Призрак Честор-холла. Готическая повесть. Часть 2

Глава III
Их разговор

Подъехав к особняку, сэр Генри бережно вынес обессиленную молодую герцогиню и передал её подскочившим слугам. Мигом в доме поднялась невероятная суматоха и загорелись все окна. Послали за доктором. Прибывший вскоре эскулап, осмотрел пациентку, констатировал глубокий обморок от нервного истощения, не представляющий, впрочем, большой опасности, назначил лекарства и полный покой на ближайшую неделю.
Сэр Генри возвращался в мрачном состоянии духа. Неудавшееся сватовство, невольное участие в спиритическом сеансе и обморок несостоявшейся невесты произвели чрезвычайно гнетущее впечатление.
Неделю, отведённую доктором, он провёл как на иголках ежедневно посылая букеты и отправляя Гарри справиться о самочувствии Дианы. Секретарь возвращался с обнадёживающими известиями, что здоровье герцогини идёт на поправку.
Сэр Генри же не находил себе места, пытаясь проникнуть в тайну Дианы, о которой, в сущности, знал весьма немного. Он знал, что полюбил женщину из высшего света, принадлежащую к старинному почтенному роду, которая потеряла брата и отца, что она ездила в клуб спиритов, где пыталась общаться с некими потусторонними силами и, что за всем этим сокрыто нечто, о чём она не хочет никому говорить. Некоторое время полковник пытался не думать о ночном происшествии, но это значило не думать о Диане, что было выше его сил.

Дни тянулись невероятно долго и уныло, и всё же, отмеренная доктором неделя завершилась. В полдень восьмого дня сэр Генри, сгорая от нетерпения, подкатил к особняку Дианы.
 Навстречу вышел напыщенный дворецкий с седыми собачьими бакенбардами.
 Лакей безучастным голосом сообщил, что леди не велела принимать господина полковника  ни сегодня, ни в другой день. 
– Вы видно что-то не так поняли, любезный – удивился сэр Генри – доложите герцогине, что прибыл барон Сноу.
Однако слуга не сдвинулся с места.
– К моему глубочайшему сожалению, герцогиня отказала Вам во встрече, сэр – поклонился дворецкий.
– Что это означает? Я должен видеть её увидеть! - сэр Генри попытался войти в дом, но дворецкий решительно встал на его пути:
– Весьма сожалею, сэр, но это невозможно. При всём уважении, мне дано распоряжение на Ваш счёт – сказал он с прежней холодной учтивостью.
Полковник подумал было отбросить слугу, но сдержался, молча вышел из парадного и, обойдя особняк, проник в него через боковую дверь чёрного хода, оказавшуюся, по счастью, открытой. Он незаметно поднялся на второй этаж, где располагались личные покои Дианы. Заглянув в одну из комнат, рядом со спальней, полковник увидел герцогиню, сидящую спиной, раскладывавшую пасьянс на маленьком игральном столике.
Сэр Генри тихо вошёл в комнату и встал за её спиной. Уловив чьё-то дыхание, девушка резко обернулась, выронила карты и вскрикнула.
– Генри? Как? Вы здесь?
– Диана, Ваш дворецкий отказался меня впустить! Но почему?  – обескураженно вымолвил полковник.
Герцогиня опустила глаза и тихо произнесла:
– Зачем вы пришли?  Я не могу больше встречаться с Вами, не могу…
– Но от чего же Диана, что произошло за эту неделю? – недоумевал полковник.
– Потому, что Вы сами всё видели… – ответила девушка и закрыла лицо ладонями, пытаясь скрыть нахлынувшие слёзы.
– Вы следили за мной – продолжила она – По какому праву?
– Да, я следил за Вами, простите, но в тот вечер я ехал к Вам совсем с иными намерениями. Потом же, я увидел фигуру в плаще, стремительно покидавшую Ваш дом и, почувствовав неладное, проследовал за ней. То, что это Вы я узнал только в клубе спиритов, когда стоял за портьерой.
Диана промокнула глаза платком, поднялась с кресла и прошептала:
– Вы же всё видели! Не уж-то Вы не понимаете?
