Прятки на краю степи

В детстве мы играли так, как сейчас уже, наверное, не играют.
Во дворе собирались человек десять-пятнадцать: Иринка, Ленка, Таня, Валя, я, младшие из Кнаусов и ещё с полулицы. Стоило кому-то крикнуть:
— Во что играем?!
И начинался совет, полный споров и страстей.
— В «резиночку»!
— Надоело!
— Тогда в «казаки-разбойники»!
— Опять ты со своими казаками!
— Прятки! — наконец кто-нибудь предлагал главное.
И всё. Решение принято.
Прятки были нашей королевской игрой. Считалка звучала как заклинание. Водящий утыкался лбом в столб или стену дома и громко считал:
— Раз, два, три, четыре, пять… я иду искать! Кто не спрятался — я не виноват!
Сначала мы прятались во дворе. За сараями, под лавочками, в кустах сирени. Сидишь, прижав колени к груди, слышишь шаги водящего — и сердце стучит так, что кажется, его слышно на всю улицу.
Но двор быстро стал «рассекречен». Все знали каждую дыру в заборе, каждый чердак, каждый куст.
Тогда территория расширилась.
Сначала — соседние улицы. Потом — ещё дальше. А однажды мы разделились на две большие команды и решили играть «по-крупному». Разбили город на кварталы.
Наш старт — улица Пролетарская, на которой мы жили. Дальше — через центральную площадь с памятником и фонтаном (который чаще не работал, чем работал). Потом — вдоль магазина, через тихий переулок и до самой школы, которая стояла на краю города, почти в степи.
Каждый квартал был как отдельное государство.
На Пролетарской — сараи, поленницы, старые гаражи.
У площади — под крыльцом Дома культуры, за афишами, в тени тополей.
Ближе к школе — заросли акации, овраг, пустыри.
Где мы только не сидели!
Однажды мы с Иринкой и Ленкой залезли в огромную кучу сена за чьим-то двором. Колючки впивались в ноги, в носу щекотало, хотелось чихнуть, но нельзя! Водящий ходил рядом и бормотал:
— Я знаю, вы где-то тут…
Мы смотрели друг на друга огромными глазами и беззвучно смеялись.
А потом настал тот день.
Все городские места уже были раскрыты. И когда пришла очередь нашей команды прятаться, мы решили: идём за школу. В степь.
Школа стояла на краю города. Дальше — только простор. Летняя степь была горячей и пахла полынью. Трава шуршала под ногами. Воздух дрожал от зноя. Где-то стрекотали кузнечики, а вдали лениво мычали коровы.
Небо — огромное, синее-синее. И мы — маленькие точки под ним.
— Сюда они точно не полезут, — уверенно сказала Валя.
— Конечно не полезут, — поддержала Иринка. — Им лень.
И тут мы увидели её — трансформаторную будку.
Небольшое бетонное здание, стоящее чуть в стороне. Казалось, идеальное место для пряток. Надёжно. Скрытно. Таинственно.
— Вот это место! — прошептала Ленка.
Дверь была закрыта на замок. Мы обступили её, как заговорщики.
— Давайте попробуем…
— Может, откроется?
— А вдруг внутри прохладно?
Мы тянули, дёргали, пытались поддеть палкой. Кто-то даже предложил:
— Может, камнем?
Но замок не поддавался.
Мы пыхтели, спорили:
— Сильнее тяни!
— Да ты не так тянешь!
— Отойди, я попробую!
И, к счастью, у нас ничего не получилось.
Тогда мы расстроились. А сейчас я понимаю — нас просто спас Бог.
Мы так и не поняли, какая это была опасность. Для нас это было всего лишь «классное место для пряток». А могло закончиться совсем иначе.
В итоге мы спрятались в высокой траве за будкой. Лежали, вжимаясь в землю, чувствуя, как по рукам ползут муравьи. Слышали, как далеко-далеко кричат:
— Раз, два, три… я иду искать!
И тогда всё снова стало игрой. Солнце, степь, смех, страх быть найденными и радость, когда удавалось первыми добежать до «дома».
Сейчас я думаю: мы были бесстрашными. Или просто очень наивными. Город казался огромным, степь — бесконечной, а жизнь — вечной.
И в тех прятках было что-то большее, чем просто игра.
Это было наше детство.
С азаром, спорами, криками:
— Я первый добежал!
— Нет, ты жульничал!
— Переигрываем!
И с сердцем, которое стучало так громко, что казалось — его слышит весь мир.
Мы росли быстро. Казалось, город уже изучен вдоль и поперёк. Но жизнь умела подбрасывать новые сюжеты — иногда прямо через дорогу.