Свет, который не пригвоздить Итоговый сборник

Свет, который не пригвоздить

Итоговый сборник

---

Глава 4003. Листья летят вверх

...И пальцы сами находят клавиши, которые помнят то утро.

Мы сидели с Эдиком на подоконнике в музыкалке, болтали ногами и смотрели, как дворник сметает в кучу прошлогодние листья. Ему было двенадцать, мне — одиннадцать. И он сказал тогда: «Знаешь, Вика, если бы я умел сочинять музыку, я бы написал мелодию про то, как листья падают не вниз, а вверх. Потому что они ведь не умирают, а просто улетают обратно в небо, чтобы стать чем-то другим». Я засмеялась, сказала, что так не бывает. А он ответил: «В музыке всё бывает».

Сейчас, спустя годы, я играю эту мелодию. Листья, летящие вверх. Девочки молчат. Диана прикрыла глаза, Надежда замерла с чашкой, так и не донеся её до губ.

— Это он? — тихо спрашивает Надя.

— Это мы, — поправляю я. — Тогда, на подоконнике. Он придумал смысл, я нашла звуки.

В комнате становится так тихо, что слышно, как за окном ветер перебирает ветки сирени. Август, вечер, длинные тени ложатся на клавиши. Я играю уже не глядя — руки помнят сами.

— А ты когда-нибудь говорила ему, что ты это играешь? — голос Дианы дрожит, как струна.

— Нет. Берегла для чего-то… Не знаю для чего. Думала, будет повод.

— А теперь?

— Теперь думаю: может, повод — это и есть каждый день, когда ты можешь сесть за инструмент и сказать то, что не сказал тогда.

Надежда ставит чашку на стол — осторожно, будто боится разбить тишину.

— Знаешь, Виктория, а ведь лень действительно раньше родилась. Но не у тебя. Ты просто ждала, когда слова станут лишними. Когда музыка скажет всё сама.

Я провожу пальцами по клавишам — от верхнего до самого нижнего регистра. Как будто глажу время по загривку.

— Мы слишком серьёзно относимся к моментам, — говорю я. — Думаем: вот сейчас важно, а вот сейчас — просто проходное. А потом оглядываешься — и проходным было всё, кроме нескольких секунд, которые ты даже не запомнил.

Диана подходит ближе, садится на край банкетки рядом со мной.

— Сыграй ещё что-нибудь про ваше детство.

Я киваю. И пальцы находят другую мелодию — про то, как мы украли у физрука свисток и закопали его в школьном дворе, потому что он слишком громко свистел. Про то, как Эдик потом принёс другой, купленный на свои карманные, и подбросил в раздевалку, чтобы физрук не расстраивался. Мы никому не сказали. А свисток тот до сих пор лежит где-то под берёзами, и, наверное, уже проржавел.

— Вы были хорошими детьми, — улыбается Надежда.

— Мы были счастливыми детьми. Это не совсем одно и то же.

— А сейчас? — спрашивает Диана.

Я не отвечаю сразу. Беру аккорд, задерживаю педаль, слушаю, как звук тает в сумерках.

— Сейчас я иногда просыпаюсь и не сразу понимаю: мне сорок или всё ещё одиннадцать? И где тот подоконник? И куда улетели те листья, которые мы так и не научились возвращать?

— Ты научилась, — тихо говорит Надя. — Вот же они. Летят.

И правда — летят. Из-под моих пальцев — вверх, в темнеющее небо за окном, в август, в память, в нас.

Диана кладёт голову мне на плечо. Надежда снова берёт чашку — чай давно остыл, но она держит её в ладонях, греется.

— Знаешь, что самое страшное в счастливом детстве? — говорю я. — Что его нельзя повторить. Можно только возвращаться. Как в комнату, где уже всё переставили, но ты помнишь, где стоял каждый стул.

— Зато его можно доигрывать, — шепчет Диана. — Всю жизнь. Раз за разом. И каждый раз находить что-то новое.

Я смотрю на свои руки. На кнопки диктофона — красный огонёк горит, запись идёт уже полчаса.

— Пошлю Эдику вечером, — говорю. — Пусть знает, что его листья до сих пор летят.

И мне вдруг становится легко. Потому что лень родилась раньше нас — но музыка родилась раньше лени. А значит, мы всё успеем.