Сэр Генри ощутил комок, подкативший к горлу и лёгкую дрожь во всём теле. Он взял её руки, поднёс к своим губам и негромко, но отчётливо произнёс:
– Я не знаю, что видел тогда, но я знаю другое – Вы в беде и я не оставлю Вас.
Я люблю Вас, Диана, и прошу стать моей женой – тут он извлёк из кармана лазоревую бархатную коробочку, и открыв её, протянул на ладони искрящееся бриллиантовое кольцо.   
Хотя сэр Генри всегда по-иному представлял себе сцену своего сватовства, сейчас он испытал огромную радость и облегчение, потому что, сказанные им слова сами выпорхнули наружу.
Диана замерла, залюбовавшись игрой жёлтого камня, и снова зашептала:
– Милый, милый Генри! Я тоже полюбила Вас и только поэтому не могу быть вместе с Вами! – она провела теплой влажной рукой по его щеке – поверьте, нам ни к чему встречаться и тем более жить вдвоём, не спрашивайте меня ни о чём, просто поверьте. Простите меня…Судьба против! Я не могу выйти замуж за любимого человека…для меня остаётся лишь монастырь. Только там я смогу вымолить прощенье…
Сэр Генри замер, чувствуя, как кровь пульсирует в висках:
– Но Диана! Прошу объясните причину! Я не могу жить без Вас!  Поверьте, я не отступлюсь от своих намерений! – он умоляюще взглянул на герцогиню.
 Девушка печально улыбнулась, тяжело вздохнула и повернулась спиной. Обхватив себя руками за плечи, она подошла к окну за которым виднелся сад, полыхавший буйством осенних красок – ярким багрянцем, червонным золотом, сочной зеленью и увядающей охрой.
– Конечно, мне следовало давно всё Вам рассказать, но я боялась, что Вы сочтёте меня безумной… Может и хорошо, что Вы следили за мной в ту ночь, по крайней мере, Вы не станете думать, будто я сумасшедшая… Я расскажу Вам всё…всё, что знаю… – она сделала глубокий вдох, словно ей не хватало воздуха, и, собравшись с силами, продолжила – Ужасное проклятье столетиями тяготеет над всей нашей семьёй. Вы, вероятно, слышали о нашем шервудском поместье и замке Честор-холл. На самом деле раньше он назывался Норман-касл. 
 Он очень старый, его возвели ещё до нормандского вторжения, потом много раз изменяли, переделывали. В прошлом веке Вильяму Честору, одному из моих предков, надоел его мрачный средневековый облик, он пригласил архитекторов из Флоренции, начал его перестраивать и дал замку новое имя – Честор-холл. Правда, довершить начатое не сумел – погиб под рухнувшими строительными лесами. 
Но если внешний вид замка поменялся, то его душа также темна и страшна, как и прежде…– Диана побледнела – Вы знаете, мой отец был убит, убит в замке в своём кабинете. Его смерть ужасна – его голову разрубили пополам секирой, которая раньше висела на стене, как украшение, вместе с другим древним оружием.
Полиция до сих пор не нашла убийц. И не найдёт! А знаете почему? –                с придыханием спросила Диана, и сэр Генри заметил, как дрожат её руки – Потому, что их нет! Да, да – нет!  Здесь, на этом свете, но там! – она подняла указательный палец вверх – там они есть, вернее не они, а ОН! Один. Один на всех!!! Вы видели его в клубе. Герцогиня обернулась к сэру Генри и срывающимся голосом быстро заговорила:
– Скажите, Вы никогда ничего не слышали о проклятиях?
