреждаю: на берегу станем мужем и женой, жить будем как прежде жили, друг дружке не мешая.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Как? А дети, кухня, церковь?
АРКАДИЙ:
Киндер, кюхе, кирхен? Даже и не думай! «Кошка с мышкою друзья – и поэтому нельзя!» Хотя кухню, пожалуй, оставим… Люблю вкусно пожрать.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Ты тоже что-то в рифму заговорил. «Кошка с мышкою друзья – и поэтому нельзя!» Хотя стишок плохой, неправильный.
АРКАДИЙ: Иди, работай, этой прачка-убирачка!
(Оба расходятся, начиная работу. Наталья Николаевна включает музыку, одевает рабочий халат, берет веник, ведро, швабру и решительно идет в дом к Аркадию. Слышно, как на заднем дворе Аркадий пилит и стучит молотком.)
ПАНТЕЛЕВНА: Николавна! А Николавна! Ты дома, ли чё ли?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (из дома Аркадия):
Да здесь я, здесь!
ПАНТЕЛЕВНА:Рыбы сёдня мигом продалися… (себе) Вона ужо и дом яво захватила. Прытка баба! Выхоть, чё покажу!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (выходя на порог с тряпкой)Ну?
ПАНТЕЛЕВНА:Баранки гну! Письмецо тоби! Пляши, давай! «Письмецо от внука получил Федот…» Почтальонша Алена возля станции прямо до рук казала врУчить. Ёй самой топать сюды ленивишно. Алена – жопа зелёна!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Да, бросьте! Кто мне может писать?
ПАНТЕЛЕВНА: Дык, ужо не знай? МОже жоних какой заморский але детя твоя незаконные, хде, не то, брошенныя?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Глупости! Внуки и дети ночью в Казань сами прилетят. (идёт в сторону забора, где находится соседка.) Пантелевна! Просьба! Письмо в целлофановый пакетик заверни и засунь мне в карман халата. Руки у меня грязные, сырые! Уберусь, вымоюсь и в спокойствии прочитаю.
ПАНТЕЛЕВНА: Может чё важно? Ты ба щаз …
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Некогда! Работы пруд пруди! Еще пироги к вечеру стряпать.
ПАНТЕЛЕВНА: Моё дело предлОжить… Пошла я вздрямну опосля коммерций. Всю душу энти приезжая у мня вынямають. Завсягда хочуть задарма рыбки взять. Но Пантелевна сваво антересу не упустить… и обману карману свому не допустить! (Слышны шаги. Уходит. Пронзительный телефонный звонок дочери.)
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Мама! Что решила, время идет! Брем знает о моём предложении?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Правильней сказать - ультиматуме. Знает. Выслушал, промолчал, кролям клетку делает.
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Ясно… Мужчина в процессе решения. Придется ускорить ему мыслительный процесс.
                (Гудки отбоя звонка)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Занервничала… (Уходит трудиться в доме Аркадия)
    (Звонки на телефон Аркадия. Аркадий с телефоном выходит во двор)
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Привет, батя! Что делаешь?
ГОЛОС АРКАДИЯ: Дом для ушастых готовлю.
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Николаевна с тобой говорила? Про оформление отношений?
ГОЛОС АРКАДИЯ: Чьих?
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Ваших! С Натальей Николаевной.
ГОЛОС АРКАДИЯ: Мы с ней давно уж оформлены - в приличных,дружеских отношениях.
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Нет, ну… Чтоб вы пошли завтра в ЗАГС и там расписались?
ГОЛОС АРКАДИЯ: Мы с ней эти темы не обсуждаем.
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Почему?
ГОЛОС АРКАДИЯ: По кочану.
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Из-за мамы?
АРКАДИЙ: Догадайся с трех раз… Раз… Два…
ГОЛОС СЫНА ЭДГАРА: Не надо! Понял. Извини.
АРКАДИЙ: Извиняю.(Гудки отбоя. Аркадий кричит) Никола-ев-на-а!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Выглядывает из дома Аркадия) Слушаю, гер Брем!
АРКАДИЙ: Сын позвонил.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что нового?
                (На оба телефона звонки из Австрии)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Тебе.
АРКАДИЙ: И тебе… Трубки не берем!  Работаем!..
(Музыка – тема Золотого озера.Из дома в дом бегает с «орудиями» уборки Наталья – что-то выносит, выхлопывает, вытирает, наливает чистую воду, выливает грязную. Аркадий носит фанеру, доски, бруски. По очереди - то тому, то другому звонит телефон.Стук в забор Пантелеевны.)
ГОЛОС ПАНТЕЛЕВНЫ: Вы чё, ироды, с дитяма побалакать не хочитё? От Аньки вот звон… С маво пообщайси. (Передает свой телефон Наталье)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Отойдя в сторону, почти шёпотом) Алло! Да, Анечка, слушаю… С утра в домах убираемся, клетку кролям делаем, к вашему приезду готовимся! Музыку включила, звонков не слышала… Да, да... Поняла! С Бремом говорила, предложила сделку, пока без ответа. Свободу мужскую потерять боится. На озеро поехал рыбачить, телефон свой не взял.   (Из сарайки, выходит с пилой в руке Аркадий. Наталья Николаевна отчаянно машет ему рукой. Он прячется. Наталья в телефон) Хорошо! Сделаю! Перезвоню. (Гудки отбоя. Отдает Пантелеевне телефон) Наталья Николаевна отчаянно машет ему рукой. Тот прячется.)
