Кто должен вращать рулем цивилизаций?

Сэр Джон Глубб, британский генерал-лейтенант, 36 лет командовал армиями на Ближнем Востоке.

Джон Багот Глабб (известный как Глабб-паша) — действительно знаковая и неоднозначная фигура в истории Ближнего Востока.

Его карьера уникальна тем, что он не просто служил в регионе, а фактически выстроил одну из самых эффективных армий арабского мира того времени — Арабский легион в Трансиордании (ныне Иордания).

Вот несколько ключевых фактов о нем:
* Командование: Он возглавлял Арабский легион с 1939 по 1956 год. Под его началом легион превратился из небольшого полицейского отряда в мощную военную силу.

* Лояльность: Глабб искренне полюбил бедуинскую культуру и арабские традиции, за что и получил прозвище «паша». Однако его всегда воспринимали как инструмент британского влияния в регионе.

* Конфликты: Он командовал легионом во время Арабо-израильской войны 1948 года. Это создавало парадоксальную ситуацию: британский генерал вел арабские войска против Израиля, в то время как Великобритания пыталась балансировать свои интересы.

* Отставка: В 1956 году молодой король Хусейн, стремясь продемонстрировать независимость Иордании от Лондона, внезапно отправил Глабба в отставку. Это стало концом «британской эры» в иорданской армии.

* Наследие: После возвращения в Англию он стал плодовитым писателем. Его самая известная теоретическая работа — эссе «Судьба империй», где он анализирует жизненные циклы цивилизаций (утверждая, что каждая империя живет в среднем 250 лет).


Он изучил каждую крупную империю в зафиксированной истории и обнаружил нечто неожиданное.

Все империи (Ассирия, Персия, Рим, арабские империи, Османская империя, Испания, Британия) просуществовали примерно одинаковое количество времени.

И все они умерли одинаково.

Глубб выделил шесть этапов, через которые проходит каждая империя.

1. Эпоха первопроходцев — бедный, никому не известный народ внезапно наполняется энергией и мужеством.

2. Эпоха завоеваний — дисциплинированная военная экспансия.

3. Эпоха торговли — богатство хлынуло рекой, торговцы сменили воинов.

4. Эпоха процветания — деньги вытесняют долг как цель жизни.

5. Эпоха интеллекта — университеты множатся, дебаты заменяют действия.

6. Эпоха декаданса — эгоизм, легкомыслие и крах.

Этот цикл отличается неизменной регулярностью, словно часовой механизм.

Ассирийцы шли пешком и сражались копьями. Британцы использовали артиллерию и океанские корабли.

Однако обе империи просуществовали около 250 лет.

Технологии меняются. Оружие меняется.

Человеческий цикл не существует.

Переход от величия к упадку всегда происходит в один и тот же момент: ;

Империи начинают приходить в упадок, когда деньги вытесняют честь как главную цель лучших молодых людей.

В эпоху завоеваний мальчиков воспитывали выносливыми, смелыми и правдивыми. Им вбивали в голову чувство долга. Школы намеренно были суровыми, с экономным питанием и тяжелым образом жизни.

Цель состоит в воспитании сильных мужчин, но когда приходит богатство, цель смещается от служения к деньгам.

Эти перемены практически незаметны для людей, переживающих их.

Образование перестаёт выпускать патриотов, готовых служить своей стране. Родители и студенты стремятся получить квалификацию, позволяющую зарабатывать самые высокие зарплаты.

Сегодня студенты поступают в колледжи не ради знаний и добродетели, а ради дипломов, которые делают их богатыми.

Арабский моралист Газали жаловался на точно такую же картину еще в 1058 году нашей эры, и, прочитав это, Глубб узнал в своем обществе черты собственного общества.

Как только страна обретает богатство, за этим следует оборонительная позиция. Страна слишком богата и слишком обеспечена, чтобы воевать, поэтому она платит другим за то, чтобы они воевали за неё.

А затем разум придумывает оправдание:

«Мы не боимся драться. Мы просто считаем это аморальным».

Далее наступит Эпоха Интеллекта.

В эпоху интеллекта университеты множатся, а дискуссии вытесняют практические действия.