             – Конечно слышал. Я же с Востока, а там этого предостаточно – обескураженно ответил полковник. Леди Диана едва уловимо усмехнулась и, поджав губы, сосредоточенно быстро сказала:
  – Тогда Вам легче понять. Мы прокляты…Мой род – наш род, род герцогов Честор! Страшное заклятье тяготеет над всеми на протяжении столетий, я точно не знаю его причины, но знаю, что из-за него ни один наш  мужчина не пожил свой век, не задержался на этом свете более пятидесяти лет, всех ожидала страшная и нелепая смерть. Если они находились в Англии, то рано или поздно находили свой конец в проклятом родовом замке, если же судьбе было угодно забросить их в чужие края, то они кончали жизнь самоубийством, как мой старший брат Альберт – он командовал военным кораблём и застрелился прошлой осенью на рейде Кейптауна…, а потом отец был убит… – мучительно вздохнув, герцогиня замолчала на  несколько минут, и  собиравшись с духом и продолжила.
– Обычно мы жили в Лондоне, или в нашем поместье на побережье Эссекса. В шервудский замок наведывались нечасто, лишь во время охоты на лис, да и то никогда не задерживались надолго. Однако после гибели моего несчастного брата, и его похорон в монастыре рядом с поместьем, отец решил перебраться в Честор-холл. Он сказал, что хочет почаще навещать могилу Берти и должен сам разобраться во всём. Правда, тогда я ещё не знала в чём именно.
Он никогда не говорил в проклятии. В замке, отец много работал в библиотеке, изучал старинные книги, манускрипты, какие-то древние карты с чертежами, ходил с дворецким по самым дальним закоулкам поместья, заглядывал в каждое строение, пытался что-то отыскать. Меня он никогда не посвящал в свои дела, видимо желал оградить от чего-то страшного, как я сейчас понимаю.
Для меня пребывание в Честер-холле было безумно унылым. Я просто изнывала от одиночества, беспросветной скуки и тоски в этой глуши. Особенно невыносимо поздней осенью и зимой, когда свинцовое небо давит и промозглый ветер приносит холодные ливни с мокрым снегом.  Недобрые смутные предчувствия не покидали меня, так же, как и мрачные сны, от которых я подскакивала по ночам.
Голос герцогини затрепетал от волнения, она взяла паузу и машинально поправила причёску.
– Так вот, милый Генри, если Вы станете моим мужем Вы породнитесь не только с Дианой Честор, но с её родовым проклятьем, с этим ужасом, не знающим снисхождения.   Я не хочу стать вдовой, не хочу, чтобы Вы были убиты, или свели счёты с жизнью, не хочу, чтобы наши дети стали сиротами, и не хочу, чтобы домоклов меч висел над всеми нами!
Теперь Вы понимаете причину моего визита к медиуму? Я всего лишь хотела, что бы он вызвал духа замка, я хотела спросить призрака, когда кончится этот кошмар, но Вы видели – он даже не захотел говорить со мной, он смеялся!!! – Диана зарыдала и, сжав кулаки, упала на грудь жениха.
– Вы слышали его смех? Как он хохотал!!! Тогда я поняла – он ждёт новую жертву – Вас Генри, он ждёт Вас!!!
Девушка обессилено опустилась на кресло, лицо её, припухшее от слёз, покрыла тень невыносимой печали и взгляд устремился в пол.
Потрясённый услышанным, сэр Генри молчал. Мысли роились в голове, рассказ Дианы был невероятен. Хотя, конечно, он слышал о чём-то подобном, но всегда относился к такого рода вещам с изрядной долей здорового скептицизма. К тому же, мода на общение с духами и спиритические сеансы, охватившая Европу, так же заставляла его усомниться в реальности слов Дианы, вполне возможно, что всё это ей кажется, и является следствием постигших её несчастий и расшатанных нервов.             
Но как быть с призраком в клубе спиритов? Может всё почудилось? На просторах Индостана факиры часто практикуют массовый гипноз. Если медиум хороший гипнотизёр-шарлатан, а бородач, судя по всему, именно таков, то ему ничего не стоило устроить массовую галлюцинацию, к тому же неизвестно, какие благовония курились в зале. Конечно, не опиум, но все ли дурманящие снадобья нам известны?      
