Мигрант, который читал в тюрьме Гадамера

 
Из всех шокирующих криминальных историй на тему мигрантов - мне запомнилась такая: в Москве один гастарбайтер в состоянии алкогольного и наркотического опьянения ворвался в квартиру местной жительницы, убил ее, ограбил, а потом заснул на месте. 
Погибшая была пенсионерка - кандидат искусствоведения, известный специалист, автор многих книг. Его потом посадили в нашу тюрьму.
Этот  рассказ - мое видение данной истории.   
 
 
1. Оборотная сторона жизни
 
Вот что представляют собой мигранты.
И ведь то же самое - во всем мире, в Европе и в Америке.   
У них свой язык. 
И они слабо говорят на местном. 
Их длинные имена не помещаются в наши паспорта. 
Другой мир, который система может пытаться понять, пусть и декларативно - как на Западе. 
И может даже и не пытаться. 
Как у нас. 
Во время СВО нетерпимость к мигрантам резко возросла. 
И даже патриарх к этому присоединился. 
Стали говорить, - что они занимают место ушедших на фронт воинов. 
Ясно, что они совершают преступления, и ужасные тоже - как и в том случае. 
Тот случай ярко показывает - разрыв... невежество... “верх” и “низ”... 
На нем и должно стать понятно - что по ту сторону бытия и жизни. 
Мы не можем это игнорировать. 
В нашей литературе нет даже языка на эту тему.
Хорошо писать о духовных поисках, смотреть в “театре Чехова”, писать об истории, о войне - и словно не замечать - что по ту сторону.
Они сидят в метро и автобусах.
Мы смотрим на них, а они на нас.
Вот тебе и весь “контакт”, вся “коммуникация”. 
А мы их боимся и называем “нехристями”. 
Можно подумать, - что вы такие уж христиане.
В том-то и дело, что вы христиане - от страха и ужаса перед ними. 
То же и на Западе у католиков и протестантов, и особенно в США (и тот самый пресловутый “Трамп” пришел к власти на почве этого ужаса).   
 
2. Альсун 
 
Так его звали.
Он был из Узбекистана и принадлежал здесь этой диаспоре. 
Лет 30, низкий и полный, с широким, неузнаваемым для местных - лицом. 
В то утро его разбудили звонки в дверь. 
Полиция. 
Убитая лежала с неподвижным лицом.
С похмелья он ничего не мог сообразить. 
Но он схватил первую попавшуюся книгу и попросил следователя ее сохранить. 
И тот разрешил (это и была книга Гадамера).
Он хотел читать ее в тюрьме. 
Его тело и глаза давно привыкли прятаться. 
Быть “закрытым” от внешнего мира, от русских в “капсуле” алкоголя и травы. 
И если нужно, - убивать.   
Таков был страшный обмен бытия, обмен с этими чужими людьми. 
 
3. Следствие 
 
Оно прошло очень быстро.
Он во всем признался. 
А еще его избивали. 
Его тело и к такому привыкло. 
Его посадили в одиночку на 20 лет. 
Без права на УДО. 
Но лишь с правом через 10 лет - перейти в общую камеру.
И вот он сидел - безграмотный - с той самой книгой убитого им человека. 
Он и на своем-то плохо читал, что уж там говорить о русском, да еще о философии.   
Вот это и есть - верх и низ нашего общества. 
Убитая часто к нему приходила и смотрела на него молча. 
Только здесь он был вынужден не быть в “опьянении”.
Хотя если у тебя есть деньги - ты мог бы здесь все это купить.
Но у него их не было и все его здесь ненавидели.   
 
Мы осудили его справедливо.   
Но это не значит - что мы решили эту оборотную сторону жизни.   
Которую мы игнорируем или ненавидим - как в данном случае. 
Ясно - что мы сделали по закону.
Мы можем спокойно ходить в своих парках и влюбляться, думать о смысле жизни. 
Гастарбайтеры уберут эти парки и будут знать свое место. 
Они немые. Они ни о чем не думают, ничего не хотят. Они живые роботы. 
Они не видят тебя - в своей униформе. 
В которой не только их тело, но и их душа. 
Да, мы можем спокойно ходить в своих парках и влюбляться, думать о смысле жизни.
И читать, блин, сидя на скамейке, Униженные и оскорбленные.   
 
