Скопцы. Огненное крещение

           Часть I
 Тёплый мир твоего сердца

Это историю мне рассказали в Чухломе, когда я увидел в интерьере одного старого дома почти истлевшую картинку. На ней были изображены девушка и юноша в виде ангелов. Казалось, сама любовь смотрела на меня с пожелтевшего бумажного листа.

1
В помещении прачечной всегда сумрачно и много пара, окна открыты в любое время года, в непроглядном вонючем тумане слышен женский кашель, проступают силуэты прачек. Одежда на них мокрая - почти прозрачная, груди вываливаются. Снуют бородатые водоносы. На озере -  портомойня из брёвен. Туда таскают постиранное бельё мальчики-подростки. Среди них отрок Егорушка – сын одинокой красотки Акулины, к которой ходит приказчик. Он помогает Акулине деньгами и учит её сына грамоте – хороший мужик. На портомойне плоты и голые женские ноги, на которые невозможно налюбоваться. Дальше Егорушка тащит белье в сушильню, там оно парусится на верёвках, а умелые женщины с трясущимися грудями орудуют рубелями и скалками, есть и чугунные утюги. Оттуда парня снова гонят в пар постирочной, и так по кругу.
Самая красивая среди прачек - мать Егорушки Акулина. Порой ему снится про неё такое, что и на исповеди не расскажешь - стыдно. В конце концов пятнадцатилетний парень совсем замучился греховными мыслями. «Отступитесь, бесы», - всё время шептал он, и даже выучил молитвы, но ничего не помогало. И вот, наконец, это у него случилось - с замужней бабой у портомойни. Она затащила красивого паренька в кусты около озера, стянула ему порты, но не успела запихать в себя, как тот сразу оконфузился, забрызгав смеющуюся любовницу семенем. Остальные свидания были гораздо удачнее. Замужняя мещанка по имени Лизовета и её подруга, бесстыжая Глафира Зыкова, эксплуатировали Егорку в свое удовольствие. Любовники втроём раздевались догола в дырявом сарае и придавались бесстыдному греху. Однажды ночью Егорушка подкрался к спящей маме, но не решился лечь с ней. Сердце стучало в ушах, во рту пересохло от вожделения. Сгорая от желания, он вышел в сени и удовлетворил себя сам. Дальше так продолжаться не могло.
В это самое время он и встретил сбежавшего из Сибири праведника Громова. Это случилось тёплым вечером в начале осени на берегу Чухломского озера. Старец в длинных одеждах из сурового полотна, опираясь на посох, величественно восседал на прибрежном валуне и смотрел в свинцовые небеса.  Егорка не встречал таких глубоких и мудрых глаз даже у священников и невольно залюбовался странником.
- Здравствуй, юноша. Вижу, живёшь ты небогато.
- Где уж богато, отца нет, мать прачка.
- Когда ты нищий, остается надеяться лишь на царство божие. Иначе нет справедливости в этом мире. Для чего мы рождены? Страдать? Чтобы каждый барин нами помыкал? Чтобы потом и кровью добывать хлеб свой? Что же это за планида такая? Какой в ней смысл?
- А что такое царство божие? – заинтересовался парнишка.
- А ты садись рядом, я тебе и расскажу. Царство-то господа нашего Иисуса Христа - воистину спасение для праведников. Текут там молочные реки с кисельными берегами, а на деревьях растут пряники печатные, а вместо каменьев сыр, а в иной реке нектар. Амбросия с небес прямо в руки падает, словно снег, а коли ты её отведал, будешь вечно жить. И не придётся трудиться в поте лица, а только славить царя небесного, ибо настрадались в этой жизни голуби белые. А будет их сто сорок четыре тысячи рядом с агнцем в царстве том. Но не просто попасть туда.
- Я тоже хочу в царство божие, – прошептал парнишка.
- Сказано в книге голубиной, которую писал сам Исус Христос, а читал сам Исай-пророк. Ровно три года читал, а прочитал из книги всего три листа.
 Егорушка засмеялся
- Что же там сказано, отче?
- Сотворил бог небо со землею, сотворил бог Адама со Евою, наделил питанием во светлом раю и положил заповедь: не ись сладкий плод с одного только дерева виноградного. А через триста тридцать три годы прельстила их змея подколодная, принесла во рту ягод с дерева. И ели их Адам с Евою, и узнали, что такое грех. А грех - это блуд великий. И прогнал их бог из рая навсегда.
Тут Егорушка заплакал.
- Что, отрок, искушает тебя змея подколодная?
- Искушает, отче.
- А хочешь в царство божие, хочешь испытать любовь господа нашего, бесконечную любовь его?
- Конечно, хочу! – вскрикнул Егорушка, чья жизнь в одно мгновение наполнилась смыслом и надеждой.
- Надо тебе убелиться, огненное крещение принять, а иначе не дадут тебе бесы в царство божие проходу. Затаскают они тебя, замучают.
- Что мне нужно делать, отче?
- Потом узнаешь. А пока ответь мне: не знаешь ли, где найти голубицу белую по имени Татьяна Дмитриева?
- Так я знаю, отче!
Парнишка сразу понял, о ком идёт речь. Конечно, это дворовая Татьяна, что работает по хозяйству у дворян Катениных и слывёт самой набожной и скромной девкой, хотя в церковь и не ходит. Её часто приводила в пример мещанка Лизовета, с которой у Егорки был блуд. После развратных утех, сдувая прядь волос с лица, одевая юбки и понёву, разгорячённая баба часто говорила: мол, попадём мы тут все в геенну огненную, Татьяна только в рай и отправится.
Проведя старца через торговую площадь, мимо уездных присутственных мест, он легко отыскал деревянный дом с колоннами на Галичской улице. Молодой барин Михаил Иванович Катенин как раз отъезжал от дома на дрожках — видимо, по делам.
Татьяна выносила ночной горшок Елизаветы Николаевны. Увидев старца, она оставила горшок посередь двора и подбежала к праведнику. Егорушка увидел небесной красоты лицо и сияющий взор. Всё в ней было ладно, только не было у девки выступающих грудей, а было плоско, словно у мужика какого. Жирный гусь, испугавшись внезапного движения, ринулся в сторону и опрокинул ночной горшок. «А ведь я к вам с делом-де важным: засылом пришел», - отстранил голубицу Громов.
 Татьяна повела дорогого гостя в людскую. Егорушка, как заворожённый, пошёл следом.