Диана, будто прочла сомнение в глазах своего кавалера и прямо спросила:
– А как же смерть моего отца? Кто нанёс ему такой нечеловеческий удар? А как же Берти? А ещё был и старший брат отца – дядя Патрик! Двадцать три года назад он тоже покончил с собой в Ирландии. И так далее, без исключений, насколько мой отец смог проникнуть в глубь веков! После убийства я нашла его дневник, который он вёл со времени переезда в замок, оттуда я и узнала о проклятии. Отец пытался разгадать его первопричину и найти способ избавить своих потомков от него.
Я утаила рукопись от полиции, оставила у себя. Тогда-же мне посоветовали мэтра Абраахама, известного в кругах посвящённых. Он обещал помочь и провести обряд усмирения призрака, но дух даже не захотел общаться…
– Но почему-же за столько столетий вы не избавились от этого замка, вместе с его привидением? – поинтересовался полковник.
– Сила проклятья такова, что каждый, кто пытался это сделать, непременно находил свою гибель, и уже не важно кто он был – мужчина или женщина, внезапная смерть настигала всех, кто только за это принимался … Да и потом, проклятье не зависит от владения замком, оно просто прилипло к крови Честоров… – упавшим голосом завершила своё повествование леди Диана.

В комнате воцарилась тишина. Герцогиня, сидя в кресле, прикладывала платок к глазам, сэр Генри стоял рядом, погружённый в глубокое раздумье.
Через некоторое время он нарушил затянувшуюся паузу:
– Диана! Я потрясён Вашим рассказом и, конечно же, верю каждому Вашему слову и, если Вы меня любите, то прошу выслушайте моё предложение. На первый взгляд оно может показаться Вам дерзким и даже непристойным, однако не отвергайте его сразу, ведь мы столкнулись с экстраординарными событиями, требующими таких же решений…
Леди Диана удивлённо подняла глаза, покрасневшие от слёз.
Сэр Генри продолжал:
– Если дело обстоит именно так, как Вы описали, то, насколько я понял, проклятье падёт на меня в случае нашего брака? – он вопросительно посмотрел на невесту, та молча кивнула.
– То есть после нашего венчания в церкви, когда я войду в дом Честоров?
 Леди Диана кивнула снова.
– А что, если мы с Вами станем супругами без венчания? Нарушим устоявшиеся каноны и традиции, сдвинем наше венчание во времени, и тогда сможем устранить тяготеющий над нами рок. Я сделаю это, верьте мне!
Мы объявим, что тайно обвенчались – я улажу это дело, так, что никто ни в чём и никогда не усомнится. Само собой, мы устроим свадебные торжества, хотя и без церковной церемонии – пусть считают это прихотью чудака, проведшего полжизни в далёких колониях. Никто не узнает о нашей тайне. Когда же мы избавимся от проклятья, то обвенчаемся и уже ничто не омрачит наше счастье!
После свадьбы, я стану формально причастным к герцогом Честор, но проклятье навряд-ли будет властно над нами. Мы же будем располагать временем, чтобы найти способ его преодолеть!
Герцогиня надолго задумалась и затем негромко произнесла:
– Генри, в иных обстоятельствах Ваши слова я могла бы принять за оскорбление, но я понимаю, Вы ищите путь к спасению. Однако, как я могу согласиться на Ваше предложение?
Я верю в Ваши чувства и сама бы, хотела быть с Вами, однако мы ещё так мало знаем друг друга. Я открылась Вам со всей откровенностью, поэтому вправе рассчитывать на взаимность, Вы крайне мало рассказывали о себе. Кое-что мне известно о Вас из прессы, от генерала Вудса и добрых друзей, но Вы никогда не делились со мной историей своей жизни, как же я могу согласиться на то, что Вы предлагаете?
 Девушка умолкла и испытующе посмотрела большими небесными глазами на жениха, тот придвинул стоящее в стороне кресло, присел и заключил её ладони в свои.
–  Диана, прошу Вас станьте моей женой! Я не могу без Вас! Пробуждаюсь и засыпаю с мыслями о Вас! К чему мне жизнь без Вашего взгляда, улыбки, аромата Ваших волос!  Вы правы, мне следовало давно рассказать про себя.
