Фаны. Скала. часть первая

    Афганец хлопал ладонью по красной стене, гладил тёплый скальный базальт, любуясь его совершенством.

- Я хочу подняться на эту гору. Не зову и не отговариваю.

    Неожиданно для всех это предложение вызвало одобряющие крики. Не знаю, что заставило нас согласиться с Афганцем, было ли это упоение всеобъемлющей красотой, мальчишеское безрассудство или просто недостаток кислорода, который мы тогда не ощущали, - воздух казался густым от полуденного зноя. Трещины в камне отбрасывали фиолетовые тени, охра перемешивалась с базальтовой чернотой, переходящей к красному у самого основания, и от обилия красок у меня перехватывало дыхание. Не  удивительно, что ни один из нас не высказал сомнения. Никто, кроме Афганца, не мог тогда предположить, что спуск со скалы может стать испытанием для новичка и что зачастую он гораздо сложнее восхождения. Мы перестали ждать Профессора и полезли на гору.

     Первые метры вызвали хорошее, уверенное чувство. Камни были удобными для лазания, чистыми, сухими и тёплыми. От них шёл запах нагретой пыли. Этот запах, перемешанный с запахом полыни и молодого тела, добавлял неуловимый горький аромат лета. Пальцы легко находили выступы, я будто пружинил, набирая ритм.

    Нависающий уступом массив у своего основания не представлял собой крутую скалу. Он уходил вверх пирамидально, выложенные неровными рядами ржавые глыбы были словно вытесаны руками каменотёса. Хаотичное нагромождение подчинялось какому-то особому порядку, я ощущал его, чувствовал восторг, который во мне вызывала высота и непривычная чистота этих мест, но полностью не мог ни вобрать в себя, ни осмыслить.

     Я сильно дышал, пот застилал глаза, а вытереть их было нечем. Мы поднялись метров на пятьдесят или семьдесят, когда я услышал крик. Вопреки наставлениям Афганца ни в коем случае не смотреть вниз, я оглянулся. Усеянная базальтовой крошкой поверхность холма, на которой ещё недавно все мы отдыхали, с высоты показалась мне неуютной и маленькой. Такими же игрушечными были белые камни и стоящий на одном из них Профессор. Он кричал и размахивал фляжкой.

    Незащищённость тела перед открывшейся пустотой вызвала приступ страха, я словно подвис в неосязаемом пространстве. Пустота не давила, она, словно наркотик, втягивала. Я прижался к стене, стараясь вытащить из сознания это странное чувство, закрыл глаза и попытался успокоиться. Захотелось покоя. Совсем скоро мне это удалось: в конце концов выступы были не такими узкими, по ним можно было подниматься, тем более что трое из нас спокойно лезли дальше, заставляя поверить в то, что вершина была уже где-то рядом.

    Я видел небо, видел его по-новому. В нём как в зеркале отражались и мой страх, и неоправданное упрямство.

    Глубокое голубое пространство светлело у горизонта, в прозрачной дымке растворялись облака.

    Я забыл о Профессоре. Ребята продолжали карабкаться вверх, и в этой альпинистской цепочке я оказался замыкающим. Пришлось отползти в сторону от охающего над моей головой Чеха, чтобы избежать вылетающих из-под его ног камней.

    Базальтовые ряды постепенно закончились, над нами громоздились завалы из крупного известняка. Размытые дождями, открытые ветрам лабиринты часто оказывались полыми внутри. Моё воображение, перемешанное с волнением, превращало эти светящиеся пустоты в арочные своды дворцов Альгамбры. «Гранада», - шептал я, затаскивая себя на шершавую перемычку. Внутри одного из сводов я почувствовал, что лечу, не вниз, а вверх, сквозь щели, между пронизанных светом глыб.

    И всё же полностью отвлечься от страха не получалось. Я перелезал сквозь каменные соты, через уходящие далеко вниз колодцы, упирался спиной и ногами, отдыхал и лез выше. Полуденный свет струился, меняя цвет камня. Он резал пространство, белил пещеры и полости, придавая каменным срезам мягкость роденовских форм.

    После долгого подъёма мы оказались наверху. В голове шумело от невесомости, от нелепого, невозможного счастья, которое бывает только в горах. Далеко внизу угадывался утренний мир. К нашему удивлению, Профессор, которого мы считали безнадёжно отставшим, поднялся довольно быстро и вскоре присоединился к нам. Воды у него не было. Никто не проронил ни слова, только Чех, взяв пустую фляжку, встряхнул её пару раз.

Продолжение: http://proza.ru/2024/08/28/740