Я всё поняла! Всё сделаю, как ты сказала. Сразу же перезвоню. (Длинные гудки. Говорит себе по-польски). Чешчь на рАже. До услышАнья! МАтка Босха! До пердОле!
(обращаясь к Пантелевне) Спасибо, что пришла, родная! И как бы мы без тебя, Пантелевна, тут жили… Горя бы мыкали!
ПАНТЕЛЕВНА:И не благодари, не благодари… а вот опосля рыбкай да кулебякой попотчуй старую.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Иди, иди, Пантелевна! И рыбы принесу, и пирогом побалую!
ПАНТЕЛЕВНА:Спасибки, кормилица! Побреду до свойной хибары. (уходит)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Цитрус! Она ушла! Выходи! Быстро ноги в руки. Валим на озеро. Черт с ней с уборкой и с кроличьим домиком. Пусть так зУзики любятся… без комфорта. Хватай удочки, ведро. Я беру купальник, и полетели. Выкатывай велик!
(Оба бегут в свои дома. Быстро переодеваются. Аркадий берет удочки и ведро. Садится на велосипед, Наталья Николаевна кидает полотенце и купальник в ведро для будущей рыбы.)
АРКАДИЙ: Ведро-то рыбой воняет.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А плевать! Один раз живём! Нас не догонят!
АРКАДИЙ: Погнали!
(У обоих, как по команде, начинают верещать телефоны. Наталья Николаевна и Аркадий, уезжают за кулисы с криками «Э-ге-гей! Звучит песня Тату – «Нас не догонят».)
                Затемнение.
                ---------------------------
                НОЧЬ. ПОЛНОЛУНИЕ.

(С Колдовского озера возвращаются Аркадий и Наталья. На шее Натальи полотенце, она везёт велосипед, на котором горит фонарик. Аркадий с удочками и тяжелым ведром с рыбой, идет рядом. Оба в мокрых купальных костюмах.
АРКАДИЙ: Какая полная луна! Желтая и большая, как мамина тарелка из майсенского фарфора.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Ты на глазах меняешь унылый рационализм своего характера на притягательный образ немецкого романтика…
АРКАДИЙ: Ты тоже меняешься…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Как это понимать?
АРКАДИЙ: Не пулемётишь стихами, хотя бы …
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Вода ночная такая теплая… последний раз я тут купалась, когда институт закончила… правда совсем голая.
АРКАДИЙ: Я тоже всегда голый по ночам купаюсь. А рыба сегодня на редкость глупая, сама на блесну лезла…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Ты нудист? Не ожидала!
АРКАДИЙ: Я – натурист! Люблю всё натуральное! Чешское пиво, еду, чистую воду, лес и пышных женщин…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Так, значит, я тебе нисколько не нравлюсь?
АРКАДИЙ: Ну, почему же… Но…
(продолжительный телефонный звонок)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: О, Анька звОнит… Телефон берем? А то она мне за день кучу сообщений наприсылала. Но я не отвечала, молчала, как рыба.
          (Снова настойчивы телефонный звонок)
АРКАДИЙ: Узнай, чего хочет?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Замуж выдать за хорошего человека.
          ГОЛОС и видео ДОЧЕРИ АННЫ: Мам! Ты где?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Была на озере, возвращаюсь домой.
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Вижу… Ты не одна … И не одета?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: С матерями в возрасте, такое бывает… К сожалению, редко.
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: К сожалению... Мы в аэропорту, прошли регистрацию, сидим в зоне вылета. Эдгар пишет свои коды, нули, единицы. Рейс задерживают.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: А, внуки?
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Спят на диванах! В Казань прилетим поздно, может под утро. Проснемся, позавтракаем, сходим на экскурсию и двинемся к вам. Эдгар мечтает на электричке, как в детстве между елей и сосен по родным местам прошвырнуться. Я - против! Хорошо, что по ночам вместе купаетесь! Зачёт вам! Чао-какао!
                (Гудки отбоя)
АРКАДИЙ (себе): И тебе, Аня, не хворать! И у Анны тоже в рифму…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (перекрестившись):
Удачного полета моим внукам! (повторяя за дочерью) Чао-какао! Это зачёт!
«Собака по имени Чау
На завтрак любила какао
И косточку в миске,
И в тесте сосиску,
А больше всего –
Хозяина своего...»
АРКАДИЙ: Из тебя снова стихи попёрли? Чиполлина! Где бы ты не появлялась, в пространстве обязательно ты или люди сыплют стихами. Их у тебя – что как у дурака фантиков!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: «Но больше всего – хозяина своего...» Молчу! Отныне ты – мой хозяин!