Угасающие афиняне тратили время лишь на то, чтобы рассказывать или слушать что-то новое. Арабская империя в IX веке с поразительной точностью измерила окружность Земли. Менее чем через пятьдесят лет империя рухнула.

Научный прогресс их не спас.

Самая опасная идея, порожденная эпохой интеллекта: убеждение, что только человеческий мозг способен решить мировые проблемы.

Это невозможно. Любая организация, от боулинг-клуба до государства, нуждается в самопожертвовании своих членов для выживания. Идея о том, что хитрость может заменить долг и бескорыстие, каждый раз приводит к краху.

Затем наступает декаданс. И симптомы одинаковы во всех цивилизациях, которые изучал Глубб:

- Защитная реакция
- Пессимизм
- Материализм
- Легкомыслие
- Ослабление религии
– Государство всеобщего благосостояния
— Внутренняя политическая вражда настолько сильна, что фракции скорее уничтожат друг друга, чем спасут страну.

Последние пятьдесят лет своего существования Византийская империя провела в условиях гражданских войн, в то время как османские турки окружали её со всех сторон.

Глабб изучал Багдад в X веке в период его упадка и сказал, что описания могли бы быть взяты из современной газеты.

Распад империи. Отказ от сексуальной морали. Поп-певцы с гитарами, развращающие молодежь. Женщины, требующие допуска ко всем мужским профессиям. Правительство вводит пятидневную рабочую неделю во время экономического кризиса.

Он написал: «Сходство всех деталей было захватывающим дух».

Так называемые герои приходящей в упадок нации всегда одни и те же.

Спортсмен. Певец. Актер. Слово «знаменитость» стало означать комика или футболиста, а не государственного деятеля или генерала.

Глабб отметил, что и в Риме, и в Британии публика увлеклась спортом и развлечениями, в то время как их империи разлагались изнутри.

Гладиаторские игры. Гонки на колесницах.

Звучит знакомо?

В период упадка, когда на кону стоит выживание, можно было бы ожидать объединения политических фракций.

Происходит обратное. Внутренняя ненависть усиливается. Враждующие стороны перестают относиться друг к другу как к честным противникам и начинают относиться друг к другу как к врагам, которых нужно уничтожить.

Эта закономерность древняя, и она ускоряется по мере ослабления империи. Затем душа иссякает.

Глубб: «Граждане такой страны больше не будут прилагать усилий для самосохранения, потому что они не убеждены, что в жизни есть что-либо, что стоит спасать».

Каждая великая нация верила, что её господство будет длиться вечно. Рим. Багдад. Британия. Каждая считала, что её успех является результатом присущего ей расового или культурного превосходства.

Эта самоуверенность сделала их ленивыми. Они нанимали иностранцев для выполнения тяжелой работы. Они нанимали наемников для участия в своих войнах. Они полагали, что прогресс происходит автоматически и будет продолжаться без усилий.

Вероятно, вы слышали это утверждение всю свою жизнь.

«Уровень жизни будет продолжать расти».

Никто не спрашивает, сколько стоит его содержание.

Если отсчитать отсчет с 1776 года, то средняя продолжительность существования американской империи составляет 250 лет. Всё идёт по графику.

Все симптомы, выявленные Глаббом, видны невооруженным глазом.

Одержимость знаменитостями. Политические фракции, раздирающие друг друга на части. Вера в то, что только ум может нас спасти. Бесконечные дебаты, не приводящие к каким-либо действиям. Легкомыслие.

Мы живем в рамках сложившейся ситуации.

(хотя вы можете отодвинуть Американскую империю на несколько лет 80 , до периода непосредственно перед Гражданской войной)


Но Глабб заметил еще кое-что. В каждую эпоху упадка, пока большинство поддавалось эгоизму и отчаянию, остаток отказывался это делать.

Некоторые из величайших святых в истории жили во времена национального краха. Они подняли знамя долга и служения против потопа. Семена возрождения сеются в самой неплодородной почве.

Но Глабб заметил еще кое-что. В каждую эпоху упадка, пока большинство поддавалось эгоизму и отчаянию, остаток отказывался это делать.

Некоторые из величайших святых в истории жили во времена национального краха. Они подняли знамя долга и служения против потопа. Семена возрождения сеются в самой неплодородной почве.