2
А Михаил Иванович в тот день встречал дорогого гостя – народника Пшеницына, который пожаловал в Чухлому рейсовым дилижансом. Вот вдали показалась большая пыльная карета, и Катенин привстал на дрожках. А вот и старый друг – мещанин Ефим Андреевич Пшеницын, человек идейный и просвещённый. Он убеждал Михаила Ивановича открыть в уездном городе Чухлома библиотеку. Гость, одетый по-простому, вылез последним и широко заулыбался, увидев предводителя дворянства. Потом снова углубился в дилижанс и вытащил дорожный мешок.
- Я вот хотел разных наливок привезть, да ты, друг, знаешь, более двадцати фунтов поклажи не дают взять. Поэтому только рябиновый спотыкач и ещё один по семейному рецепту. И то, знаешь, в правилах же сказано, что жидкости провозить нельзя. Говорят, до Костромы железную дорогу потянут, так оно легче добираться будет.
- Сегодня же непременно откушаем, любезный друг. Ну, прыгай на дрожки-то.
- Ах, кабы влезть…

Вечером накрыли праздничный стол, главным блюдом которого был жареный гусь. Были поданы балык, пастрома из куриной грудки, различные копчёности, рыжики, грузди, мочёная брусника и, конечно же, караси из местного озера.
- У нас удмурты бунтуют. Их секут шпицрутенами да батогами. В Осиновской волости Нолинского уезда жертвы-с имеются, – рассказал гость, закусывая гусем.
- А что такое, любезный друг, неужели за веру? – удивился хозяин, опрокинув лафитник прекрасной настойки. Елизавета Николаевна отпивала по глотку.
- Да власти картофель заставляют высаживать, а они боятся, что их помещику отдадут.
- Что же, государственные крестьяне?
      - Государственные. А ведь они на земле предков живут. Все народы империи Российской - на земле предков живут-с. И всё, что делает империя с порабощёнными племенами, не лезет ни в одну христианскую доктрину. А ведь любая империя обречена – то доказано исторически.  Чтобы спасти Россию, её нужно непременно разбить на штаты – и чтобы каждый со своим законодательством, органами управления и своей судебной системой. И принцип построения такой федерации должен быть не только географическим, но и национальным. Никакой монархии, только республиканская форма правления. Царизм обречён, да-с.
  В каждом же русском штате помимо отдельного законодательного собрания нужно сформировать комитет коренных народов, который должен иметь полномочия - наложить вето на любой закон штата и страны. Тогда только коренные народы будут защищены от произвола.
  Образовательная программа российской гимназии должна содержать информацию о всех нелицеприятных сторонах завоевания чужих земель российской империей, в том числе об убийствах алеутов, ительменов, саха, луороветланов, они же чукчи, и прочих народов колонизованных земель. Россиюшка наша – тюрьма народов, как сказал маркиз Астольф де Кюстин, да-с, - резко высказался прогрессивный гость.
- Что же, покаяться в грехах? – вставила реплику хозяюшка Елизавета Николаевна.
- Уже пора что-то предпринять против русского национального эгоизма, – согласился Михаил Иванович
Народник Пшеницын всё больше раззадоривался:
- Обязательным в учебных программах российских гимназий сделать изучение языка коренных жителей русских штатов не только для них самих, но для всех, кто проживает на их территории, особенно для русских. Я вот на удмуртском и чувашском уже много слов знаю. Ещё коренные народы российских штатов должны получать выплаты от добычи природных богатств на их исторических территориях. В конечном счете это их руда и золото. А ещё Российская империя должна признать историческое право крымских татар на республику Крым. Да-с.
Тут гость вдруг словно что-то вспомнил и перевёл тему разговора:
- А знаете, я как-то в столице столкнулся с неким графом - Алексеем Сергеевичем Уваровым, так они-с втайне рассказали мне, что русские, дескать, вовсе не славяне, а некие чухонцы. Народ меря. Он, как выяснилось, известный археолог. И как они стали копать русские курганы, так там вся утварь чухонская.
- Выходит, прав Францишек Духинский, не принадлежим мы к славянскому племени. Давно пора отказаться от всеславянских идей да признать славянскую колонизацию историческим мифом, - подытожил Михаил Иванович.
- Крепостничество скоро отменят. В Эстляндии и Курляндии отменили - и по всей России отменят, – заявил народник.
- У нас уже и опись была всех наших владений. А что, и пусть отменяют. Я бы и землю крестьянам продал с удовольствием. А что, любезный Михаил Иванович, на сектантов и вправду можно поглядеть?
- Непременно, дорогой друг, не зря же ты столько вёрст проехал. То в нашем Фомицино будет, завтра в полдень и отправимся. Завтра же пятнадцатое сентября, они в этот день всегда там. И кормчий ихний приехал, я сегодня его мельком видел.
- Страсть какая, – перекрестилась Елизавета Николаевна.
- А что это, любезные хозяева, так много жандармов на улице?
- Слух прошёл, с этапа убийцы сбежали. Видимо, ловят грешников.
- А как же дела у Вашего брата Николя, верно много книг собрал у себя в Кологриве?
- Так почитай несколько тыщ, любезный друг. Мы с Лизонькой стараемся не отставать. И спасибо тебе, что присылаешь всё новые томики, уж как мы благодарны, -  ответил Михаил Иванович и углубился в карася… однако вкуснотища.