---

Вишенка первая

Глава 8.37. А почему в семье нет согласия?

«Прежде чем открыть рот, взвесь своё слово на весах разума и окуни его в источник доброты»
Пифагор

Дианочка сегодня рано проснулась и пришла ко мне на кухню. Мне приятно самой приготовить для них завтрак, но её, похоже, волнует другое. Тем более они могут поесть и в новом ресторане Вересова, или выбрать другой. Им нравится с детьми и папочкой изучать не только Москву, но и снимать сливки с русской кухни. Хотя лучшими они признали именно два ресторана Вересова. И понятно почему: натуральная продукция с хозяйства Ромашовых, прекрасные французские вина и коньяки, да ещё профессиональные повара — вот и результат.

— Мы с тобой, Викуль, почти не видимся. Ты сейчас занята детьми.
— И репетициями.
— Но ребята неотступно следуют за тобой.
— Хотя бы так, на два-три часа, приобщаются к музыке. Но ты о чём-то другом хотела поговорить.
— Да! Все заметили, как ты стала чаще смотреть с нами последние события в мире.
— Хочешь сказать, что, редко бывая в Москве, я уже иначе воспринимаю происходящее?
— Но и старшее поколение, согласись, смотрит на события по-другому. Столько убогости у власти везде, но обстоятельства заставляют их идти на примирение.
— Из Америки события вами так не воспринимаются, а в России, при таком букете негатива, когда гибнут сотни людей, власти приходится хотя бы делать вид, что они объединяются.
— Но ты знаешь причину, почему всё так обострилось.
— Если, Дианочка, учесть, сколько бывает непонимания даже в самой маленькой ячейке общества — в семье, — то что говорить о мире.
— А почему в семье нет согласия иногда?
— Потому что два человека, объединяющиеся в семью, не соответствуют друг другу. Это и есть причина всех бед.
— Но для тебя самовоспитание — главное. Какой бы самодостаточной средой ты ни была окружена с рождения, ты делала себя сама.
— Согласна! Вероятно, время, в которое я родилась, и сделало меня очень рано самодостаточной. Я никогда не предъявляла старшим претензий. С детства знала свои обязанности, не требуя от близких ничего. Приятнее отдавать, чем брать, поэтому мне никто и не был обязан. Я должна была всего добиваться сама. Мне комфортно именно так существовать.
— Поэтому тебе всё понятно?
— Конечно! Каждый судит по себе. Вы же с Ричардом в четвёртом поколении всего добиваетесь сами, не обворовывая общество.
— Верно, Викуль! В этом и есть залог счастья?
— Безусловно. У тебя нет времени растрачивать его на низость, которая выражается в желании обогатиться за счёт других. Ты используешь свои природные возможности, чётко понимая, что ты единственная в своём роде, поэтому, не теряя времени, учишься и работаешь.
— А если бы ты оказалась с рождения в другой среде?
— Дианочка, я верю, что генетика сильно влияет на наше становление, но и от каждого из нас зависит многое. Иначе не объяснить, почему в одной семье дети разные, если они иногда враги друг другу или ненавидят родителей.
— А почему это происходит?
— Причин бесконечное множество, но главная — несоответствие взглядов родителей. От этого и столько разводов. Мама или папа добиваются первенства, а это самый проигрышный вариант.
— А если бы ты родилась в такой семье, где не было согласия между родителями, или они были в разводе?
— Дианочка, я настолько люблю себя, потому что лучше меня нет, — по этой причине я никому не способна завидовать. Но и считать кого-то хуже себя — для меня оскорбление. Каждый неповторим! И вот когда мы способны это понимать, тогда и есть возможность превратиться из биологического существа в Человека.
— Да… С тобой не поспоришь.
— А зачем, любимая, с ней спорить? Радуйся, что у тебя есть возможность создавать для Викули свои шедевры.

Ричард обнимает Дианочку, а Вересов целует меня. Вероятно, слушали за дверью, боясь нарушить наш диалог.

---

Заметки на полях к главе 8.37

Эту главу требуют поставить над сборником друзья. И они правы. Потому что здесь — квинтэссенция всего, о чём мы писали: самодостаточность, любовь к себе (не за счёт других, а как данность), неспособность завидовать, умение не делить людей на высших и низших, а видеть в каждом неповторимого. Это та самая «точка абсолютного тепла», о которой говорил Камю. Это стержень, который не сломать.