 
4. Степь и белый свет хлопка 
 
Вот в чем он родился. 
Одна из деревень в Узбекистане.
Мама, папа, и он. 
Вся земля полна людей, которые живут и кормят себя по-разному.
Это может быть горный Кавказ с его баранами и виноградниками.
Может быть равнинная Россия с ее пшеничными полями. 
И вот - степь и белый свет хлопка. 
Он бегал по полю и видел их стройные стебли. 
Он вырастал среди них.   
Сначала они казались ему огромными.
Потом - в его рост.
А потом он стал чуть выше.
Запах хлопка казался ему чем-то земным  и божественным. 
Так же, как запах овец для жителя Кавказа, и пшеницы - для русского, 
Он шел по этому белому полю и слушал его шум.
Шел - сквозь годы своего детства. 
Никакой школы у него не было.
Но мать выучила его грамоте. 
Во многом - просто своими песнями. 
Он спрашивал, и она отвечала. 
И все ее ответы ложились у него в душе. 
• Что такое Бог? 
• Большой на небе. Любит и видит нас. 
• Что такое муж и жена?
• Ты вырастешь, и станешь, как мы с папой. 
• Что такое жизнь? 
• Этот дар, который мы тебе дали. Ты пройдешь это сам.   
• Что такое труд? 
• Плетение нашего хлопка. 
Но тут ее лицо почему-то мрачнело. И лишь спустя минуту, она ответила: 
• Отец  и я это делаем. Это чудо единства природы и человека.
Он и правда так именно видел и чувствовал их плетение хлопка. 
Отец и мать опытными движениями делали на прялке из сырья - ткань. 
Говорили - что это прялка еще от их бабки. 
Потом это делал и он сам. 
И это было самым важным моментом взросления. 
 
5. Тальгин
 
Лет в 10 он ее встретил. 
Она была младше его на год. 
И уже была тонкой и красивой девушкой.
На нее он стал все время смотреть. 
Он понимал, что важная часть жизни - связана с этим женским миром (тем более что в мечети женщины стоят отдельно - то же и на улице и даже дома). 
А она смотрела на него.
И крутила в руках своих божественные туго заплетенные косички. 
И вот они уже все чаще гуляли.
Он целовал ее и валил ее в хлопок. 
Так же делали и на Кавказе, и в России.
Они лежали и смотрели на небо.
 
6. Белый яд хлопка, насилие, детский труд   
 
А потом в 10 Альсун узнал правду.
Они с мамой и папой бежали из страны и жили на границе в Таджикистане у близких друзей отца. 
Весь хлопок на их родине - пропитывают стимулирующей его рост химией. 
От которой сборщики болеют  и умирают (именно поэтому мать так реагировала на вопрос о труде). 
В том месте, где они жили в Таджикистане - этого не было. 
Но их сюда отпустили лишь потому что они отдали двух своих других детей в работу на поля. 
В самом деле, - он никогда не задумывался, почему он один в семье?
Так было оплачено их бегство от этой настоящей “хлопковой мафии”.
В Узбекистане дети работают уже с 6 лет.
Его брат и сестра сгинули на этих полях. 
Альсун плакал:   
• Зачем ты это сделал? 
• Ради тебя и жены. Потому что мы не хотели погибать - не увидев и не дав тебе хоть какого-то чувства дома. 
А его Тальгин - тоже вернули. 
И она стала проституткой для той самой мафии, которую  все боялись. 
И лишь его отец - на время смог им противостоять.
Они говорили Тальгин:
• Ты уже выросла! И такая красивая! 
Вот как кончился рай его детства. 
И все же.. отец смог отбить его от банды - потому что на их полях остались они с мамой.
А его он снова тайком отправил туда же к друзьям, за границу.   
Это было для них серьёзным преступлением - потому что юный работник ценился больше.
Так что Альсун боялся думать о последствиях и молился за них. 
 