АРКАДИЙ: С чего это?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Мы же скоро муж и жена…
АРКАДИЙ: Да это же, как будто… понарошку…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Совсем бабе помечтать не даешь! Хозяин!
АРКАДИЙ: Завела шарманку… Расходимся по домам! Объявляю отбой в баскетбольных и поэтических войсках.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
«Луна покоя не даёт
Мечтам и мыслям, и желаньям,
Пусть спит натруженный народ…»
АРКАДИЙ: «Иди ты, поэтесса, в баню…»
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Молоток! В рифму!
АРКАДИЙ: Кривые логарифмы… Все сегодня на стихах помешались. Полнолуние. Бесовское время. Нету меня! До утра не будить. Рыбу сама в бочку слей. Гутен нахт, майне фройндин!
(Уходит к себе. В доме включается свет. Наталья Николаевна идёт к себе, одевает рабочий халат, поднимает с трудом ведро, выливает рыбу с озёрной водой в бочку. Вешает ведро на дверную ручку двери Аркадия. Моет руки. Вытирает о халат и обнаруживает в кармане черный целлофановый пакетик, в котором лежит письмо. Включает свет на уличном столбе. В доме Аркадия свет гаснет.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Вот те на! Про письмо-то забыла.
Колдовское полнолуние, на колдовском озере…Кто бы это мог быть? Из Польши! Ума не приложу? Может, Ярек? Или Кшишек? Не уж-то Яцек? Столько лет прошло… Ого, тут листов много… По-русски? (читает) Дорогая Натуся! Пишет тебе твой потерявшийся в волнах жизненных обстоятельств бывший муж Сёма! Прости меня… (далее Наталья Николаевна, молча читает, перелистывая страницу за страницей) Прости меня, если сможешь! Я, по-прежнему, люблю тебя! Твой балагур-одессит и вечный должник, нежно любящий и отчаянно любивший тебя всегда, пан Микоша (себе) Картина акварельной кистью «Приплыли нА берег слонЫ, а с ними польские панЫ» Курва з ЛюблИна – свИнаж скотИна (бежит к дому Аркадия. Стучит в дверь.) Аркаша! Родненький! Спасай меня!
АРКАДИЙ: Что, случилось? (Выходит на крыльцо, замотавшись в простынь на голое тело)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Читай! Тут написано. Как дальше жить будем?
АРКАДИЙ: С кем?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Втроем! Мой муж объявился. Даже в жар бросило. Читай, я в душ.(Уходит в свой дом)
АРКАДИЙ: (Садится под уличный фонарь, читает письмо)  «Пан Сёма синьоре Микоше» … - Воскрес-не затерялся. Любопытно… - (Мычит читая лист за листом. Конец письма читает вслух) … «И вот теперь, получив свободу, я бросил ненавистную Польшу и мчусь на крыльях истинной любви к тебе, моя дорогая рыжеволосая, Нателла!»…Грамотно изложил. (Кричит) Пани Микоша! Нателла Николаевна!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Выглядывает из дома на веранду) Звал, или послышалось?
АРКАДИЙ: Вылезай! Счастье тебе привалило! Лишь бы здоровья хватило.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Появляясь тоже в простыне на голое тело с тюрбаном из полотенца на голове)
АРКАДИЙ: Садись! За жизнь потолкуем… (Наталья садится рядом, вытирая мокрые волосы полотенцем)Что ты от меня и от жизни хочешь?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: «Что хочу – о том молчу…» Это ты мне ответь мне, умный и всезнающий Брем-Булат удалой, Бог – он есть на свете или нет? Я вот в церковь хожу и молитвы к месту и не к месту, читаю! И на исповедь в городе к батюшке заглядываю, и свечки всем святым ставлю и на храм даю… и нищих денежкой одариваю, и всем людям помогаю… За что Бог со мной так? Бог… Он есть или нет?
АРКАДИЙ: Тебе решать – что и как?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Задницей об косяк! Всю жизнь работаю, как проклятая… Для Сёмки всё делала, как хотел, а он взял и в Польшу смотался. Другую нашел. Детей настрогал. Знала, что он ходок, но верила, дура… И Анька… Выходила, вынянчила, выучила… Она теперь мной командует.
АРКАДИЙ: Дочь же твоя.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Помолчав) Не моя.
АРКАДИЙ: Не понял.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Семён в Одессу умотал на закупки товара. Я одна, беременная, баулы тягала, и дотягалась. Преждевременные роды, ребеночка не спасли. Лежу, реву. Хотела Семена ребенком удержать, а вон оно как… Медсестра предложила девочку-отказницу взять. Девяностые годы, работы нет, зарплату не платят, детей заводить не хотят, в роддомах оставляют… Девочку выбрала рыженькую, чтобы как я… Без подозрений.
АРКАДИЙ: А Семен?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не знал, не узнал и никогда не узнает. Тебе только вот говорю… Вернулся через три месяца, как ни в чём не бывало. К ребенку – ноль внимания.