3

На другой день расселись по коляскам. Ефим Андреевич попросился к старцу, там же сбоку притулился и Егорка. Катенин и Татьяна ехали спереди на дрожках.
- Что же ты, Танюша, так поступила, разве противна тебе была любовь моя?
- Не противна, Михаил Иванович, в том и дело. Кабы противна была, я бы не убелилась.
- Не понимаю я тебя.
- Так если бы противно было, значит, страдание. Через страдание душа спасается. А коли приятно – то грех. А мне очень приятно было, мучилась я, Михаил Иванович, поэтому и пошла на это.
Обогнали две подводы с сектантами. Завидев гордо восседающего старца, путники сильно разволновались. «Кормчий, кормчий», - шептали они, привставая и вытягивая шеи. «Живитё здорово!» - крикнул им старец. Народник Пшеницын держал в руках самосшитый кожаный блокнот и делал в нём заметки карандашом Koh-i-Noor. Заметки получались кривые, потому что экипаж трясло.
- Ты ямы-то объезжай, – крикнул он кучеру
- Так тут вся дорога одни ямы.
- А что же, уважаемый, вы и деток не рожаете? – спросил народник старца
- Рожать деток есть грех. Каждый знает, что любой, кто родился, рано или поздно помрёт. А ещё ежели неправедный, коих большинство, то и муки вечные наследует после смерти своей. Все это понимают: и те, кто деток заводит, обрекает на смерть чад своих. А поскольку он это осознаёт, то осознано совершает грех убийства. Рожая - убиваешь, соответственно, нарушаешь заповедь божию. А когда в бедности рожаешь, то и на муки прижизненные обрекаешь. Мы ведь хуже рабов. Раб за еду и одёжу работает, а нам, бывает, и одёжи порой не хватает – в рубище ходим. Недаром в песне поётся: «Ах, зачем меня мать родила!»
 - Так ведь сказано: плодитесь и размножайтесь
- Так то до грехопадения сказано было.
- До какого грехопадения?
- Сотворил Бог человека по образу своему, мужчину и женщину. И благословил их бог, и сказал: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю. И сказал Бог: вот, я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный - вам сие будет в пищу. И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева виноградного не ешь, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь. Но прельстила их змея подколодная, и поставил Господь на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять, путь к дереву жизни ему дал.
- Но разве то, что вы делаете, не членовредительство?
- Ежели у вас гангрена, доктор Вам не задумываясь ногу отымет, спасая жизнь. А иной грех хуже гангрены. Душа вечная гниет.
Всё это молодой народник тут же записал в блокнот.
«Приехали!» - послышался крик Катенина.
«А вот и корабль», - возвестил Громов.
Около большого гумна многие люди одевали на себя белые полотняные рубахи, стояли подводы.  Завидев кормчего, они поспешили к нему за благословением. Когда все нацеловались, пошли в гумно с песней:
«Не пора ли нам воспеть
Да «Христос воскрес» пропеть!
Полно, голуби, терпеть,
Разорвём греховну сеть,
От темницы каменной
Вышел к нам сам бог живой,
Говорил детям своим:
«Вам пора в Ерусалим»,
Мои милые дружки,
Сотворите вы кружки,
Богу слава и держава
Во веки веков. Аминь».