Факты отравления хлопка и детского бесплатного труда - стали известны мировому сообществу.   
На страну наложили санкции. Они сработали и новый президент Мирзиеев заявил, что все это изменил, - пустил международных инспекторов по труду. 
Для предыдущего же лидера Каримова - который все это и сделал, допустил - хлопок был “традиционной ценностью” узбеков, и сам Аллах сверху это благословлял.    
А “бездуховный” Запад возмущался. И добился своего, хотя это не значит, что они верят на слово Мирзиееву, его тоже “мониторят”.   
Наш президент - “развернувшись на восток”, - поддерживает и вот такие режимы.
Впрочем, суть не в нем лично, и не в том, что я расист и не люблю Восток и Африку, речь не об этом. 
А о том, что глобальная система капитализма - допускает такое, и  Путин тоже, говоря о суверенитете и традиционных ценностях, закрываясь от любого внешнего контроля. Который имеет смысл, пусть и не решает все проблемы.   
 
7. Недолгое участие в борьбе 
 
Знакомые там вывели его на местного журналиста-таджика (а экономика этой страны была с такими же проблемами), - который был знаком со многими коллегами в СНГ и даже за рубежом. 
Были репортажи с фото Альсуна, - и его рассказом о своей жизни на родине и его братьях и сестрах, папе и маме. Каждый раз он думал, как о своей жертве и что это похоже на представление. Получается - если не “давать” его - то западные читатели не  смогут им сострадать? Он потерял семью - но ради них же должен быть клоуном. 
Журналист его утешал. Он звал его дядя Селим и тот был добрым и мудрым человеком с большой белой бородой.
Иногда он привозил своего “воспитанника” в Самарканд, - где были знаменитые на весь мир средневековые мечети и дворцы. 
Они возвышались своими коричневыми и голубыми строениями в оазисе, на фоне неба. 
Они казались ему чужими и прекрасными.   
Он думал лишь о том, что за этой божественной красотой - тоже стоит человек, с его нуждой и насилием над низшими.   
И все же - восхищался. 
 
8. Подросток в небольшом местном городке 
 
Дядя Селим собирался его опекать, он жил у него, ходил в школу. Селим не исключал - что тот так же будет журналистом.   
Шли годы. 
И Альсуну было уже 13. 
Однажды ему сообщили, - что оба его родителя погибли. 
И он пропал из дома Селима. 
Хотя не само это было причиной, а его возраст.
И в школу он ходить перестал.
Но он умел читать и писать по-узбекски. А по-русски еще не успел. 
Он стал неразличимой частью анонимного пространства маленького городка. 
Который не понятен не только государству, но и такому журналисту, как Селим. 
Его жизнь в это время была связана с войной разных банд, которые делили свои территории.   
Он с компанией друзей - был и их шпионами, и их разведчиками. 
Так он взрослел. 
В это время он почти не трудился (это придет потом). 
Они воровали для своих банд. 
Воровство было детской игрой.
Он быстро привык носить чужую одежду, говорить в чужие телефоны. 
Главари еще устраивали соревнования между ними. 
Они пили пиво и нюхали клей.   
Таким было его детство. 
Так что его не опишешь на языке, не поставишь на сцене, не покажешь в фильме. А если и покажешь всю правду, - то что останется от его личности? 
Самая шокирующая статистка - все равно статистика. 
Вы там в России живете, любите, страдаете, даже воюете. 
А мы здесь - в статистике по самой “холодной” экономике и социологии.   
И нам из нее не... 
Нам из нее не... 
 
9. Образ “Москвы”   
 
Образ “России” и особенно “Москвы” - возникал постоянно. 
Это был соблазн.
Он лез из рекламы российских товаров и особенно - фильмов. 
“Москва” была уверенной, сильной.
А ее жители - были “сверхчеловеками”.   
О России ему говорил даже дядя Селим, когда редко его встречал, и все понимал по его виду. 
• Там ты сможешь работать на стройке. Сначала  в России, а потом и в Москве.
Он понимал, что зарплата там будет хорошей, так что он сможет изменить свой образ жизни. 
Им нужно - чтобы ты занимал свое строго отведенное место в их экономике. 
Чтобы ты был рабом, частью системы.
Лишь в таком качестве тебя пустят - даже если ты примешь их гражданство.
Что ж... он готов...   
Это все равно будет иметь смысл. 
И дело не только в деньгах.
А просто в том, чтобы стать частью какого-то более мощного процесса.
Москва была магнитом. 
По ночам он даже мечтал, что та самая Тальгин, - которую он больше не встречал и которая сгинула как проститутка  - тоже там с ним.
И он приносит ей деньги в их “закутке”.   
Мечты о Москве.
Они были у всех жителей не только России, но и всего СНГ.   
Москва.
Москва.
Ты Третий Рим? 
Или Вавилон? 
 