АРКАДИЙ: Где ты такого нашла?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: После диплома… Ты с Леркой, когда расписался, рванула в Одессу. Море. Солнце. Купаюсь. Загораю. О тебе забываю… В оперный вечером пошла. На потемкинской лестнице... Каблук сломался, он мимо спускался. Помог. До съёмного жилья на такси подвез. При деньгах был - контрабандой в порту уже тогда занимался. Стали встречаться… Обычный курортный роман. Потом он на поезд меня проводил. Сунул в руку пакет цветной, зарубежный. В пакете новенькие темно-синее джинсы «Монтана.»  - куча молний, нашивок, латунных блях… От них молодежь тогда с ума сходила. И письмо… Длинное, красивое… Прочла его в тамбуре, разревелась… Нет, думаю, всё – схожу на ближайшей станции, обратно еду.
Тут из вагона в вагон цыганка с ребенком… Взяла мою руку – «Не плачь, говорит, красавица. Если его подарок тебе впору будет, значит – судьба, сам к тебе скоро приедет.» И ушла… Умылась я, зашла в купе, померила джинсы, повертелась перед зеркалом…Впору, как влитые… Письмо ему накатала, конверт на остановке купила, в ящик почтовый бросила.
АРКАДИЙ: И что?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Цыганка права… Семен Микоша осенью приехал в нашу глухомань.
АРКАДИЙ: Это я помню… Для вас я тогда дом перестраивал, забор обновлял.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Джинсы те - «Монтану» в Одессе умельцы шили, Сема их сбытом заведовал. Женскую невинность мою вот так и оплатил… Дура была, молодая. Что с дуры возьмешь?
АРКАДИЙ: Любила его?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Тебя я любила…Харизматичного гения Пушкина… Ну и творчество своё. Говорила же, через стихи и выживала. А паном прохиндеем, Микошей, гордилась, ревновала, хвасталась перед подругами… Другие это чувства, низшего порядка. Так и годы за полтинник, словно солнце, закатились.
АРКАДИЙ: Про меня у тебя понятно… увлечение юности… Но Пушкина любить… это как в октябрята, пионеры, комсомол и партию вступить. Все тогда обязаны были это делать.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не скажи! Когда маму в психушку упекли, я ведь ещё маленькая была, отец сказки в стихах перед сном мне с сестрой читал. Я тебе говорила же, что он поэзию и великую русскую литературу до сих пор боготворит. Так вот, по ночам я часто просыпалась и видела его живьём.
АРКАДИЙ: Кого? Папу?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Нет, Александра Сергеевича! Сядет он напротив меня. Волосы растрёпаны. В волосах стружка, солома, щепочки. Сам в красной атласной косоворотке, кушаком подпоясанный, штаны на нём черные атласные и сапоги хромовые ваксой блестят. Ну и бакенбарды его знаменитые, а взгляд добрый и пронзительный… Сидит так, молча смотрит на меня… я глаза закрою и слышу – он мне говорит что-то по-французски… И так много раз было, пока я сама разом не повзрослела… месячные там начались… грудь сквозь трико пробиваться стала. А эту фразу на всю жизнь запомнила.
АРКАДИЙ: Какую?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Милое дитя! Всё у тебя будет хорошо! По-французски это звучит как, «Enfant mignon! Tout ira bien!» хотя языка этого я не знаю… так несколько слов из эстрадных песен.
АРКАДИЙ: А почему Пушкин к тебе в таком виде являлся, да еще с соломой в голове? Он же… (вспоминая слова)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: В цилиндре и в крылатке должен быть? Это имел в виду? Да?
АРКАДИЙ: Ну да…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Я тоже долго не могла понять… Думала, сказочные воспоминания детства. Наряд, дескать, мне привиделся из пушкинских сказок. Фантазии! Нет! Правда! Не так давно прочитала в воспоминаниях одного исследователя. Через много лет после смерти поэта, ещё живой кучер в Михайловском, рассказывал, что именно так барин и наряжался, когда подолгу жил в имении. В таком виде гулял в окрестностях, на ярмарки ездил, с нищими садился разговаривать, песни и былины калик перехожих слушал и сам подпевал.
АРКАДИЙ: Чудеса!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:Не то слово… А главное чудо у меня было в пятилетнем возрасте. Елки новогодние помнишь? Мы уже не у бабушки в Кировской жили. Отца сюда перевели. Все дети стихи должны были на празднике читать. Я учила «Мороз и солнце, день чудесный». Но когда дошла моя очередь, и я вышла в белом платье и с бантом, как кукла наследника Тутти, перед кругом детей и взрослых, то напрочь все забыла… Напрочь! И громко вслух, высоко задрав голову, прочитала вот это:
«Дающая Огонь и Сеющая Град!
Твой опыт сцежен из дождей осенних...
Он вымощен каменьями утрат,
То золотым песком приобретений...
Живи, тебе воздастся во сто крат
Средь прочих: и животных и растений...»
Пауза! Все офигели! У воспитательницы глаза, как у бешеной тарашки. Папа потом на меня бухтел, что я чуть праздник зимний не испортила. Стихи надо было Пушкина про мороз… И откуда тогда это недетское стихотворение в мою детскую голову упало? Бог его знает! Папа после ёлки по памяти весь текст записал, чтобы не забыть.