Многолетний упадок привел к этому хаосу. Исправить это за один раз не получится. Но с чего-то нужно начать?


Сэр Джон Глабб в своем эссе  дает на этот вопрос довольно суровый, но не безнадежный ответ.

По его мнению, автоматического выхода из этого исторического цикла не существует, так как упадок — это не случайность, а естественное следствие долгого периода богатства и власти. Тем не менее, Глабб оставляет пространство для маневра.

1. Осознание вместо отрицания

Глабб считал, что единственное преимущество современного человека перед предками — это знание истории. Если граждане и лидеры поймут, на какой стадии находится их общество, они смогут «смягчить падение» или замедлить негативные процессы. Главная ошибка гибнущих империй — вера в то, что их случай уникален («в этот раз все будет иначе»).

2. Возврат к «старым добродетелям»

Упадок, по Глаббу, — это прежде всего моральная и духовная болезнь.

Выход он видел не в новых технологиях или экономических реформах (которые он считал лишь следствием интеллекта, а не духа), а в возрождении качеств эпохи Первопроходцев.

* Чувство долга и самопожертвование вместо личного эгоизма.
* Служение обществу, а не только накопление частного капитала.
* Единство целей, которое в период упадка обычно распадается на борьбу мелких групп за свои интересы.

3. Переход эстафеты

Глабб предлагает смотреть на историю не как на гибель отдельных стран, а как на непрерывную эстафету человечества. Когда одна империя падает, она передает свои знания и культуру следующей, молодой и энергичной силе. В этом смысле «выход» для человечества в целом заключается в постоянном обновлении и прогрессе через смену лидирующих цивилизаций.

4. Личное действие

Даже если систему нельзя спасти целиком, Глабб призывал не впадать в пессимизм. Он цитировал Шекспира: «Не в звездах, Брут, а в нас самих заложена причина, что мы ничтожны».

Его совет — делать малые положительные дела на своем месте, вместо того чтобы пассивно наблюдать за разложением из «удобного кресла».

Россия сейчас пытается использовать историю как фундамент единства (что Глабб приветствовал бы), но делает это в рамках оборонительной психологии (что Глабб считал верным признаком заката).

В контексте теории Джона Глабба оборонительная психология — это состояние общества, которое перешло от созидания и расширения к попыткам удержать то, что есть. Это психологический рубеж, за которым начинается закат.

Вот её главные признаки:
1. Культ безопасности вместо риска. Если в эпоху расцвета люди стремились к приключениям, завоеваниям и новым рынкам, то теперь главной ценностью становится «стабильность» и защита накопленного.
2. Строительство «стен». Глабб приводит в пример Великую Китайскую стену, Адрианов вал у римлян или линию Мажино у французов. В современном мире это могут быть не только физические заборы, но и жесткие протекционистские законы, санкции и самоизоляция.
3. Отказ от героизма. Военная служба и самопожертвование перестают быть престижными. Общество предпочитает откупаться от угроз (нанимать контрактников/иностранцев) или надеяться на «чудо-оружие», лишь бы не менять привычный комфортный уклад.
4. Страх перед будущим. Вся идеология начинает строиться на защите «традиционных ценностей» или «достижений прошлого». Взгляд нации направлен назад, а не вперед.
5. Поиск виноватых. Вместо того чтобы решать внутренние проблемы (коррупцию, эгоизм), общество обвиняет во всех бедах внешних врагов, которые якобы «хотят отобрать наше благополучие».

Суть проста: когда империя перестает расти (в смыслах, технологиях или территориях), она начинает гнить. Оборонительная психология — это попытка законсервировать гниение, назвав его «защитой интересов».

Глабб считал, что как только нация начинает строить «стены» (физические, экономические или идеологические), она расписывается в своей неспособности конкурировать на равных.
Для него это был верный признак перехода от Эпохи Коммерции (где все ищут выгоду и экспансию) к Эпохе Интеллектуализма и Упадка.
В этой логике протекционизм и закрытость — это:
* Признак слабости: Элиты боятся, что их товары, идеи или образ жизни проиграют в открытом соревновании.
* Иллюзия безопасности: За стеной общество начинает деградировать еще быстрее, так как исчезает стимул к развитию и инновациям (зачем стараться, если конкуренты отсечены законом?).
* Финансовая ловушка: Поддержание «стен» и раздутого аппарата безопасности поглощает ресурсы, которые раньше шли на развитие.