10. Пять лет в России
 
И все-таки, он изменился.
И причиной была Россия. 
Лет в 20-ть он перестает “употреблять” вообще.
Он был довольно красивым узбеком - и для русских тоже. 
Это время он в тюрьме - в своем одиночном безумии - постоянно вспоминал. 
Переезд в Россию произошел году в 10, когда наша  экономика была на подъеме.   
Он не работал рабом на стройке, а - строил с одной группой загородные дома. 
И как же он был счастлив.
Дом - особое пространство и вот ты, человек, его создаешь. 
Дом священен. 
В нем будут жить люди, которые любят, в нем будут жить дети. 
Поэтому люди всегда почитали строителей, как и кузнецов (отсюда и освещение дома).
Альсун даже живет там с двумя русскими женщинами (потому что в разных города). Которые рожают от него детей (но он об этом не узнает). 
Альсун очень рад, что Бог дал ему это все.
Теперь он больше о нем задумывается (неважно - ходит ли он в мечети, или - реже - в русские церкви). 
Но он не может не думать и о другом.
Почему?
Почему?   
Вся его семья погибла в ядовитых полях хлопка. 
Он и сам мог там погибнуть. 
И лишь стыд перед их памятью - ведь он был сирота - привели его сюда.   
Да, он нашел свое призвание.
Но он лишь - десятый элемент в этой машине. 
Он даже не был еще “гражданином РФ”. 
Он все равно раб - как были рабы-инженеры в Риме.   
 
11. Пять лет в Москве 
Он даже не понимал до конца - почему он сюда переехал. 
Скорее, просто назло этой самой Москве.
С ненавистью и завистью к ней в сердце. 
К ее многочисленным тиражированным образам. 
Которые покоряли воображение миллионов людей в СНГ. 
Вот я.
И я тебя завоюю. 
И завоевал.
Здесь он получил - за огромные деньги,  - тот самый “паспорт РФ”. 
Он прикрыл его “файлом” -  и плюнул. 
А потом еще и еще.
Он все же был молод - ему еще не было 30. 
Он и здесь строил загородные дома. 
И здесь видел в этом творчество, призвание.
Здесь еще больше возможностей. 
Но больше и разрыва.
Он в полной мере почувствовал, что Москва - это не Россия. 
Местные  даже на русских презирали, что уж там говорить о них.
Узкоглазые. 
Чукчи.
Чучмеки. 
Понаехали. 
Вот что он слышал и видел. 
И еще - русские марши. 
Скинхедов. 
А он, между тем, был гражданином и получал неплохие деньги. 
В Москве было очень неспокойно.   
Но он все равно в ней жил.
Словно все мы рождены - воевать. 
Он держал “мировой  фронт” мигрантов против русских, европейцев, белых.   
 
12. Убийство коренной москвички 
 
Вот чем он вошел в наше сознание. 
И потом так же легко вышел.
Вот как мы с ними “констатируем”.
Легко забывая, что они люди. 
Все белые считают людьми только себя.
И христианские лидеры часто тоже это подразумевают. 
Ты нехристь, тебе не место здесь, на нашей земле. 
 
Но нужно понимать, что это убийство не было частью его войны, не до такой степени он был озлоблен. 
Все изменила СВО.
Денег в РФ и в Москве стало меньше. 
Многие просто уехали. 
Строить частные дома почти перестали. 
Но при этом - по причине мобилизации - мест на рынке труда было много. 
Альсун быстро стал тем самым “рабом на стройке”. 
Он уже не чувствовал свою личность полноценной, как раньше.
Выпивал и курил траву. 
Хотя раньше делал это в далеком детстве. 
Тело и душа “ушли” в некую капсулу от этого рушащегося - даже для него - мира. 
У него не было жены и детей (вернее, он о них не знал).
Он заснул в одной из строящихся домов.   
А она - его разбудила.
Эй, вставай! 
И вот он ударил по ней ножом. 
И снова заснул.
Сон мигранта в огромной Москве, которая “никогда не спит”.   
В нем больше истины, чем в телевизионных речах политиков и сетевых “блогерш”.
Не мешайте ему.   
Лишь он спасет ваше лицемерие. 
Сон мигранта в огромной Москве.
В нем он забывается ото всех унижений. 
В нем он нас прощает. 
 
