Свадьба

В девяностые свадьбы ещё гуляли во дворах. Это сейчас — заказал кафе, ведущего, фотографа с дрона, и всё по сценарию. А тогда весь сценарий писал сам двор.
За домом натягивали большую брезентовую палатку. Верёвки тянули к яблоням и столбам, соседи держали, мужчины ругались, что «криво пошло», женщины командовали громче всех. В «красном углу» для молодых вешали ковёр — самый лучший, с оленями или с узорами, чтобы богато. Под ковром ставили два стула — почти как трон. Всё должно было быть красиво, торжественно, по-настоящему.
Машин к тому времени уже было немало, но в свадебном кортеже в основном красовались «Жигули». Белые, бежевые, вишнёвые — кто какую раздобыл. А если в колонне шла «Волга» — всё, считай, свадьба с размахом. Это уже статус.
Готовиться начинали за неделю. Мать бегала по магазинам с утра до вечера. Полки пустые, на витринах — тоска. Выручали частники на рынке и, как всегда, «по блату». Где-то достали хорошую колбасу, где-то — ящик кур, где-то — коробку конфет «для приличия».
Готовили в гараже — там просторнее. Нужно было срочно навести порядок: выкинуть старые банки, инструменты, побелить стены снаружи и внутри. Из дома вынести свою газплиту, от соседей принести ещё две. Тогда жили дружно, на равных: «Возьмите нашу, только аккуратно».
С вечера жарили котлеты. Запах стоял на всю улицу. Котлеты — из свинины с говядиной, с луком и хлебом, пышные, румяные. Варили холодец в огромных кастрюлях. Резали тазами салаты: оливье, селёдку под шубой, винегрет. Запекали кур, делали голубцы, мариновали огурцы и помидоры. На сладкое — «Наполеон», «Медовик», рулеты с вареньем.
Чтобы было веселее, пели. Мать пела так, что даже соседи замирали. Старинные русские и украинские песни лились из гаража, как с концерта. Тётя Галя, голосистая, подтягивала вторым голосом. Иногда кто-то вытирал слёзы — то ли от лука, то ли от песни.
Рано утром собиралась молодёжь. Подгоняли машины и начинали наряжать. На капоты крепили куклу в белом платье — символ невесты. Ленты — розовые, голубые, красные — тянули от зеркал к бамперам. На антенны привязывали шарики. Кто-то спорил, что «лента не туда», кто-то приносил ещё булавки.
В суете, шуме и гаме жених нервно поправлял галстук.
— Мам, всё нормально? — спрашивал он.
— Нормально, сынок, только не забудь кольца! — отвечала мать, проверяя всё в десятый раз.
— Да помню я! — ворчал он, но карманы всё равно ощупывал.
И вот колонна трогалась. Машины сигналили так, что слышал весь район. «Едет свадьба!» — понимали все.
В доме невесты уже ждали. Переполох, смех, подружки бегают, поправляют фату. Оля — в белом платье, немного бледная, но сияющая.
— Девочки, у меня руки дрожат… — шептала она.
— Это от счастья! — хихикали подружки. — Или от того, что жених сейчас испытания будет проходить!
С шумом въезжали во двор — и начиналось.
Жениху вынесли три рюмки: в одной — вода, в другой — солёная вода, в третьей — водка.
— Где сладкая жизнь будет — ту и выбирай!
Он, прищурившись, выбрал… солёную. Все захохотали.
— Ну, значит, с перчинкой жить будете!
На ступеньках разложили купюры.
— Сколько ступенек — столько комплиментов невесте!
Он поднимался, запинаясь:
— Оля, ты… самая красивая… самая добрая… самая… самая…
— Быстрее думай! — кричали подружки.
Когда забирали невесту из дома, стало тихо. Оля обняла мать, потом отца.
— Ну всё, доченька… — шептала мать.
Оля сдерживала слёзы, но они всё равно катились. Уходить из родного дома — это всегда немного больно, даже если идёшь к счастью.
ЗАГС был небольшой, но уютный. Белые стены, цветы в вазах, торжественная музыка. Слова регистратора звучали как заклинание. Кольца на пальцах, подписи — и всё, новая семья.
Первый танец — немного неловкий, но красивый. Родители плакали, украдкой вытирая глаза.
По традиции — кататься по городу. Сначала к трактору — символу нашего города. Сфотографировались, посмеялись. Потом выехали на трассу мимо дачи до Борисовки и обратно. Машины сигналят, прохожие машут руками. И, конечно же, фотосалон — обязательная память. Фон с яркими цветами и  строгий фотограф:
— Не моргать!
К четырём часам все проголодались.
— Ну что, когда уже за стол?
— Сейчас, сейчас, только ещё одну фотографию!
Наконец — столы.
Они ломились. Холодец блестел чесночком, салаты стояли горками, курица румянилась, колбаса аккуратно нарезана, соленья хрустели. Рассаживались по родству: старшие — ближе к молодым, молодёжь — к краю, чтобы удобнее танцевать.
Тосты сыпались один за другим:
— За любовь!
— За родителей!
— За здоровье!
Рюмки звенели, музыка играла, свадьба пела и плясала. "И снова седая ночь".
Но какая свадьба без драки?
Муж двоюродной сестры Володя что-то не так сказал, затем моего мужа зацепил — и понеслось. Сначала словесно, потом плечом к плечу — и в огород.
А там как раз яма с водой.
Когда их разнимали, сцепились намертво. В итоге мужики махнули рукой и… плюх — обоих в яму. Вода брызнула во все стороны. Володя вынырнул первым:
— Я сам вылезу!
Мой муж молча отплёвывался.
Протрезвели мгновенно. До конца вечера воинственно посматривали друг на друга, но уже на расстоянии, мокрые и смирные. Гости только посмеивались.
Ближе к полуночи — ритуал снятия фаты. Свекровь аккуратно сняла её с головы Оли.
— Теперь ты хозяйка в доме, — сказала она серьёзно.
Оля тихо ответила:
— Постараюсь не подвести.
Гости потихоньку расходились. Но не все. Молодёжь оставалась гулять до рассвета. Песни становились тише, разговоры — душевнее, кто-то сидел на лавочке под яблоней.
Так гуляли свадьбы в девяностые. Без кафе, без ведущих, без сценаристов. Зато по-настоящему. С песнями, слезами, драками в огороде и любовью — на весь двор.