Глабб приводил в пример Византию: она просуществовала сотни лет в «оборонительной позиции», постоянно откупаясь от врагов и строя укрепления, но в итоге превратилась в тень самой себя и рухнула под натиском более молодой и агрессивной силы.

С точки зрения Глабба, «цифровой занавес» — это классическая оборонительная стена.

Если раньше империи строили каменные укрепления, чтобы защитить свои богатства от варваров, то современная империя в стадии упадка строит информационные барьеры, чтобы защитить умы граждан от «чуждых» идей.

Согласно логике Глабба, такая изоляция ведет к трем последствиям:
1. Интеллектуальное закрепощение: Без притока свежих, пусть и опасных идей, общество перестает производить новое. Оно начинает бесконечно «пережевывать» старые смыслы, что Глабб называл признаком Эпохи Интеллектуализма (когда споров много, а созидания нет).
2. Потеря конкурентоспособности: Изоляция создает тепличные условия для своих производителей и идеологов. Они перестают бороться за качество, зная, что альтернативы заблокированы.
3. Ложное чувство контроля: Власти кажется, что, контролируя информацию, она контролирует реальность. Но Глабб предупреждал: стены лишь скрывают внутренние трещины, а не устраняют их.
В конечном итоге, по Глаббу, любая «стена» — это лишь способ оттянуть финал, но не способ его избежать.

Энергия молодой системы (пусть и менее культурной, но более дерзкой) рано или поздно пробивает любую преграду.

Возникает важный философский вопрос, что в такой ситуации важнее для общества: безопасность внутри закрытого контура или риск развития в открытом мире?


Выбор риска — это психология «Эпохи Первопроходцев» и «Эпохи Экспансии».

По Глаббу, именно этот драйв создает великие цивилизации.
Риск подразумевает:
* Открытость влияниям: готовность соревноваться с чужими идеями и товарами, чтобы становиться лучше.
* Динамизм: общество не боится ошибок, оно боится застоя.
* Энергию: когда нация верит в свое будущее, она идет во внешний мир, а не прячется от него.

Трагедия, которую описывал Глабб, заключается в том, что стареющие империи физически не могутвыбрать риск.

Их институты обросли бюрократией, элиты привыкли к роскоши, а граждане — к социальным гарантиям.

Для них риск — это угроза их комфорту, поэтому они выбирают «стену», даже понимая, что это тупик.

Глабб считал, что спасение возможно только через радикальное обновление духа, когда нация снова ставит развитие и созидание выше безопасности и потребления.



В этом и заключается трагедия «биологического цикла» империи: сытое общество не хочет рисковать.
Глабб называл это стадией высокого благосостояния (High Welfare).

Когда комфорт становится главной ценностью, нация теряет «зубы». Вот почему, по его мнению, реформы сверху почти никогда не спасают систему:
1. Психология потребителя: Гражданин в эпоху упадка считает, что государство должнообеспечивать его комфорт просто по праву рождения. Любой призыв к риску или жертве ради будущего воспринимается как покушение на личные права.
2. Страх потери: Тот, кому есть что терять (счет в банке, теплую квартиру, привычные сервисы), всегда проголосует за «стабильность» и «стены», даже если они ведут к стагнации.
3. Иллюзия вечности: Глабб подметил ироничный факт: люди в разваливающихся империях обычно убеждены, что их образ жизни будет длиться вечно. Они принимают плоды достижений своих предков за естественный закон природы.

В итоге, по теории Глабба, выход находится не внутри самой системы, а приходит извне. Когда «дряхлая» империя сталкивается с молодым, бедным, но агрессивным и готовым рисковать противником (варварами, новыми технологическими лидерами или внутренними пассионариями), она рушится, потому что не может противопоставить комфорт — воле.

Глабб считал, что этот процесс неизбежен и даже полезен для человечества, так как он очищает мир от застоя и дает дорогу новой энергии.

