Барышня и хулиган

Она спешила домой: отец, не скрывая волнения, сообщил по телефону, что маме плохо с сердцем. Очень плохо. Может, махнуть рукой на детские запреты и пробежать через парк? Тогда путь к остановке укорачивался вдвое.

Когда семилетнюю Лизу мама впервые за ручку отвела в балетную студию, она строго-настрого запретила дочке ходить через парк. С тех пор Лиза свято следовала табу, хотя и была уже студенткой института культуры. Но сейчас её очень ждали дома, нужно торопиться. Девушка глубоко вздохнула и решительно шагнула в темноту липовой аллеи. «Совсем у мамули сердечко сдаёт», — тревожилась Лиза, чувствуя в этом и свою вину.

Врачи категорически запрещали матери рожать второго ребёнка, не оставляя надежды на положительный исход. Когда во время операции встал вопрос, спасать новорождённую или роженицу, и отец побелевшими губами прошептал: «Жену», мама тихо промолвила: «Дочку…» Выжили обе.

Занятая тревожными мыслями, девушка не заметила, когда к звонко раздававшемуся в пустоте стуку её каблучков присоединились другие шаги, едва различимые, торопливые. Она обернулась лишь тогда, когда услышала за спиной сбивчивое дыхание. Но было поздно. Рука, покрытая чёрными волосами, схватила сзади за талию резко, будто переломив её хрупкое тело пополам, и свалила в кусты. В лицо дохнуло пьяным перегаром, она почувствовала вкус кислой квашеной капусты на непорочных губах. Дышать стало тяжело.

— Не бойся, детка, — пьяно шептал мужчина, липко лапая её по груди.

Вторая рука шарила внизу, задирая подол узкой юбки. Юбка не поддавалась. Тогда насильник попытался расстегнуть замок. На нежном подбородке бедняжки оставались его отвратительные мокрые поцелуи. Девушка приготовилась к самому худшему и закрыла глаза. Извращенец уже почти справился с юбкой, когда Лиза почувствовала, как неожиданно обмякло его тело и руки ослабли.

Теряя сознание, увидела над собой склонённое лицо: «Испугалась?» Она очнулась на руках своего спасителя.

— Ну ты даёшь, меня аж в дрожь бросило, — укоризненно вымолвил парень, вглядываясь в её побледневшее лицо и убирая прядку со лба, — ты целую вечность не приходишь в себя. Разве можно одной ходить поздним вечером в парке?!

— Мне очень нужно было срезать путь, — пробормотала Лиза. — Маме плохо. Я спешила домой…

— А угодила в руки похотливой мрази.

При упоминании о пережитом Лизу замутило. Она ощупала замок на юбке. Всё было в целости.

— Называй адрес, я провожу. А то не ровен час, опять в какую-нибудь историю угодишь. Сразу видно, за себя постоять не можешь.

Конечно, не может. Не затем занималась балетом и читала романтичные книги, чтобы отбиваться от проходимцев. В мире тургеневских девушек и утончённых барышень она воспитывалась с детства. Все прихоти Лизочки выполнялись, едва она поведёт бровкой, ровной, словно выписанной рукой мастера.

Уже в детском саду никому из воспитателей не приходила в голову мысль посадить её за стол без салфетки. Балет, музыка, иностранные языки — три бога освящали всё её детство, а потом отрочество и юность. Освящали, но не давали сблизиться и подружиться с соседями, одноклассниками, однокурсниками, навсегда проложив пропасть между ними и ею. Невозможно было представить это небесное создание с мокрой тряпкой в руках или с ворохом грязной посуды. Теперь Лиза не знала, как рассказать домашним о случившемся в парке.

— Да не переживай ты, всякое в жизни бывает. Я не в такие переделки попадал, когда служил в Чечне, — подбодрил Лизу спаситель.

— Ты служил в Чечне?

— Представь, хлебнул всякого. Сдам тебя сейчас с рук на руки родителям, но дай мне слово, что больше никогда не будешь ходить по ночам одна.

— Никогда, даю тебе честное слово, — безропотно согласилась Лиза, готовая вновь потерять сознание. Только в его руках, сильных и надёжных, она чувствовала себя в полной безопасности.