АРКАДИЙ: Надо же…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:И еще… я часто, уже в юности, себя представляла женой Пушкина. Даже знаешь, спала с ним в одной постели. Сны мне часто такие снились…
АРКАДИЙ: В смысле кекс, пекс, секс?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Цитрус! Какой ты все-таки пошляк… а еще замуж за тебя выходить придется.
АРКАДИЙ: Не выходи! Кто же тебя гонит?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Обстоятельства непреодолимой силы…
АРКАДИЙ: А серьезно? Как ты с Пушкиным – и без этого?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Я сплю себе одна, в каком-то барском доме. Он придет под утро в ночном колпаке. Наклонится надо мной, поцелует в щёку или в лоб! Скажет: «Спи, Наташенька! Спи, солнышко! Спи!» От него шампанским пахнет и мускатным орехом. Ляжет рядом, повернется ко мне спиной и засопит… И я сплю. Утром как вспомню, так вздрогну!
АРКАДИЙ: Да ты гонишь?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Ничего я не придумываю. Хочешь верить – верь, не хочешь – твое право.               
О, Эдгар звонит! Поговори с сыном!
(Передает Аркадию свой телефон. На экране возникает утомленное лицо Эдгара)
ГОЛОС ЭДГАРА: Наталья Николаевна… хотел с вами… Ой, батя! Не спите ещё?
АРКАДИЙ: На озере купались, теперь вот Наталья Николаевна перед сном мне истории красивые сочиняет, для поднятия духа и романтичности.
  (Наталья, молча показывает Аркадию кулак… Аркадий шутливо пугается, хохочет)
АРКАДИЙ: Чего звоним?
ГОЛОС ЭДГАРА: Да я уж забыл… А-а! Вспомнил… Завтра мы электричкой…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Уже знаем - средь ёлочек, сосеночек прямо к нам. Одобрям! Когда ты ещё в места детства своего попадёшь? С Анной завтра поговорю.
ГОЛОС ЭДГАРА: Спасибо… Спокойной ночи! На рейс уже посадку объявляют, иду будить детей.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА и АРКАДИЙ: Приятного вам полета!
                (Гудки отбоя. Наталья выключает телефон)
АРКАДИЙ: На рейс посадку уже объявили, и нам уж, наверно…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Пора по домам… Спокойной ночи, не желаете мне пожелать?
                (Протягивает Аркадию руку для поцелуя)
АРКАДИЙ (ёрничая): Как твой Пушкин во снах… - «Спи, Наташенька! Спи, солнышко! Спи!» 
                (Целует руку Натальи, уходит)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА:
Во, дебил! Не поверил! Решил, что сочиняю… Какой длинный мистический день. Колдовское озеро. Колдовское полнолуние!
(Наталья Николаевна выключает свет на столбе. Уходит к себе. Музыка. Светит полная луна. На экране появляется маленькая девочка в белом платье с большим белым бантом. Она легко и чисто поёт высоким голосом, попадая в ноты:)
Туда, где рощи пламенеют,
Туда, где стылая вода,
Осенним таинством аллеи
Меня манят к себе туда,
Где дали полны откровенья,
Где каждый вздох, как сон, глубок,
В седую глушь уединенья
От сердца нить ведет клубок.
Ах, что ж, Наталья Николавна,
Не все ль равно, кому виной,
Что в жизни, прожитой исправно,
Вам быть такой, а не иной...
(Звучит песня Виктора Федорова «Элегия»… Ночь… Луна… Музыка затихает. Гаснет свет… Растворяется, гаснет луна.)
                -------------------

                ПРОШЛО ТРИ ДНЯ.
                ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ - ПОСЛЕ ОТЪЕЗДА ГОСТЕЙ.

(Музыка – тема Колдовского озера. В темноте слышен стук баскетбольного мяча. Свет набирается. Наталья Николаевна с баскетбольным мячом - учится вести его по площадке, тренируется, забрасывать мяч в корзину. Аркадий в своем дворе раскрывает многочисленные яркие коробки с подарками, которыми уставлен двор, вслух читает инструкции пользования. Во дворе стоят два новеньких горных велосипеда. К стене прислонены новые удочки, спиннинги, коробки… Во дворе Натальи развешено выстиранное белье.Телефонный видео звонок.) 
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: (И её лицо на экране) Мама! Мы в Питере! Живём на Невском! Сейчас у нас семейный обед, потом осмотр города, вечером ужин в крутом джаз-клубе на Шпалерной. Как вам наши подарки? Думаю, мужу - Аркадию Генриховичу понравятся. Научи его пользоваться новыми гаджетами.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Он мне еще не муж!
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Завтра утром идете в загс. С Розой Абдулатиповной я поговорила, оставила ей конверт с денежкой. Она вас мигом распишет. Свадебные наряды в твоем шкафу.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Спасибо.