Столкновение, которое мы видим сегодня, по Глаббу выглядит так:
1. Кризис «старого мира»: Развитые общества (Запад, а также стареющие элиты в других регионах) отчаянно пытаются сохранить статус-кво, высокий уровень потребления и свои правила игры. Это и есть та самая оборонительная психология.
2. Энергия «нового риска»: Новые игроки (как страны, так и технологические союзы) готовы ломать старые правила, рисковать стабильностью и даже ввязываться в конфликты ради передела ресурсов и влияния. У них меньше накопленного комфорта, но больше воли к действию.
3. Информационные и экономические войны: То, что мы называем санкциями и блокировками, — это современные осадные орудия. Одни пытаются «запереться» в своем благополучии, другие — пробить эту защиту.
Глабб резюмировал: в такие моменты история делает «сброс». Старая система, выбравшая безопасность, неизбежно проигрывает новой, выбравшей риск, даже если новая кажется более «грубой» или «варварской». После этого начинается новый цикл — еще на 250 лет.

Согласно логике Глабба, в таких столкновениях победитель есть всегда, но это почти никогда не бывает та сторона, которая защищает «старый порядок» и накопленный комфорт.
Победителем становится тот, кто обладает качествами Эпохи Первопроходцев:
1. Психологическое превосходство: Побеждает тот, кто меньше ценит свою жизнь и комфорт, чем свою цель. Глабб называл это «всплеском энергии». В схватке «сытого» и «голодного» (в плане амбиций) побеждает голодный.
2. Упрощение против сложности: Старые империи гибнут под тяжестью собственных законов, бюрократии и интеллектуальных споров. Победитель обычно действует грубее, проще и быстрее. Он не связан традициями и «стенами».
3. Новая идентичность: Победителем выходит сила, способная предложить новую, объединяющую идею, ради которой люди снова захотят созидать, а не просто потреблять.

Однако есть важный нюанс: Глабб предупреждал, что победа «молодой и дикой» силы часто выглядит как катастрофа для культуры и науки на первом этапе. Победитель разрушает старую роскошь, чтобы построить свой фундамент.
Если смотреть на мир как на единую систему, то победителем выйдет тот регион или блок, который первым откажется от «оборонительной психологии» и рискнет строить новую реальность, не оглядываясь на старые правила.

Согласно теории Глабба, Китай сегодня — самый яркий претендент на роль нового лидера, проходящий через классические стадии имперского цикла. Однако в его случае есть уникальные черты, которые делают его позиции двоякими.
Вот как Китай вписывается в схему «Судьбы империй»:

1. Переход от Экспансии к Коммерции
Глабб выделял Эпоху Коммерции как пик могущества. Китай десятилетиями рос за счет агрессивного захвата рынков. Сейчас он находится в фазе накопления колоссального богатства, что, по Глаббу, неизбежно ведет к следующему этапу — роскоши и постепенному ослаблению духа.

2. Признаки «Первопроходца»
Китай демонстрирует готовность к риску развития, о котором мы говорили:
* Глобальные проекты: Инициатива «Один пояс — один путь» — это классическая имперская экспансия, поиск новых горизонтов.
* Технологический рывок: В отличие от «стареющих» империй, Китай вкладывает ресурсы не только в потребление, но и в фундаментальное доминирование (ИИ, космос, энергия).

3. Ловушка «Оборонительной психологии»
Здесь кроется главный риск для Китая по Глаббу:
* Великий файрвол: Цифровая изоляция — это та самая «стена». Глабб считал, что любая стена — признак страха перед чужими идеями, что со временем ведет к интеллектуальному застою.
* Контроль вместо творчества: Если система подавляет свободный поиск ради стабильности, она переходит в стадию Интеллектуализма, где форма важнее содержания.

Победит ли он?

Если следовать Глаббу, Китай победит «старый мир» (Запад), так как у него больше пассионарной энергии и готовности к жертвам. Но сразу после победы он сам вступит в фазу «высокого благосостояния», которая погубила всех его предшественников.

Главный вопрос теории Глабба применительно к Китаю: сможет ли он сломать цикл «250 лет» с помощью цифрового контроля, или биология истории (старение нации и жажда комфорта) окажется сильнее технологий?