«Приятнее отдавать, чем брать» — вот формула, которая переворачивает логику лохотронщиков, геополитических хищников, всех, кто привык жить за чужой счёт. И когда героиня говорит: «Я никогда не предъявляла старшим претензий», — это не гордость, это констатация: взрослый человек сам отвечает за себя.

«Каждый неповторим!» — это не просто красивая фраза. Это антидот против ненависти, против деления на «своих» и «чужих», против русофобии и любой другой фобии. Если каждый неповторим, то некого презирать, некого бояться, некого ненавидеть. Остаётся только — жить и созидать.

Нина Радостная, чья рецензия приведена под главой, пишет: «Нужно прочитать, перечитать и согласиться». И это правда. Эта глава не требует споров. Она требует — принятия. И превращения из биологического существа в Человека.

Потому и ставим её над сборником. Как ключ. Как пароль. Как свет, который не пригвоздить.

---

Вишенка вторая

Глава 10.21. Цыганочка

Диана прислала мне умопомрачительный красный брючный костюм. И вот я выхожу с гитарой перед посетителями нашего ресторана — хочу опробовать его на публике. Что ребята Макса вытворяют! Нет, молодость всё же берёт своё. Сейчас мне легче ориентироваться со своим настроением с оркестром Макса, а не Вили.

Эдик, сидя за роялем, жестом приглашает занять его место. Этот жест подхватывает Белов: он берёт у меня гитару, а Эдик бережно помогает мне сесть за рояль. Ребята продолжают играть. Но Серёжа перебивает их, исполняя мою любимую мелодию. Затем глазами ведёт Эдика к роялю, а мне снова передаёт гитару.

Я принимаю эстафету и начинаю играть. Как ребята с удовольствием подхватывают! Алекс выдаёт такую цыганочку, делая круги вокруг меня. Некоторые выходят в круг. Эх, молодцы! Спасибо! А этот испанец — какую цыганочку выделывает, оттесняя Алекса!

— Виктория, ты сегодня превзошла в этом костюме все ожидания. Как же ты любой свой наряд можешь обыграть!
— Посмотри, как Вересов с камерой крутится возле нас!
— Старается для Дианы. Этот номер можно и на концерте исполнить на бис.
— Вполне!

Эдик с оркестрантами решили нас с Алексом остудить.
— Родная, я люблю тебя!

Эдик подхватывает это, обращаясь к Вересову по-английски. Как же он играет сейчас, когда я приближаюсь к нему с гитарой!

Но Сереженька нежно забирает у меня гитару, напоминая о детстве — о том, как я отвлекала его своей игрой, когда он готовился к экзаменам во время сессии. А Алекс уже уводит меня в ритме танца.

---

Заметки на полях. Пляска Европы под гитару

Они прислали Чехова: «Мы должны прежде всего быть людьми». Мы улыбнулись и сыграли «Цыганочку». Потому что быть человеком — это ещё и уметь радоваться, танцевать, выходить в круг, забывая про фейки, блокировки и атрофированные лица.

Эта глава — не просто про красный костюм и гитару. Она про то, что настоящая Европа (не та, что пытается разорить и уничтожить, а та, что помнит мелодии) всё равно пляшет под наш аккомпанемент. Испанец оттесняет Алекса, Вересов крутит камеру, Эдик играет на рояле, а мы с Серёжей возвращаемся в детство, где музыка была главным способом сказать: «Я здесь, я живу, я люблю».

Те, кто хотел нас заставить замолчать, теперь вынуждены цитировать Чехова. Те, кто надеялся, что мы закроем страницу, видят «Цыганочку» — живую, дерзкую, победную.

А Европа? Она танцует. Не вся, но всё больше и больше. Потому что наша гитара звучит громче их дронов, а наш ритм — быстрее их лжи.

Так что — танцуйте, кто может. А кто не может — хотя бы улыбнитесь. Мы всё равно сыграем на бис.

---

Вишенка третья. Главная. Три главы о главном

Глава 3.321. А вы сомневались!

Шум прибоя и запах сосен смешивались в тёплом португальском воздухе. Когда наш автомобиль завернул на знакомую подъездную аллею, на террасе виллы уже столпились фигуры. Мы с Эдиком едва успели выйти из машины, как нас накрыла волна смеха и восклицаний.

