Радиохулиганки

Сейчас всё просто: нажал кнопку — и сообщение улетело в секунду. Коснулся экрана — и видишь друга, который живёт хоть в Германии, хоть на краю света. А раньше… раньше новости носили на своих ногах. И ведь не ленились! Шли «за три девять земель», стучались в окна, перекрикивались через заборы. И каким-то чудом всегда находили друг друга, знали всё и были в курсе каждой мелочи.
У нас на улице через два дома жила семья немцев. Мой брат дружил с их сыном Вовкой, а я — с его сестрой Иринкой. Мы были неразлучны: зимой лепили крепости, летом гоняли в классики, осенью собирали яблоки.
И вот однажды Вовка с моим братом решили стать… изобретателями. Потому что стационарных телефонов тогда не было почти ни у кого. А поговорить хотелось! Мальчишки где-то раздобыли провода, протянули их через два двора — по забору, по столбам, как настоящие монтажники. У каждого дома стояло радио. Они что-то там подкручивали, подсоединяли, настраивали на нужную волну.
Тогда это было модно — «радиохулиганы». Люди выходили в эфир и переговаривались между собой. Вот и наши решили, что они ничем не хуже.
И правда, вечерами из Юркиной комнаты доносилось:
— Вовка! Вовка, ты меня слышишь? Приём!
— Слышу тебя, Юрка! Только не ори, мама думает, что у нас пожар!
— Пойдём шайбу гонять!
— Сейчас! Я только уроки… ну, почти доделал!
Иногда связь трещала, свистела, и они кричали друг другу так, будто между ними был океан, а не два дома.
Мы с Иринкой, конечно, слушали и завидовали. А однажды решили — а чем мы хуже?
Я пришла домой, она побежала к себе. До этого я подсмотрела, как брат крутит ручку настройки. Сердце колотится. Включаю радио, ищу волну… треск, шипение… И вдруг:
— Люда! Люда! Алё! Алё! Это я!
Голос у Иришки был тоненький, звонкий, как колокольчик. У меня — не лучше. Писклявые, детские голоса в эфире.
— Слышу! Слышу тебя!
— Правда?!
— Правда!
Мы смеялись, говорили о каких-то глупостях: кто какую куклу сегодня нарядил, кто какую оценку получил, кто завтра выйдет во двор раньше. Для нас это было настоящее чудо — мы нашли друг друга в невидимом пространстве!
И вдруг в эфир ворвался грубый мужской голос:
— Это что ещё за малявки в эфире? А ну, брысь отсюда!
Другой добавил:
— Сейчас в милицию сообщим!
Мы онемели. Руки задрожали. Я в панике крутанула ручку и выключила радио. Сердце стучало так, будто его слышал весь район.
Весь вечер мы с Иринкой ходили как пришибленные. Встречались глазами через улицу и шептали:
— А вдруг правда придут?
— А если нас заберут?
— А что скажут родители?
Мы представляли, как к дому подъезжает машина, как строгий дядя в форме спрашивает: «Кто тут эфир захватывал?» И мы уже мысленно прощались со свободой.
Конечно, никто не пришёл. Никакой милиции. На следующий день всё было как обычно: солнце, двор, смех.
Но тот вечер запомнился на всю жизнь.
Мы жили без телефонов. Без мессенджеров. Без видеосвязи. Но у нас были провода через два двора, крик в радио, стук в окно и ноги, которые всегда знали дорогу к другу.
И, может быть, связь тогда была даже крепче, чем сейчас.
Но никакие провода не могли заменить главного — живого двора. Стоило кому-то крикнуть «Выходи!» — и мы уже мчались на улицу. Потому что самая настоящая связь начиналась там — среди сараев, кустов и пыльной степи.