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Новые ноутбуки, принтер, сканер, горные велосипеды, мобильники, холодильник, мультиварка, тостер, удочки – подарки на ваше бракосочетание! Пользуйтесь! Любите. Живите дружно.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Всё посчитала… А если, герр Брем на мне не жениться, обратно все заберешь?
ГОЛОС ДОЧЕРИ АННЫ: Не говори глупостей! Проект запущен!.. Завтра у нас обзорная экскурсия, торжественный обед в посольстве. В четырнадцать ноль, ноль - звоним, поздравляем молодожёнов!
ГОЛОС ЭДГАРА: Начальница! Дай с отцом поговорить! (Отодвигает жену от камеры) Батя! Гутен абенд!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Аркадию) Тебя.
АРКАДИЙ: (Подходит, берет телефон) Слушаю!   
ГОЛОС ЭДГАРА: Как подарки мои для рыбалки? Оценил, какие я тебе снасти купил? Будешь рыбачить, гордиться и вспоминать. А Наталья Николаевна пусть культурно новую теле-кухню с тобой изучает. Киндер! Кирхе! Кухе!
ДЕТИ:
-Дедушка! А почему ты с бабушкой в одном доме не спишь?
-Другой же домик можно продать.
-Или сдать на лето приезжим.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Встревая в разговор) Это мама вас научила?
ДЕТИ:
-Ой, бабуля! Привет!
-Да, мама! Она у нас строгая, но самая лучшая!
- И очень нас любит!
-Дедуля! А ты бабушку любишь?
  АРКАДИЙ: Мы ещё не расписаны.
  ГОЛОС ЭГАРА: Всё, всё! Идём обедать!
  ДЕТИ:
-Дедушка! Бабушка! Пока!
-Мы к вам скоро приедем! До конца лета.
  ГОЛОС ЭДГАРА: Если что срочно, звоните.
                (Гудки отбоя звонка, экран гаснет)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Желтого в середину!(Бросает мяч в сетку, промахивается. Подходит Аркадий берет мяч, кидает и с первого раза попадает в корзину.)
АРКАДИЙ: Вот так.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Ёще бы - ты сам сколько лет занимаешься, а я только вчера… Раз внуки интересуются, нельзя отставать.
АРКАДИЙ: Мыслишь правильно. (Передавая Наталье Николаевне небольшую брошюру) Словарь баскетбольных терминов. Картинки и текст на русском.Наталья Николаевна садится на табурет, читает)
ГОЛОС СОСЕДКИ ПАНТЕЛЕВНЫ: За здравиё молодых! КодЫ свадьбу справлять будитё?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Завтра заявление подаем.
ПАНТЕЛЕВНА: (Входит во двор) Знам. Розка, Абдулайкина ужо казала – «Завтря у твойной суседки судьбы решениё» О-о! Скоко тут приданого насправорено! Цельный двор! Гостёф-то на свадьбу яшо не скликали?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Нет. По-простому хотим, по-домашнему.
ПАНТЕЛЕВНА: Надумаш – брымкни. Я бы за тя винца-та сладкаго выпила.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Надумаем – позовем.
ПАНТЕЛЕВНА: Позовитя, позовитя бабку-то… Ладно… Побёхла я. Прощавайтё. (Уходит)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: (Вслед) До побаченья!.. Брем, а Брем! Брось ты эти инструкции штудировать.
АРКАДИЙ: Знание – сила!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Никогда столько добра разом не видела.
АРКАДИЙ: Они ж не из Австрии все притащили. В Казани затарились. Калым за невесту мне привезли. (Смеется)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Сделка, одним словом!
АРКАДИЙ: И внуки всё лето будут у нас! Что тебя беспокоит?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Не знаю.
АРКАДИЙ: Чиполина-а! Изъясняйтесь яснее.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Чиполина, Чиполино… Заладил! Я завтра твоя жена!
АРКАДИЙ: И что?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Сядь рядом! Поговорим. Христом богом прошу.
АРКАДИЙ: (Садится рядом с Натальей) Сел.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Плохо мне. Душе моей плохо. Нечестно это!
АРКАДИЙ: Что?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Понарошку.
АРКАДИЙ: Ты замуж за меня мечтала выйти?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Мечтала.
АРКАДИЙ: Завтра выйдешь! Мечта исполнится.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Любви то взаимной меж нами нет! Сделка!
АРКАДИЙ: Сделка, не сделка…Там видно будет. Анне и Эдгару я уже обещал.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Откажись!
АРКАДИЙ: Зачем?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Грех. Обман.
АРКАДИЙ: Тьфу! Заладила, грех, грех. На Вальке-буфетчице грех, на Алене-грех, на Розке… А с тобой, какой грех? С младенчества вместе! Как сестра мне родная!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: По принципу «бери пучок за пятачок», «стерпится – слюбится». На! Почитай.
АРКАДИЙ: (Берет листок, читает. Где-то вслух, где-то про себя, мычит в стихотворный размер)
                Женщина едет за хлебом...
                В сумке пакет с молоком...
                Хмурится рваное небо
                Выстуженное сквозняком.