Сэр Генри умолк, собрался с духом и продолжил:   
– Род Сноу, к которому я имею честь принадлежать, известен с середины четырнадцатого века. Тогда один из моих предков отличился при Пуатье, заслонив Чёрного принца Эдуарда от стрелы. Лишился глаза, каким-то чудом выжил. Его посвятил в рыцари король Эдуард Третий. 
Увы, судьба не баловала меня. Мать умерла вскоре после моего рожденья. Отец располагал значительным капиталом, но любил охоту, карты и выпивку, которым посвящал всё своё время, почти забыв про меня – единственного сына. Моими друзьями были старый конюх и маленький серый пони. Потом отец женился, и мачеха полностью лишила меня даже тех кратких минут общения с ним, которые иногда выпадали. Я жил в своём флигеле. По ночам дрожал под одеялом от страха, слушая завывания ветра в камине и вглядываясь в пляшущие на стене тени.
Отца я почти не видел. Ко мне была приставлена бездушная высохшая гувернантка из старых дев и учитель-ганноверец, изводивший меня зубрёжкой и муштрой. Потом, когда мне исполнилось четырнадцать, отца хватил удар, от которого он уже не оправился, и вскоре умер, оставив мне баронский титул и невероятные карточные долги.
По его завещанию опекуншей становилась мачеха. Она, впрочем, не долго тужила по покойному мужу, и вскоре сочеталась браком с одним мерзавцем, известным прощелыгой и шулером. Он скупил все отцовские долги, предъявил их мачехе для удовлетворения, и она отписала прохвосту дом с усадьбой.
Негодяй немедленно перебрался в наш дом и начал жить вместе с мачехой – мне больше не оставалось там места, и я отправился в колледж с военным классом, потом было военное училище и погоны лейтенанта кавалерии.
Сэр Генри умолк, было видно, что воспоминания о прошлом даются ему не легко.
– В то время я едва сводил концы с концами, изредка получал от бывшей мачехи жалкие подачки на жизнь. Если бы Вы знали, какое унижение из-за бедности становиться объектом насмешек. Мачеха же прекрасно обустроила новую жизнь с новым мужем, блистала в свете, не отказывала себе ни в чём.
В тот день, когда мои плечи покрыли лейтенантские эполеты, я понял, что не могу оставаться в этой стране, дышать одним воздухом с людьми подобного сорта и подал прошение военному министру о службе в индийских частях. Я чувствовал, что там моя жизнь наполнится и я буду знать, чем занять себя.
Но тут нагрянула Восточная война. Вместо Индии я очутился в русском Крыму.  Это был сущий ад! Для молодого человека оказаться в такой мясорубке просто настоящий кошмар. Конечно, кто-то скажет, что только в таких испытаниях закаляется характер и вчерашние юноши превращаются настоящих мужчин, что-ж, вполне возможно, хотя, лично я полагаю, что существуют и иные способы достижения подобной цели.
Вы наверняка слышали об атаке бригады лёгкой кавалерии в долине смерти под Балаклавой в октябре 54-го года? Я был в том ужасном для нас бою, даже первым ворвался на русскую батарею, но пуля сразила моего коня, я вывалился из седла, упал, пробил голову о камень, и бородатые казаки скрутили мне руки. Помню, они навалились на меня, придавили к земле, кровь заливала лицо, а я всё вырывался, и орал изо все сил, своим, что бы не бросали, но наши красные мундиры уже откатывались назад, обильно покрывая долину своими телами. Это была катастрофа…  Я пришёл в полное отчаяние, когда понял, что взят в плен. 
Всё же, провидение оказалось ко мне благосклонно, той же ночь мне удалось убежать от часовых и выбраться к своим. Судьба уберегла меня.
В феврале пятьдесят шестого я покинул Россию уже в чине капитана, и наконец-то моя давняя мечта о службе в Индии сбылась – рапорт о переводе утвердили и меня ожидало место в Калькутте.
О чём я думал тогда? После двух крымских лет служба в Индии представлялась мне путешествием в утончённую восточную сказку, или Эдем, наполненный прекрасными гуриями. Кто мог тогда знать, что восточная сказка обернётся новым кошмаром – бунтом сипаев. Видит Бог – только он один!