 
13. Непонятный Гадамер 
 
Сидел же он во Владимире. 
Делал изделия из кожи - довольно вредное производство. 
С ним мало кто говорил. 
Это была “одиночка”. 
Одни и те же действия с раннего утра до отбоя. 
Одни и те же действия с раннего утра до отбоя.
Стена камеры и окно. 
 
Поэтому он все же был рад, что взял эту книгу. 
Это было последнее, что читала убитая.
Книга осталась отрытой...
И вот Альсун заставил себя ее взять.
Так он себя наказал.   
 
Книга была “загрузно-философской”, рафинированной. 
Он привык читать вообще детективы или максимум - Коран. 
 
И вот он стал разбираться, читать словари и другие книги по философии. 
 
Спустя два года - он ее понял.
И был реально ей благодарен. 
 
Гадамер критиковал рационализм - вместе с Хайдеггером, другом  и соратником которого он был. 
Вот о чем он писал: 
 
Понимание представляет собой непосредственную сопричастность жизни, без мыслительного опосредования понятием.
Жизнь составляет истинную основу наук о духе. 
Только благодаря забыванию дух сохраняет возможность тотального обновления, способность на все смотреть свежим глазом
Здравый смысл — это чувство правильности и общего блага, которое живет во всех людях.
Здравый смысл — это момент гражданского нравственного бытия.
 
Альсун понимал, что он “убегает” в книги. 
И поэтому иногда не читал. 
Поддавался отчаянию, безумию одиночной камеры. 
Плакал и мечтал о суициде. 
Но  он понимал, что это пройдет. 
Что это просто состояние. 
Он сильнее.
И не в последнюю очередь - благодаря книгам, Гадамеру. 
 
14. И снова - Тальгин 
 
А потом к нему в его “владимирский ад одиночки и повтора” - явилась она. 
Ей было - как и ему - 30.
Но она смогла как бы собрать себя после всего.   
Ее вид был скромным, но восточное лицо - красивым. 
И пришла она не одна, а с двумя детьми лет 5.
Он решил, что это ее.   
Они сидели вместе в некоей открытой столовой для свиданий - за столом. 
Она сказала: 
• Это твои дети, Альсун.
• Мои? Мои? 
Он не верил своему счастью. 
Выяснилось, что она “собрала” их - все о нем разузнав.
Он прижимал их и плакал.
А еще целовал Тальгин. 
В их поцелуях была память о белом свете хлопка, о живых родителях. 
 
15, Падение стены
 
Шли еще годы.
Однажды им разрешили даже полноценное свидание - потому что они женились (многие делали это из-за лишнего контакта с волей, - но не они). 
И вот была весна 30 года. 
Он сидел уже 8 лет. 
Конец срока был еще далек. 
Но он словно забыл об этом.
Они гуляли с Тальгин и детьми в тюремном саду. 
Они слишком любили и слишком радовались.
Просто держась за руки, просто смотря на чистое небо, и чувствуя взгляды на них и на него детей. 
(Это бы оценил  и понял тот самый Гадамер).
И они мигом поняли, что там, в далекой Москве - вечный президент - умер. 
Вечный президент умер.   
Именно так это и было.
Они это сделали.
И тысячи униженных и оскорбленных. 
 
Стена пала.
Россия стала свободной и хаотичной. 
Его выпустили. 
И он смог уже сам  построить загородный дом - для своей Тальгин и детей. 
И сделал он это в тоже другом - свободном - Узбекистане. 
 
Все это - сказка? 
Все лишь сказка...
Не бойтесь, тираны.
Да, всего лишь сказка. 
 
Но люди готовы за нее умирать. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
17 – 21  марта 2026 года,
Петербург