                Женщина дарит улыбку
                Псам в придорожной пыли,
                Кошкам и мамам со скрипкой,
                Тем, что детей повели
                В ближнюю «музыкалку»
                Мимо глазастых бабуль...
                Парни спешат на рыбалку
                Девок сажая в "Жигуль"...
                Лыка не вяжет Петрович,
                Дуя с работы домой.
                Мира печальная повесть
                Всех усадила на поезд,
                Как оказалось, в другой...
                Каждый ни с тем пассажиром,
                Каждый в пути не туда…
                Мира чужая квартира,
                В небе чужая звезда...
                Женщина ходит по кругу
                Словно больной инвалид...
                За полночь звОнят подруги
                Выплакать мелочь обид...
                И никуда не укрыться,
                И никуда не сбежать,
                В пору в соседа влюбиться
                Новых детей нарожать.
                Женщина ходит за хлебом,
                Кормит щенков и ворон...
                Свет заменив ширпотребом
                Времени мчится вагон...
               
Хорошо, но… Слишком уж драматично. Не про меня.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Про тебя, про меня...про женщин, которых не любят.
АРКАДИЙ: Хочется, чтоб вас всех кто-то любил?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Естественно.
АРКАДИЙ: Проблема… Не знаю, что отвечать, не готов.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Готовься. Завтра я стану твоей женой!
 (Взяла баскетбольный мяч, бросила его в сетку, и… попала.)Всё,Цитрус! Лови! Твоя очередь!
(Бросает мяч Аркадию. Тот ловит. Наталья Николаевна уходит в свой дом. Аркадий один, с мячом и своими мыслями. Раздается телефонный звонок. Выключает телефон. Сидит, задумавшись. Достает из кармана «отказную бумагу» Натальи Николаевны, просматривает, читает.)
АРКАДИЙ: «В твердом уме и доброй памяти» …
          (Медитативная музыка… Голос Леры, умершей жены Аркадия)
АРКАДИЙ: Лера… Ты?
ЛЕРА (сквозь музыку): Я, Аркаша! Я пришла сказать, что я очень люблю тебя!
АРКАДИЙ: И я тебя! Я часто думаю о тебе!
ЛЕРА: Я помню тебя всегда! Но пришла я сказать не это. Женщина, с которой ты завтра начнешь жить, искренне тебя любит. Это так важно у вас на Земле. Ты обязательно должен найти, за что и её полюбить по-настоящему. Мы здесь знаем о ней всё. Она-Поэт! Любому Поэту, да воздастся по делам его. Пусть она пока живет не осознанно, по наитию! Пусть пока она земная слабая женщина! Ты сам помоги ей разобраться в самых сложных вопросах бытия. Пусть счастье накроет ваш дом ангельским одеялом познаний, творений и праведных дел. По Закону Свободной Воли ты сам обязан принять то или иное решение! И если ты откажешься от этой женщины – это твоё право выбора. Никто тебя не осудит! Свет в тебе! Свет во мне! Всё есть Свет! Свет есть Любовь! Все мы частица Бога! Помните об этом. Живите. Любите друг друга. И будьте счастливы. Не забывай обо мне! В Любви и Свете! (тишина)
(Аркадий медленно, словно во сне, выносит эмалированный таз. Ставит его на табурет. Достает брачный договор с Натальей Николаевной, поджигает и не мигая смотрит, как пламя уничтожает бумагу. Затем так же медленно уходит. В доме Натальи Николаевны приоткрывается дверь. Она подходит к ещё тлеющей бумаге, рвёт на мелкие части письмо мужа из Польши. Огонь вспыхивает с новой силой.)
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Спасибо тебе за всё, пан Сема Микоша! «В Любви и Свете! Пусть у тебя растут повсюду дети!» Благодарю за тяжелый пройденный опыт! Для чего-то он мне был нужен! «Но вот об этом я подумаю завтра» – как написала в «Унесённых ветром» Маргарет Митчелл. (медленно уносит таз с догорающим письмом.) Спокойной ночи, Цитрус, Авоська, Хенде-Хох, великий и ужасный Бремус-баскетболиус! Человек, с которым ты собираешься строить семью, должен быть твоего размера. Завтра новая жизнь, Чиполлина!
(Включает фонарь на столбе и идёт спать. Затемнение.)

                ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ. ЭПИЛОГ.

(Раннее утро. Слышен звук прибывшей электрички. Телефонный звонок. На экране лицо Гаева.)
АРКАДИЙ (заспанным голосом): Алло! Кто это?
ГОЛОС ГАЕВА: Звонит некто Гаев! Доктор такой! Помнишь? Немец, спишь, что ли?
АРКАДИЙ: Да, спал… но надо делать зарядку – и на озеро. Ты куда пропал?
ГОЛОС ГАЕВА: Были временные жизненные трудности. Предупреждаю тебя заранее, что я прибыл электричкой на вашу заброшенную во Вселенной станцию у колдовского озера. И приехал я один.
АРКАДИЙ: А почему не на машине?
ГОЛОС ГАЕВА:
Авария. Весь передок разбил. Так что я на общественном транспорте, попутной электричкой, которая уже сбежала от меня…
АРКАДИЙ: Поссорились? А где вторая половина? Ты вроде с ней хотел сесть к поплавкам?