С этого почти трагического вечера Лиза и Ренат не расставались. Родители, узнав, что парень отслужил в Чечне и теперь работает охранником, пришли в шок. Но переубедить дочь, что они не пара, были не в силах. Мама и папа не могли узнать свою возвышенную утончённую Лизоньку. Забыв про салфетки и ножи с вилками, она спешно хватала со стола руками еду и в мгновение ока улетала на свидание с любимым. Они бродили вдвоём по улочкам и скверам, забегали в кафешки, которые Лиза прежде обходила стороной, ели всякую ерунду, к которой никогда ранее не прикасалась, и всё вокруг ей казалось волшебным и чудесным, созданным лишь для неё.

— Лизонька, — осторожно начала перед сном мама, — ты бы присмотрелась к нему внимательнее. Несдержанный, взрывной мужлан с неадекватным поведением. Неизвестно, каким он бывает в пьяном угаре. Те, кто прошёл Чечню, редко возвращаются с нормальной психикой. Материнское сердце не обманешь.

Но дочка лишь отмахивалась от назойливых советов матери, к которым до этого всегда прислушивалась.

Первый приступ необоснованной ярости проявился у парня на дне рождения Лизиной сестры. Причиной стала непонятно откуда взявшаяся ревность, причём ревность к близким — маме, папе, сестрёнке.

После дня рождения родители надеялись, что их красавица и умница навсегда расстанется с хулиганом, как окрестили между собой Рената домашние. Но Лиза переехала жить к нему.

— Не волнуйтесь, я сам лично стану провожать и встречать её из института и балетной студии, поить, кормить и одевать. Она будет купаться в моей любви, — заверил Ренат.

Лиза звонила часто, успокаивала, что живёт прекрасно, но забегала домой всё реже и реже. Двадцатилетие младшенькой родители намеревались отметить пышно. Но, к огорчению близких, девушка заявила, что отмечать день рождения они будут вдвоём с любимым. Домой Лиза пообещала забежать после института только на полчасика.

Уплетая фирменный мамин вишнёвый торт, она поглядывала на часы. Изящному браслету, подарку родителей, не обрадовалась. Беспокойство, поселившееся в глазах дочери, заметила мама, но Лиза настойчиво уверяла — у неё всё в порядке.

— Ты позвони, когда придешь домой, может, тебя подвезти на машине, — предложил отец, заранее ожидая отказа.

— Я обещала Ренату прийти вовремя, он будет сердиться, если задержусь. Я не сказала ему, что забегу домой.

«Где ты была и почему не предупредила?» — с порога встретил вопросом разъярённый Ренат.

Он был нетрезв и судорожно сжимал в руке почти пустую бутылку коньяка, глаза бешено бегали. Лиза отшатнулась:

— Я заходила домой, навестила мамулю и папу. Все-таки мой день рождения, двадцать лет. Я обещала им позвонить, как доберусь…

Фразу закончить не успела.

Мощный удар его тяжёлого кулака угодил в висок. Лиза упала на пол, ударившись об острый угол стеклянного журнального столика, и провалилась в темноту.

Очнулась в больничной палате с забинтованной головой. Чьи-то добрые, любящие глаза не отрывали от неё взгляда. Папка, её родной и любимый папочка…

— Всё позади, родная. Я подоспел вовремя.

Не дождавшись звонка и почувствовав неладное, отец приехал к Ренату. Дверь была распахнута настежь, дочь лежала на полу без сознания, истекая кровью. «Скорая помощь» успела приехать вовремя и доставить её в реанимацию. Второй раз врачи спасали жизнь Лизоньке.

— Ты пять дней была в коме. На Рената заведено уголовное дело. Это психически неуравновешенный человек, ему совсем нельзя пить спиртное. Сейчас он скрывается, но его обязательно найдут. Надеюсь, ты не заберёшь заявление?

— Не заберу, — заплакала девушка.

С трудом Лиза шла на поправку. «Не хватает жажды жизни, она не борется за жизнь», — сокрушённо разводили руками врачи. Отвернувшись к окну, она целыми днями лежала, уставившись в одну точку, и беззвучно плакала.

— Завтра тебя выписывают, — подбадривали родители.

Но на следующий день, когда они приехали к дочке с вещами, палата была пуста.

— Сбежала ваша Лизонька, — объяснила санитарка, сворачивая постель. — С молодым человеком. Я слышала, какое-то заявление пошли забирать. Уж эти мне семейные драмы…

Больше родители младшую дочку не видели. Лиза с Ренатом сняли квартиру в другом районе города и адреса близким не сообщили. Девушка бросила институт, и чем занимается, её домашние не знают. Изредка она звонит и успокаивает, что всё у неё по-прежнему хорошо. Она очень любит Рената, а он — её. Родителям приходится верить ей на слово…

Июнь 2008 г.