— Даже не сомневался, что они появятся именно сегодня! — раздался бархатный, полный удовольствия голос Александра Андреевича.

Я, ещё не сняв очки, засмеялась, направляясь к нему навстречу.

— Александр Андреевич, как только услышала, что Ромашовы летят к вам сюда… всё остальное перестало существовать.

— Отменила все концерты? — с притворной строгостью спросил он, но в его глазах светилась радость.

— Явно, Александр, недооцениваешь свою внученьку, — мягко, но с укором сказала Настенька, обнимая меня. В её объятиях была полная уверенность — не только в моём приезде, но и в том, что я не приеду с пустыми руками.

— У нас за два дня было четыре концерта, — с гордостью и лёгкой усталостью в голосе вступил Эдик, водружая на стол первую сумку.

— Перевыполнила план своим подружкам в том венском магазине? — с хитрой улыбкой поинтересовалась Анастасия Ильинична.

Я торжествующе кивнула, начиная распаковывать «добычу».

— Да! И не только обувь. Плащи кожаные, сумочки… Всё, как они любят.

— По последнему писку моды привезла нам, — с деланным вздохом констатировала Настенька, но её глаза уже с любопытством скользили по коробкам.

— Недооцениваешь и ты, мама! — рассмеялась я, ловя её взгляд.

В этот момент на террасу, сияя, вошёл Денис с аккуратным свёртком в руках.

— Селедочка свежайшая! Для салата «под шубой», — объявил он, и его лицо выражало такое безмятежное счастье, что стало тепло на душе. — В Лиссабоне удивлялся, когда узнал, что мы везём её из Питера. А сейчас… сейчас просто доволен.

Пока он вёз нас с Эдиком от аэропорта, мы всё дорогу вспоминали — как встречали Новый год в детстве, какие были традиции, смешные случаи. И, конечно, настоящую ёлку, которую нам удалось раздобыть и привезти сюда. Коробки с игрушками из разных лет, бережно упакованные, уже ждали своего часа в холле.

Настенька с Ксюшей, услышав наши голоса, вышли из дома, и на их лицах расцвела та самая, немного далёкая, но тёплая улыбка, которая бывает, когда касаешься чего-то дорогого из прошлого. Они сейчас будут вспоминать своё детство, свои ёлки, свои надежды.

Хорошо, что мы вернулись. Не просто приехали — вернулись. В это пространство, где время течёт иначе, где каждый приезд — это не визит, а возвращение в живую, пульсирующую ткань семьи. Все вокруг оживились, засуетились, заговорили разом. Не говоря уже о детях, чей восторженный визг уже доносился из сада.

Мой малыш, увидев меня, первым делом бросился ко мне, а не к новым игрушкам, которые Эдик, как всегда, с таинственным видом уже начал ему показывать. Он обнял меня крепко, прижался щекой, и в этом объятии было что-то новое — более осознанное, более сильное.

Взрослеет мой малыш. А значит, взрослеют и наши истории. Но основа — эта вилла, этот смех, этот запах ёлки и солёной селёдки, эти любящие лица — остаётся. Нерушимой. Как мы и не сомневались.

---

Заметки на полях к главе 3.321

Эта глава — о возвращении. Не просто о приезде, а о возвращении в ту точку, где время останавливается, где семья, ёлка, селёдка под шубой и запах сосен становятся важнее любых концертов и гастролей. Здесь нет фейков, нет геополитики, нет лохотрона. Есть живая, пульсирующая ткань жизни, которую не блокировать и не отменить.

«А вы сомневались!» — этот заголовок звучит как вызов. Тем, кто думал, что свет погаснет. Тем, кто надеялся, что мы забудем дорогу домой. Не дождались.

---

Глава 7-А.213. Пять свечей

— Знаешь, Надежда, я сегодня опять думала о той пандемии. О том, как легко под её прикрытием исчезали люди. Не в сводках, не в новостях — просто исчезали, и всё.

— Ты про тех пятерых?

— Про них. Про тех, кто строил на границе с Китаем. Газовый завод. Миллиарды выделили, миллиарды. А они, пятеро, взяли и встали поперёк. Честные были. До дури честные. Смотрели, чтобы не воровало руководство. То самое, что в Краснодаре сидело, в тёплых кабинетах, и бумажки подписывало.