ГОЛОС ГАЕВА: Да я уже вторую ночь дома не ночую.
АРКАДИЙ: А что случилось?
ГОЛОС ГАЕВА: Супруга увидала, как я рассекаю по городу с молодой практиканткой, взяла молоток… и фары, капот, и бампер – в дребезги. Моя жена, с которой мы прожили тридцать лет, больше не хочет со мной жить. Выставила меня с чемоданами. Намерена делить квартиру. Забери меня на станции. Я на машине помню, как добраться, но пешком не найду. Валькирия здесь? Роскошная женщина!
АРКАДИЙ: Здесь! Куда ей деваться.
ГОЛОС ГАЕВА: Я теперь мужчина свободный. Имею мотивацию к ней бить клинья. Забирай меня. Заодно и искупаемся. Я тебе про свое житье-бытье подробно расскажу… Это как итальянское кино. А я сам – в роли Марчелло Мастроянни.
АРКАДИЙ: Жди. Десять минут – и я у тебя. Приеду на новом крутом велике.
ГОЛОС ГАЕВА: Да… у тебя, гляжу, перемены?
АРКАДИЙ: Есть маленько! Сын подарил. Еду!
(Быстро одевается, берет плавки, новый велосипед и уезжает. Звонок на телефон Наталье Николаевны. На экране появляется лицо Пантелевны.)
ГОЛОС ПАНТЕЛЕВНЫ: Добре рано! Суседка! Как моглося-спалося?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (спросонья): Пантелевна! Ты что ли? Куда в такую рань? Ты же знаешь, у меня сегодня непростой день.
ГОЛОС ПАНТЕЛЕВНЫ: Знаю милая, знаю! Я ку тебе не по собственнай злобе али чё. Тя седни така перемена участи ожидат! У мня сАмой прямы ужос испыталси…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Какая перемена участи? Что болтаешь?
ГОЛОС ПАНТЕЛЕВНЫ: А вот така! На, поговорикося с чоловиком!
(На экране появляется лицо недавно «ожившего» мужа Семёна Микоши.)
СЕМЁН (уверенный в своей мужской неотразимости): Натусик! Это я! Муж твой законный и, так сказать, волею судьбы вновь обретённый! Я приехал из Европы к тебе. Сейчас гостевого чаю у Пантелевны попью и приду. Принимай гостей, так сказать! У тебя, наверное, шаром покати? А я с подарками…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА (пытается выключить телефон): Да-да, я слушаю… (Звук отключается. На экране лицо Семёна, который что-то говорит и говорит.) Курва шленска! Матка Босха! Принесли же черти на мою голову…
(Новый звонок. Видеоизображение мужа Семёна прерывается. На экране появляется дочь Анна.)
ГОЛОС АННЫ: Мама! Я хотела тебя спросить…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Могла бы ты позвонить чуть позже?
ГОЛОС АННЫ: Нет, не могла. Это важно и срочно!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Хорошо, говори! Тогда я сяду.
ГОЛОС АННЫ: Да, лучше сядь! Мама, могли бы Маруся и Данила побыть у тебя дольше, чем мы с тобой договаривались?
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Да, хоть на все лето!
ГОЛОС АННЫ: Значительно дольше…
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Конечно!
ГОЛОС АННЫ: Минимум на год.
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что-то случилось?
ГОЛОС АННЫ: Мама! Я беременна!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Девочка моя! Я так рада! Желанные дети – это такое счастье. Эдгар уже знает?
ГОЛОС АННЫ: Мама, это не его ребенок. Я люблю другого!
(Гудки. Новый звонок. На экране хитрое лицо Гаева.)
ГОЛОС ГАЕВА: Рыжая бестия! Привет! А вот и я!
НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА: Что-то со связью… Желтого в середину…
(На экране отображаются одновременно три лица. Это дочь Анна, муж Семен и доктор Гаев. Они все что-то говорят. Но звука нет. Наталья Николаевна сидит на стуле отрешенно глядя в зал, словно чего-то ожидая. В её руке оранжевый баскетбольный мяч. Медленно гаснет свет. Звучит песня «Последняя любовь» Владимира Дашкевича на стихи Федора Тютчева. На экране появляются все участники спектакля. Как в Remote – интернет концерте – каждый в своем окне по очереди поёт несколько строчек песни, включая двух внуков Натальи Николаевны.)
О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней...
Сияй, сияй, прощальный свет
Любви последней, зари вечерней!
Полнеба обхватила тень,
Лишь там, на западе, бродит сиянье, –
Помедли, помедли, вечерний день,
Продлись, продлись, очарованье!
Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность...
О, ты, последняя любовь!
Ты и блаженство, и безнадежность.
ГОЛОС ОТ АВТОРА ЗА СЦЕНОЙ (в полной темноте):
В этот день, поздним вечером, Пантелевна умерла. Её внучку взяли на воспитание Авоська и Чемодан.

                *КОНЕЦ*
 Дата написания: 2024г