В бенгальской столице меня вдруг нагнал «Крест Виктории» за Балаклаву – губернатор пристегнул мне на грудь бронзовую награду из севастопольских пушек.  Поначалу я задержался на пару месяцев у него в адьютантах, а потом вдруг открылось место резидента в Малабаре, куда я и отправился.
Вы же знаете задачи резидента – наблюдать за местными правителями, мягко или жёстко направляя их действия к пользе Империи. Магараджа Малабара Кришна-Воядер был добрым другом и верным союзником Британии после двадцати лет вражды, когда его отец и он сам воевали с нами, пока мы их окончательно не разбили и магараджа стал искренне предан идее нашего просвещённого покровительства.
Только там – на Востоке, я вдруг по-настоящему ощутил магию власти. Сказочная роскошь и несметные богатства, священное право вершить людские судьбы и повелевать их жизнью, поднимали властителей на невиданную в Европе высоту. Понятно, что князья редко вызывали народную любовь, однако и мы не стремились погрузится в их отношения с поданными.
  Удивительно, как за несколько месяцев мы прониклись сердечной симпатией друг к другу, невзирая разницу в возрасте и положение.  Я глубоко уважал этого смуглого, худощавого человека с тонкими чертами лица, взглядом Тигра – бесстрашного воина и благородного правителя.
До сих пор вспоминаю первую аудиенцию у правителя Малабара. На павлиньем троне, в высоком тюрбане, усыпанном невероятными драгоценными камнями, он парил над миром на недосягаемой для обычных людей высоте, однако, когда появился я - в мундире британского капитана, гордый магараджа, потомок тысячелетней династии снизошёл со своего пьедестала и протянул руку мне, а значит  Британии! Сколько искренности я тогда прочёл в этом жесте!
А потом - мятеж сипаев. Полыхнула вся Индия. Кришна-Воядер был крепкий орешек! Наотрез отказался присоединится к восставшим, напротив, посылал свои войска на помощь нашим частям, но, зачастую, его солдаты переходили к бунтовщикам. В конце концов сам магараджа с семьёй были захвачены в плен. От него требовали объявить войну Англии, угрожая зверской расправой над родными.
Но старик упёрся! Полагаю, это было ещё и личное. Повелитель Малабара не мог смирится с тем, что находится в плену у вчерашних слуг. Он оставался твёрд, как алмаз. Говорил мятежникам, что сам в молодости много лет сражался с британцами и всё же был повержен. Однако Империя расстелила перед ним и его народом ковёр милосердия и новая война не принесёт свободу, а лишь рознь, вражду и  бесчисленные жертвы.
Мятежники заточили магараджу в горную крепость рядом со столицей, семья же томилась в подвалах городской цитадели.  Я с батальоном, тогда держал оборону в одном из прибрежных фортов, в ожидании нашего флота. Мы знали про резню в Канпуре, когда мясники завалили колодцы телами британских женщин и детей. Иллюзий не было. Мы готовились к смерти с оружием в руках, и тут верный человек Воядера доставил известие о печальной судьбе своего господина.
Желая сохранить жизнь магараджи и его семьи, я придумал хитрый план.                С тридцатью солдатами, переодетыми под туземцев, и несколькими преданными  слугами раджи, я совершил рейд в тыл противника. Через доверенных людей удалось с помощью денег и угроз устроить побег правителя Малабара и его родных. Два дня мы уходили от погони, прорываясь сквозь горы и джунгли к условленному месту на берегу, где нас ожидал британский корабль. Старик Воядер не верил в спасение семьи, обнимал меня, склонялся к моим ногам и долго плакал, уже взойдя на борт.   
Пламя войны ещё бушевало. Мы убивали сипаев – они не щадили нас. Крымский кошмар повторился! Фанатизм восставших просто потрясал!
Помню княгиню Лакшми-Бай, летевшую на игреневом скакуне по полю с двумя саблями в руках и маленьким сыном, привязанным за спиной, подобную жуткой богине Кали в гневе и ярости раздирающую плоть своих врагов…
Кровь ужасна везде – и под русской картечью на шанцах Севастополя и в безумной резне в Красном Форте, когда мы брали последний оплот восставших и их дряхлого Великого Могола Бахадур-Шаха.