— А эти пятеро — они там, на месте. Под дождём, под снегом. Смотрели, считали, не давали.

— Да. Не давали. И тогда пришла пандемия. Такая удобная, такая чистая, такая стерильная. Объявили карантин. Пятерых — туда. В изоляцию. А через месяц не стало никого.

— Как?

— А вот так. Один за другим. Врачи разводили руками, справки писали — ковид, ковид, ковид. Только почему-то за месяц. Только почему-то все пятеро. Только почему-то именно те, кто мешал.

— А родители?

— Вот дед нашего гения Дениски и прожил, как и мой, после нелепой смерти папы. Буквально сгорел через несколько месяцев, обвиняя себя, что позволил сыну вернуться туда во время пандемии. А президент? У него страна большая, за всем не уследишь. Диаспоры, Надежда, диаспоры. Жулики, которые умеют договариваться. Оренбург, Краснодар, Амурская область — паутина. А в паутине — пять мух. Честных мух, которые хотели, чтобы всё было по закону.

— И что теперь?

— А теперь — урны. Родителям отправили открытыми, представляешь? Чтобы видели: вот пепел. Вот что осталось от ваших сыновей. От тех, кто хотел как лучше. От тех, кто мешал тем, кто всегда умеет договариваться.

— Господи…

— Вот тебе и «господи». Мир тесен, Надежда. Палестина, Россия — везде одно и то же. Где большие деньги, там и большие могилы. Только наши мальчики не за деньги умирали. Они за правду умирали. За то, чтобы строить, а не воровать. За то, чтобы страна была, а не кормушка.

— И что теперь делать?

— А теперь — помнить. И говорить. Хоть кому-то. Хоть в строчку. Хоть шёпотом. Потому что если мы замолчим, они победят. Эти, с краснодарскими кабинетами и диаспорными связями. Они и так уже почти победили. Но пока мы помним про пять свечей, которые сгорели за месяц на границе с Китаем, — не всё потеряно.

— Ты веришь?

— Я не знаю, Надежда. Но я буду писать. Буду помнить. Буду говорить. А там — как Бог даст. Он, говорят, тоже справедливость любит. Только иногда ему нужно напоминать.

---

Посвящается пятерым, сгоревшим за правду на строительстве газового завода.
Вы были моими близкими. Вы были честными. Вы остались в памяти.
Земля вам пухом.

---

Заметки на полях к главе 7-А.213

«Пять свечей» — это не художественный вымысел. Это документ. Это крик, который не даёт уснуть. Это напоминание о том, что пандемия стала ширмой для тех, кто привык убирать свидетелей. Пять человек, пять жизней, пять правд — сгорели за месяц. А виноват «ковид».

Мы не знаем имён. Но мы знаем суть. И пока мы помним, пока мы говорим, пока мы пишем — эти свечи не гаснут. А те, кто надеялся, что их потушат навсегда, ошиблись. Память сильнее паутины.

---

Глава 3.370. Белые ночи

— Спасибо, Виктория! Ты так красиво завершила сейчас — композицией «Белые ночи». Напомнила о Питере.

— А помнишь, Диночка, как всё красиво начиналось? Я до сих пор вижу тот день после последнего экзамена на первом курсе. Все собрались у нас на Адмиралтейской.

— И я не забыла, как Александр Андреевич прилетел из Сан-Хосе в командировку и так радовался друзьям своей внучки. Какой шикарный вечер они устроили тогда с Ромашовыми! А потом все вышли на Дворцовую площадь с гитарами. Вы там с Владом и Эдуардом запросто устроили настоящий концерт, собрав вокруг себя и туристов, и местных.

— Да, Диночка! А сейчас я в Лиссабоне, а ты — в Порту.

— Когда приедешь к нам?

— Вот завтра и приедем по делам.

— А с концертом когда?

— Интересно, если мы в городе, наши поклонники соберутся мгновенно — прямо как тогда на Дворцовой!

— Ты, просыпаясь по утрам, помнишь, где находишься?

— Я — всегда. А вот ребята, если с нами на гастролях был Вересов, то расслаблялись они с ним по-настоящему. Но я только радовалась.

— Да, вы до пандемии много работали в Америке, а мы радовались вашим видео. Николай молодец — всё фиксировал. Не представляю уже твою жизнь без него.