Несколько десятков человек образовали круг на земляном полу большого гумна, празднично украшенного изнутри белыми полотенцами и сектантскими картинками местного художника-скопца Пети Доброго. На столбе висело распятие. В центре круга находился кормчий – старец Громов. Он начал истово читать молитвы. Взгляд его изменился. По мере чтения голос кормчего становился всё громче, каждое слово пробирало до костей. Татьяна и ещё несколько женщин судорожно затряслись. Катенин и Пшеницын жались в углу гумна, ёжились – от голоса старца пошли мурашками. «Это же гипноз», - проскулил Ефим Андреевич. Егорка был ближе к сектантам. Ему вдруг захотелось запрокинуть голову. Голова парня откинулась назад, и он весь затрясся. Исступление нарастало. Некоторые богородицы падали оземь и снова вскакивали на ноги. Голос старца был неумолим.
Корабль закачался - сектанты мычали, тряслись и раскачивались из стороны в сторону. Первыми сорвались с места Богородица Прасковья и Пятница Епистимия. Порвав на себе одежду, нагишом они пустились по кругу, пританцовывая и толкая рядом стоящих мужчин. Святой дух сошёл на людей, и весь корабль отправился за солнцем-Христом. Люди шли по кругу: кто-то кружился, кто-то сильно дышал, кто-то воздевал руки. Закачался Израильский дом, словно Ноев ковчег на волнах, и каждый верил, что спасётся, и каждый получал истинное наслаждение.
- Посмотрите, какие неестественные движения, что с их суставами?! – восхищался народник.
- Когда человек в трансе, его организм способен на многое! Это удивительно! – восклицал Катенин.
Пляска продолжалось довольно долго.
Вдруг, громко вскрикнув, Татьяна упала на колени в полном забытьи и стала пророчествовать. Корабль остановился, кто-то упал на колени, кто-то продолжал качаться с закатившимися зрачками. Тяжело дыша, люди замолчали.
- Двести лет люди будут убивать друг-дружку за идеи, много людей принесут в жертву ради учений лжепророков, которым поверят. Два века лжи и поклонения тем, кто скажет: «Я знаю, как надо жить». Будут сулить райску жизнь на земле. Они соблазнят людей, и многие через них погибнут. Лжепророки будут выдавать себя за богов. Потом придёт конец свету. Торопитесь встать на путь истинный, не принимайте учения лжепророков, не берите в руки оружиё, не поднимайте его на близких, не вставайте под знамя Ирода. И тогда спасётесь! – кричала Татьяна
Это произвело на Катенина сильнейшее впечатление.
Радение закончилось. Люди, испытав блаженство, были счастливы. Старец Громов был доволен тем, как всё вышло. Татьяна, как пророчица, оставалась в центре внимания. Люди общались и делились впечатлениями. Тут на дворе раздался детский крик: «Жандармы!» Сектанты выбежали во двор и за считанные минуты испарились, словно были готовы к такому повороту и долго репетировали. Громов на бегу крикнул Егорке: «Жди меня, отрок, укажу тебе путь в царство божие!»  По пыльной дороге действительно медленно ехали три подводы с жандармами.
Так Михаил Иванович Катенин и народник Пшеницын побывали на радении скопцов -  самой таинственной из русских сект того времени.

