Дело авиаторов. Побочка

07 апреля 1941 года

Берлин, Великогерманский рейх

В принципе, на этом можно было бы и закончить - и спокойно дожидаться окончания начавшегося вчера «балканского блицкрига» на территории Югославии (в том, что это будет именно блицкриг, не сомневалось даже военное и политическое руководство Югославии). И визита «московского гостя» после того.

Однако Колокольцев решил сделать ещё один шаг – ибо ему уж очень понравилась побочка операции Blitzeinschlag-3. Побочка в виде обнаружения аж трёх разведывательных сетей Кремля – в Берлине, Мадриде и Париже – которые можно было использовать для передачи дезы… и в любой момент ликвидировать.

Колокольцев не торопился сдавать выявленные им разведсети гестапо потому, что, будучи профессиональным разведчиком с лучшей в мире подготовкой (с большим отрывом) и учившийся у лучших (аналогично) прекрасно знал, что важность, ценность и значение стратегической разведки в мирное время (в отличие от тактической и оперативной в военное) … практически никакое.

И потому, что получить доступ к действительно ценной секретной информации почти невозможно (ныне контрразведка всегда и везде работает зер гут – как и службы безопасности) … и потому, что полученную информацию нужно грамотно использовать. А с этим у Сталина и его окружения было… не ахти.

Единственной экзистенциально ценной информацией была (1) дата начала Операции Барбаросса; (2) направления главных ударов; и (3) задействованные для этого силы вермахта, ваффен-СС и их союзников из стран Оси.

Первой пока ещё не было (она появится только десятого июня, что в начале апреля ещё не знал никто); второе же и третье было известно очень, очень узкому кругу лиц, к которому мелочёвку вроде Харнака и Шульце-Бойзена (не говоря уже о Треппере-Жильбере) не подпускали даже на километр.

От любой другой засекреченной информации Сталину пользы (и потому вреда рейху) было ровно ноль. Ибо он не мог эффективно использовать её ни для планирования вторжения в Европу, ни для обороны.

Менжинский и Трилиссер (которые придумали и реализовывали Проект Каракурт и Операцию Анна) прекрасно это понимали. Именно поэтому они и готовили, и планировали использовать Колокольцева (ответственного исполнителя Операции Анна) не как разведчика, а как оперативника.

Целью которого была не добыча разведсведений, толку от которых для СССР было чуть, а достижение конкретного, осязаемого результата. Привести к власти в Германии Гитлера и НСДАП для последующего использования их в качестве «ледокола» в Операции Гроза – вторжении в Европу.

Именно поэтому Колокольцев и был оперативником, который чем только не занимался. И финансировал Гитлера и Гиммлера, и устранял их противников (индивидуально, как Хануссена – и массово, как руководство СА во время «Ночи длинных ножей» … или советскую элиту в операции Blitzeinschlag-2).

И ликвидировал советскую программу создания «невидимого самолёта»; и спасал людей сотнями (во время Голодомора, Акции Т4 и акций по умиротворению в оккупированной Польше) и тысячами (евреев по программе Хаавара-II).

И сбивал самолёты противника – десятками; и ловил инфернальных серийных убийц в СССР и в Германии; и ликвидировал капища дьяволопоклонников в Москве, Свердловске и Карфагене… и добывал стратегические материалы для воюющего рейха (даже в тех странах, которые, вообще-то, с рейхом воевали) …

Ибо для него всегда был нужен конкретный, осязаемый результат… а добытая информация (даже весьма ценная) всегда была не более, чем побочкой.

Он решил выявить и использовать ещё одну советскую разведсеть не потому, что она ему была нужна для реализации Blitzeinschlag-3 (ему было вполне достаточно уже сделанных шагов). На этот раз это было лишь побочкой.

А, во-первых, потому, что он точно знал, что она существует – ибо это было и в стиле, и в духе ИНО ОГПУ/НКВД (ныне Первого управления НКГБ СССР). И ему с чисто профессиональной точки зрения было интересно её выявить… просто чтобы выявить. Добавить ещё одну строчку в список своих впечатляющих достижений.

И потому, что со стратегической точки зрения (в рамках задуманной им ещё в 1938 году и весьма успешно реализуемой Операции Тоннель) ему было важно сделать нечто весьма полезное для его лондонских партнёров. 

И потому, что он на дух не переваривал современную ему Японию, которую с точки зрения инфернальности обоснованно считал радикально хуже Третьего рейха и сталинского СССР, даже вместе взятых.

Поэтому сразу же после завтрака он снял телефонную трубку – и позвонил начальнику японского отдела официально не существовавшего разведывательного управления рейхсминистерства иностранных дел.

Оберрегирунгсрату (майору дипломатической службы) Бруно Витту.