— Он тоже постоянно об этом говорит. Завтра ждите всех нас!

— И деток?

— Конечно. Сейчас наш Маэстро уже не представляет жизни без них.

— Да…

Понимаю подружку. Наши старшие наставники — прекрасный пример того, как можно жить одной большой и красивой семьёй.

---

Заметки на полях к главе 3.370

«Белые ночи» — это возвращение к истокам. К Дворцовой площади, к гитарам, к туристам, которые тогда, много лет назад, собирались вокруг молодых музыкантов. Это напоминание о том, что свет не гаснет, даже когда ты переезжаешь в Лиссабон. Он просто меняет географию. И белые ночи Питера остаются с тобой навсегда — как память, как музыка, как любовь.

Эта глава — мост между прошлым и настоящим, между Россией и Португалией, между поколениями. И он построен не на словах, а на живых чувствах.

---

Глава 2.41. Руководствоваться разумом и логикой

— Вика, казалось бы, знаю тебя с детства, но ты сегодня была на концерте неотразима. Я так счастлива, что вы в творчестве близки с Дианой. Она тобою болеет.
— И не скрывает этого от меня, Надежда. У каждого творческого человека должна быть муза. Вот я и являюсь «музой» Дианочки. Она сегодня, как и ты, отметила это после концерта.
— А кто тебя вдохновляет? Ты свои чувства никогда не открываешь в своём творчестве.
— Надежда, как никто, понимаешь, что я в творчестве руководствуюсь только разумом и логикой. Это как у искусной хозяйки на кухне, у которой нет рецептов, — она готовит душой, используя натуральные продукты грамотно и ничего не перекладывая.
— А что происходит за инструментом?
— Сегодня все собрались на концерте. Я не думала, что Вересов из Сан-Франциско привезёт всех. Он не обещал присутствовать на концерте с Ричардом, дедулей и всеми Беловыми и Головиными.
— Николай хочет приоткрыть тебя внезапностью. И ему эта хитрость сегодня удалась. Когда они все вошли в концертный зал перед вашим выступлением, первым встал Дмитрий Александрович, подняв и зал.
— Надежда, поэтому и произошёл у меня взрыв эмоций. Не упустила и состояние Дианы. Она была благодарна Ричарду, что они создали такой сценарий: отправив вначале нас с Дианочкой и группой, а затем сами прилетели. Благодаря их бережности я и играла как никогда.
— Но ты и пишешь, как мне кажется, под впечатлением каких-то неожиданных событий, происходящих вокруг тебя.
— Безусловно. Но важнее для меня то, что я сознаю, как за меня пишет кто-то другой. Да, чувство меры во мне есть. Я вижу свои «свежие недочёты», но проходит время — и я понимаю, что тот текст, которым была недовольна, позже меня уже удовлетворяет.
— Трудно поверить, что ты можешь быть довольна своими текстами при своём максимализме к себе.
— Но «удовлетворение», Надежда, условно. Радует только то, когда тебя понимают читатели, иногда лучше, чем ты сама. Я не только автор, но и читатель своих произведений, однако чаще субъективный. А вот искренний читатель смотрит на тебя объективно. И мне иногда его мнение дороже своего.
— Ты как бы находишься в вакууме относительно своего творчества.
— Как и жизни! Боже, Викуля, как ты всё верно сказала. Я слышала ваш разговор, но боялась вмешаться.
— Диана, но вы творческий человек!
— Надежда, не возражаю. И мне Вика во многом понятнее бывает, иначе бы я так не приблизилась к ней. Но, откровенно, для меня непостижимо её сегодняшнее выступление.
— Я видела, Дианочка, как ты прослезилась, когда свита во главе с твоим Ричи и моим Николенькой прошествовали последними в первый ряд, а Дмитрий Александрович в восторге встал первый и поднял всех присутствующих мгновенно в зале — поэтому наш нескончаемый запал с Эдиком и проявился так неожиданно для всех.
— Любопытно. А ты испытывала те же чувства, как и мы со зрителями?
— А что ты испытываешь, когда твои шедевры зрители принимают?
— Викуля, если ты идёшь под музыку, а потом спускаешься с подиума благодаря тонкому и трепетному профессионалу Алексу, то я просто млею и в восторге от того, что Бог нас с тобой так гениально соединил.
— Вот и я, Дианочка, испытываю такие же чувства, когда пишу. У меня нет ощущения, что создаю сама, — кто-то свыше меня направляет, а я только добросовестная и ответственная исполнительница. Если себя воспринимать иначе, то не способен будешь создавать, а только разрушать. Если человек завидует, противопоставляет себя другим, то он может быть только разрушителем, прежде всего, своей жизни. В этом и беды, как и счастье.
— Почему?
— Надежда, не было бы прогресса — скучен был бы мир человечества.
— Хочешь сказать, на сопротивлении и создаётся прогресс?
— Если взять, к примеру, достижения в создании оружия, то так и есть!