Сэр Генри обхватил голову руками, казалось, он вновь погрузился в кровавый кошмар прошлых лет. Диана слушала его с широко раскрытыми глазами, не менее потрясённая, чем её жених, когда она делилась с ним своей историей.
– Сипайскую войну я закончил уже подполковником. Когда Индия замирилась я вновь оказался в Малабаре в своём прежнем ранге. Магараджа ничего не забыл и молился на меня, как на бога. Однажды он пригласил меня в кабинет, где доверительно сообщил, что изменил своё завещание, в котором упомянул и меня, как своего благодетеля и спасителя, правда, о доле наследства  деликатно умолчал.
Я находился при его дворе ещё шесть лет, пока Кришна-Воядер не отошёл в мир иной, а потом огласили завещание. Нотариус вскрыл золотой цилиндр, опечатанный сургучём с печатью, правителя, развернул свиток и зачитал написанное рукой магараджи. Присутствующие ахнули и обернулись в мою сторону.
Хотя со мной стоял переводчик, однако, к тому времени, я и сам уже достаточно понимал малабарский диалект, но не поверил услышанному – магараджа отписал мне  три миллиона фунтов. Это было, как удар грома. Несколько раз мы перепроверяли текст – всё было именно так. Семья магараджи склонилась в поклоне перед священной волей ушедшего повелителя, человека воистину благородного, искреннего и щедрого.
Вот так я приобрёл состояние. Естественно, я довёл до сведения вице-короля известные обстоятельства, просясь в отставку, ибо полагал, невозможным дальнейшее пребывание в роли резидента, и вскоре, Ваш покорный слуга был отставлен полковником.
Сэр Генри слегка улыбнулся, предавшись воспоминаниям:
– Поначалу, конечно, подумывал о возвращении в Англию, но потом затянули коммерческие дела – вошёл в правление Англо-Бенгальской компании, затем возглавил её. Обустроился в Калькутте. Но!  К моему счастью, я не был женат!
Сначала служба, войны, постоянные переезды, колонии, неустроенность, опасности никак не располагали к семейной жизни.  Я всегда ждал Вас! Только не знал об этом! Судьба!… Понимаю это только сейчас! Раньше одиночество меня порой угнетало, но ныне я счастлив, что жизнь подарила мне истинную любовь – Вас Диана!….
Теперь Вы знаете обо мне решительно всё! Так что-же, Вы согласны?
Герцогиня надолго ушла в себя:
– Генри, Ваша судьба поразила меня, Ваши испытания, Ваша смелость… Как невероятно всё то, о чём Вы рассказали… Я не представляла, что на долю одного человека может выпасть столько…
Я дам Вам ответ завтра, письмом, а сейчас прошу оставить меня.  Знайте, я Вас люблю! – Диана оплела своего кавалера руками за шею и их губы слились в страстном поцелуе.
Вернувшись к себе, сэр Генри не сомкнул глаз. Ночь прошла в невероятном терзании, всё перемешалось, как маятник он шатался до утра, то по кабинету, то по ночной улице, ожидая завтра, которое настало с первыми лучами солнца. Под утро усталость взяла своё и полковник уснул на кожаном диване, а потом зазвонили в уличный колоколец. Сэр Генри приоткрыл глаза и, услышав шаги, приближающиеся к кабинету, подскочил, приняв бодрый вид. В дверь постучали.
– Да да, входите – пытаясь не выдать волнения, пригласил сэр Генри.
Из приоткрывшейся двери показалось бледное лицо Гарри:
– Прошу прощенья сэр, но Вы сам велели Вас разбудить. Вам письмо – он протянул конверт.
Сэр Генри выхватил письмо у секретаря, разорвал конверт и прочёл два слова на записке, перевернувшей его мир: «Я согласна!»
- Согласна! Она согласна!!! Она согласна!!! – ликовал он, и прыгал по кабинету словно мальчишка.