4

Нарядная осень укрепилась в правах. Чухлома стала прозрачной, словно сама превратилась в озеро. Егорка расстался со взрослыми любовницами и все чаще навещал Татьяну. Он готовился принять огненное крещение и, беседуя о душе, всё больше сближался с белой голубицей:
- Нет ли хитрости в том, что мы лишаем себя причиндалов, чтобы избавиться от искушения?
- Обмануть беса не велик грех. Сказано ведь: «Если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя; ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну». То сам господь нам завещал. Настоящая любовь может быть только духовной. Прочее - всё блуд.
- Таня, а тебе больно было?
- Что? Лишиться грудей? Больно и очень долго. Казалась, вечность. Я несколько раз теряла сознание, последний, когда прижигали. Но лучше пострадать единожды, чем вечно в геенне мучиться.
От этих бесед греховные мысли всё меньше насаждали юноше. Он всё глубже погружался в тёплый уютный мир. В людской было чисто, особенно в комнате Тани. Тут был удобный, хоть и старый, диван, который отдал ей барин, меняя мебель в усадьбе. На стене - картинки с ангелочками, тень от кружевных занавесок и прохлада от клена, роняющего листья за открытым окном, всегда чистые скатёрки, белая печурка и графин с водой, всегда вкусное едево, а мяса она не употребляла.
Когда у Татьяны было свободное время, Егор старался быть с ней, чем вызывал недовольство у матери. Они читали Страды и разговаривали о царствие божием. Любовь пришла к нему с озера в виде ангела синего неба.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАТЬ НА ЛИТРЕС:
Можно сэкономить и получить файл в PDF, написав на zemlja@yandex.ru