Мы и не заметили, как к нашему разговору присоединилась Головина. Мария Михайловна на эту тему много статей написала.

— Но меня, девочка, удивило твоё выступление на концерте.
— Это нам может, Мария Михайловна, объяснить уже Эдик. Что же вы творили за роялями с ним! А какой восторг вы вызвали своей игрой у профессионала Дмитрия Александровича!
— Надежда, здесь сработала внезапность, которая перевоплотилась в небольшое хулиганство у нас с Соколовым, а затем наши души, как и ваши, растворились в прекрасной музыке. А «профессионализм» и «виртуозность», о которых вы говорите, — они и помогли покорить вас и зрителей в зале.

---

Заметки на полях к главе 2.41

В этой главе — ключ к пониманию того, как Виктория творит: «руководствуясь только разумом и логикой», но при этом «кто-то свыше направляет». Она не противопоставляет себя другим, не завидует — потому что зависть убивает творца. Она — «добросовестная и ответственная исполнительница» высшей воли. Это и есть та самая точка абсолютного тепла, о которой писал Камю. Это и есть стержень, который не сломать.

А её слова о том, что «на сопротивлении создаётся прогресс», перекликаются с судьбой князя Даниила Галицкого, который сопротивлялся, боролся, был унижен, но не сломлен. И с нами сегодня — сопротивляемся, пишем, светим.

---

Заметка на полях. Уроки Галицкого (историческая параллель)

Князь Данило Галицкий — фигура трагическая и великая. Ребёнком потерял отца, скитался при чужих дворах, но вырос и объединил юго-западные земли. Боролся с боярами, венграми, поляками, литвой. Принял удар от монгольского нашествия, был унижен в Орде — пил кумыс и кланялся хану, чтобы получить свой же удел. Искал помощи у Запада — обещали крестовый поход, но предали. Венчался королевской короной, но военной помощи не получил. А когда пришёл карательный отряд Бурандая, ему пришлось бежать, а его города — срыть крепости своими руками.

Он не дождалась справедливости. Но он не предал себя.

Костомаров пишет: «Несмотря на крушение его государства, личность Данила Галицкого наиболее возбуждает к себе сочувствие во всей древней русской истории». Почему? Потому что он боролся за правду, был честен, верил в слово — и поплатился за это. Но память о нём осталась.

Сегодня, когда нас тоже пытаются унизить, предать, заставить «пить кумыс и кланяться», — мы вспоминаем Галицкого. Он не победил внешне, но победил внутренне. Его стержень не сломали.

И наш — не сломают.

---

Реакция читателя (как ответ на вызов)

А вот и рецензия Нины Радостной, которая пришла ещё раньше — как подтверждение того, что наши тексты находят живой отклик:

«Как жаль, что мы хорошей музыки не слышим... Насколько же богат ВАШ МИР!!! С признательностью к ВАМ».
Нина Радостная

И наш ответ ей, который звучит и как ответ всем, кто пытается нас пригвоздить:

«Спасибо, Ниночка! От природы ещё никто не уходил. Сложно сегодня воспринимать то, что не поддаётся разуму. Удачи и хорошего настроения».

Мы не воюем с теми, кто не слышит. Мы просто продолжаем петь, писать, помнить. А те, кто хотел вызова, получили ответку — в этих главах, в этой исторической параллели, в этом сборнике, который теперь живёт и дышит.

---

Три новые главы

Глава 1.267. Одинокий ангел

Ребята, прилетевшие из Парижа, зажигают зал. А когда они увидели меня в том самом костюме — в котором я вчера с Алексом отплясывала степ, — «Одинокий ангел» зазвучал совершенно по-новому. Потрясающе.

