Едем, едем на дискотеку...

Летом на танцы мы обычно бегали в городской сад. Он стоял на  краю города, почти у самой реки. Днём там гуляли мамы с колясками, старички играли в домино, а к вечеру сад будто преображался.
В центре стояла круглая танцевальная площадка с деревянным настилом. Над ней — лёгкий навес с лампочками, которые начинали зажигаться, когда темнело. Играла живая инструментальная музыка: гитара, барабаны, иногда баян или ионика. Музыканты стояли на небольшой сцене, а вокруг собиралась молодёжь со всего города.
Воздух пах тёплой листвой, речной влагой и сладкой ватой, которую продавали у входа. Девчонки смеялись, парни прохаживались вдоль площадки, присматриваясь, кого пригласить.
Но, честно говоря, иногда там бывало и тревожно. Приходили взрослые парни, уже подвыпившие, шумные. Могли приставать, затевать драку. Однажды нам с Иринкой даже пришлось убегать через весь сад — за нами погнались двое чеченцев. После этого мы иногда побаивались туда ходить.
У Иринки в соседней деревне Борисовке жили двоюродные сёстры. Она часто ездила к ним в гости. И вот однажды приезжает и говорит:
— Я в воскресенье была на танцах в сельском клубе. Представляешь, как там здорово!
— Правда? — удивилась я.
— Конечно! Поедем в следующие выходные.
Мы загорелись этой идеей. Следующие выходные ждали с огромным нетерпением.
На соседней улице жил парень — Витя Яковлев. У него был мотоцикл с люлькой. Мы его уговорили отвезти нас на танцы.
Когда начало смеркаться, мы выехали.
Дорога в Борисовку шла через поля. Солнце уже садилось, небо становилось розовым, тёплым. Когда мы подъехали к деревне, там как раз начиналась вечерняя жизнь.
По улице гнали коров — они шли лениво, звеня колокольчиками. Хозяйки стояли у ворот, переговаривались через заборы.
— Машка, твою корову опять к нам занесло!
— Да сейчас заберу!
Во дворах гремели железные вёдра — начиналась вечерняя дойка. Пахло сеном, парным молоком и дымком от сгоревших костров.
Возле клуба уже собиралась молодёжь.
Парни — в брюках-клёш, в ярких шёлковых рубашках: зелёных, бордовых, синих. У многих длинные волосы, зачёсанные назад. Девчата — в плиссированных юбках, блузках с бантиками, в белых носочках и туфельках. Все нарядные, весёлые.
Сам клуб был простой: деревянное здание, длинный коридор, на стенах плакаты и выцветшие портреты артистов. Внутри — большой зал с деревянным полом и сценой.
На сцене стояли местные музыканты. У них была настоящая группа: гитара, бас, барабаны, иногда баян.
И как только заиграла музыка — начались танцы.
Кто-то танцевал твист, кто-то просто качался в ритме, а в медленных танцах пары кружились почти вплотную друг к другу.
Особенно все ждали белый танец.
Музыкант объявлял в микрофон:
— Белый танец! Девушки приглашают!
И тогда девчонки смущённо подходили к парням. Кто-то краснел, кто-то делал вид, что это пустяки, но сердце у всех стучало одинаково громко.
Танцы закончились почти в полночь.
Мы с Иринкой вышли из клуба и сразу посмотрели на дорогу.
Мотоцикл стоял.
А Вити нигде не было.
Мы начали волноваться.
— Витя! — позвали.
Тишина.
И вдруг из-за угла клуба он выходит.
По его виду мы сразу поняли — слегка навеселе.
Оказалось, он за углом с местными ребятами пил пиво.
— Витя! — говорим. — А как же мы теперь поедем? Ты же за рулём!
Он махнул рукой:
— Ничего страшного. Я в полной норме.
Пока мы ехали по селу, он действительно ехал аккуратно. Но как только выехали за деревню на просёлочную дорогу — он вдруг прибавил скорость.
Мотоцикл понёсся.
Недалеко от трассы протекала река Жабай. Через неё шёл маленький деревянный мостик. А перед мостом был крутой поворот.
И вот на полной скорости Витя в этот поворот не вписался.
Мы полетели прямо в кусты через речку.
Хорошо, что река там была узкая, а кусты густые и мягкие.
Мы буквально приземлились в них.
Я пострадала меньше всех. Как сидела, вцепившись в ручку, так и приземлилась.
Витя тоже остался на месте, но каким-то образом умудрился сломать ногу.
Когда мы пришли в себя от шока, я первым делом стала искать Иринку.
В люльке её не было.
И вдруг слышу — где-то рядом плеск.
Как будто лягушка в камышах.
— Плюх! Плюх! Шлёп! — руками по воде.
Это Иринка. Оказывается, пока летели, Иринка из люльки вылетела прямо в реку.
Я подбежала, протянула ей руку и вытащила из воды. Хорошо, что там было мелко. Правда, она ударилась животом и жаловалась, что у неё разболелся желудок.
Витя лежит со сломанной ногой.
Мы в кустах.
Ночь.
Что делать?
Я, как самая целая из нас, начала карабкаться вверх по кустам и выбралась на дорогу.
И вдруг вижу — через мост едет грузовая машина.
А надо сказать, на мне были белые брюки и модная тогда голубая блузка-распашонка с огромными рукавами- крыльями.
Я стою вся мокрая, машу этими рукавами.
Наверное, выглядела как русалка, вылезшая из реки.
Машина остановилась, но с опаской.
В кабине сидели водитель и женщина. Они даже не сразу окно открыли — видно, думали, что и правда русалка.
Но потом всё-таки открыли.
Я быстро объяснила ситуацию.
И тут выясняется — они везут в город… покойника.
Он лежал сзади на борту.
Но люди оказались добрые.
Они помогли вытащить Витю и Иринку из кустов. Мотоцикл так и остался там.
Витю и Иринку посадили в кабину как пострадавших.
А меня… закинули назад.
К покойнику.
И вот так я ехала минут пятнадцать-двадцать до города — рядом с покойником.
Честно говоря, было очень страшно.
В больнице Вите наложили гипс. Иринку осмотрели — обошлось ушибами.
А мы ещё умудрились потерять всю обувь. Лёгкие летние шлёпки куда-то улетели в кусты.
И вот мы с Иринкой ночью, босиком, через весь город шли домой.
Но нам уже было весело.
Мы вспоминали, как она плескалась в реке, как я махала рукавами-крыльями, как меня везли с покойником.
И хохотали всю дорогу.
Вот такое приключение случилось у нас по молодости.