Фаны. Скала. часть первая

    Афганец хлопал ладонью по красной стене, гладил тёплый скальный базальт, любуясь его совершенством.

- Я хочу подняться на эту гору. Не зову и не отговариваю.

    Неожиданно для всех это предложение вызвало одобряющие крики. Не знаю, что заставило нас согласиться с Афганцем: упоение ли всеобъемлющей красотой, мальчишеская беспечность или просто недостаток кислорода, не ощущаемый нами в полной мере, - воздух только насыщался полуденным зноем. Рваные выступы, разрезанные сверху донизу трещинами, в которых желтела сухая трава, отбрасывали фиолетовые тени, охра перемешивалась с чернотой базальта, у самого основания отливавшего кроваво красным. От контрастов у меня перехватывало дыхание. Неудивительно, что ни один из нас не оспорил это безрассудство, не засомневался. Никто, кроме Афганца, не мог тогда предположить, что спуск со скалы может стать испытанием для новичка и что зачастую он гораздо сложнее восхождения. Мы перестали ждать Профессора и полезли на гору.

     Первые метры вызвали хорошее, уверенное чувство. Камни были удобными для лазания, чистыми, сухими и тёплыми. От них шёл запах нагретой пыли. Этот запах, перемешанный с запахом полыни и молодого тела, добавлял неуловимый горький аромат лета. Пальцы легко находили выступы, я будто пружинил, набирая ритм.

    Нависающий уступом массив уходил вверх пирамидально, выложенные неровными рядами ржавые глыбы были словно вытесаны руками каменотёса. Хаотичное нагромождение подчинялось какому-то особому порядку, я ощущал его, чувствовал восторг, который во мне вызывала высота, но полностью не мог ни вобрать в себя, ни осмыслить окружающей меня чистоты.

     Я сильно дышал, пот застилал глаза, а вытереть их было нечем. Мы поднялись метров на пятьдесят или семьдесят, когда я услышал крик. Вопреки наставлениям Афганца ни в коем случае не смотреть вниз, я оглянулся. Усеянная базальтовой крошкой поверхность холма, на которой ещё недавно все мы отдыхали, с высоты показалась мне неуютной и маленькой. Такими же игрушечными были белые камни и стоящий на одном из них Профессор. Он кричал и размахивал фляжкой.

    Незащищённость тела перед открывшейся пустотой вызвала приступ страха, я словно подвис в неосязаемом пространстве. Пустота не давила, она, словно наркотик, втягивала. Я прижался к стене, стараясь вытащить из сознания это странное чувство, закрыл глаза и попытался успокоиться. Захотелось покоя. Совсем скоро мне это удалось: в конце концов выступы были не такими узкими, по ним можно было подниматься, тем более что трое из нас спокойно лезли дальше, заставляя поверить в то, что вершина была уже где-то рядом.

    Я видел небо, видел его по-новому. В нём как в зеркале отражались и мой страх, и неоправданное упрямство.

    Глубокое голубое пространство светлело у горизонта, в прозрачной дымке растворялись облака.

    Я забыл о Профессоре. Ребята продолжали карабкаться вверх, и в этой альпинистской цепочке я оказался замыкающим. Пришлось отползти в сторону от охающего над моей головой Чеха, чтобы избежать вылетающих из-под его ног камней.

    Базальтовые ряды постепенно закончились, над нами громоздились завалы из крупного известняка. Размытые дождями, открытые ветрам лабиринты часто оказывались полыми внутри. Моё воображение, перемешанное с волнением, превращало эти светящиеся пустоты в арочные своды дворцов Альгамбры. «Гранада», - шептал я, затаскивая себя на шершавую перемычку. Внутри одного из сводов я почувствовал, что лечу, не вниз, а вверх, сквозь щели, между пронизанных светом глыб.

    И всё же полностью отвлечься от страха не получалось. Я перелезал сквозь каменные соты, через уходящие далеко вниз колодцы, упирался спиной и ногами, отдыхал и лез выше. Полуденный свет струился, меняя цвет камня. Он резал пространство, белил пещеры и полости, придавая каменным срезам мягкость роденовских форм.

    После долгого подъёма мы оказались наверху. В голове шумело от невесомости, от нелепого, невозможного счастья, которое бывает только в горах. Далеко внизу угадывался утренний мир. К нашему удивлению, Профессор, которого мы считали безнадёжно отставшим, поднялся довольно быстро и вскоре присоединился к нам. Воды у него не было. Никто не проронил ни слова, только Чех, взяв пустую фляжку, встряхнул её пару раз.

Продолжение: http://proza.ru/2024/08/28/740