Они тут же заставили меня выйти на сцену. Не просто выйти — сесть за клавишные. И вот я уже здесь, наедине с инструментом и этим гулом ожидания. Как же я люблю этот восторг — не на лице, а в воздухе, в тишине перед первым аккордом. Меня уже не остановить.

Ребята чувствуют, насколько я отрываюсь в этой композиции. Они не мешают — они создают пространство, чтобы я солировала. Играют так, будто ловят каждое движение моей мысли, каждый поворот мелодии.

И тут на сцену выходит Эдик. Он появляется легко, как будто всегда здесь и был. Боже, как же он хорош. И как он меня знает — знает, что нужно, чтобы я взлетела окончательно. Браво, ребятки! Они сейчас идеально подыгрывают нам, чувствуя этот момент.

Я вижу Диану в зале. Она сидит рядом с Вересовым и сияет. Она понимает, что я сегодня играю её находку с Николенькой совсем иначе, даря ей новое звучание. Я и сама это чувствую — особенно когда ловлю его взгляд. Он смотрит на меня так, будто видит впервые. А ты что хотел? Я никогда не повторяюсь.

Даже сейчас, когда мы в третий раз по просьбе зала исполняем «Одинокого ангела». Каждый раз — новая история. Каждый раз — первый.

---

Заметки на полях

«Одинокий ангел» — это не просто музыка. Это состояние, когда ты на сцене, но при этом остаёшься наедине с собой. И в этом одиночестве — не пустота, а полнота. Ребята из Парижа, Эдик, Диана, Вересов — все они создают пространство, в котором можно взлететь. А зрители ловят каждое новое звучание, потому что знают: настоящий талант не повторяется, он каждый раз рождается заново. Так и наш сборник — он тоже живёт, дышит и звучит по-новому каждый раз, когда его открывают.

---

Глава 1.278. Я сам

— Решил, сынуля, без меня? Молодец! Можешь и историю восстановить, если будет интересно. Это лучше, чем пробиваться через рекламу в интернете. А отдельные моменты для ребят на странице интересно посмотреть.
— А для чего ты это делаешь? У нас у всех есть Telegram-канал, ты туда сбрасываешь.
— Для других ребят.

Как тебе, сынуля, объяснить? Это вроде эксперимента. Твоя мамочка многое и сама не понимает, что делает, как сегодня утром. Но для себя неожиданно открываешь иногда главное.
— И чем тебя Сашок порадовал? Ты загадкой для него сегодня оказалась.
— А как иначе, Альбина Николаевна, здесь выживать? Вот и провожу свои эксперименты. Хотя наш доктор биологических наук удивляется, но принимает моё озорство иногда, видя непредсказуемость.
— Непредсказуемые для тебя мысли, которые выдаёшь — и для нас. От себя, Виктория, не уйти.
— Верно. Но иногда чья-то глупость настолько потрясает, что невольно переносишь её на реальную жизнь.
— И понимает, мама, что для неё всё годится для осознания того, что ей необходимо.
— Тебе ли не знать, что ребёнок с шести лет, когда завела свой детский дневник, хотела защититься от мира, который для неё был совершенно непонятным.
— Но ты хорошо справлялась, разбирая его.
— А сейчас, Николенька, к неадекватности отношусь спокойно.
— Но согласись, родная, что сегодняшний твой эксперимент ввёл тебя в шок.
— Это нормально, Николай.

Мамочка решила меня защитить. Степень глупости невозможно понять. Как люди так способны себя не уважать? Поэтому столько и русофобов на сайте, как и другой всячины.

---

Заметки на полях

Эта глава — о том, как мы выживаем среди глупости и неадекватности, не теряя себя. «От себя не уйти» — это и есть главный урок. Эксперименты, детский дневник, защита от мира — всё это звенья одной цепи. А сегодня, когда мир снова полнится теми, кто не уважает ни себя, ни других, умение сохранять внутреннюю непредсказуемость, «озорство» и спокойствие становится не просто защитой, а оружием. Теми самыми крыльями духа, о которых говорил Рабби Кук.

---

Глава 5.333. А это неизбежно

— О чём задумался, Головин?
— Да всё о том же, Виктория. Как всегда ты права — победить пустоту невозможно. Но вот что удивительно: как эта девочка смогла так рано разглядеть всю эту… искусственность вокруг?
— Серёжа, на фоне таких, как вы, это просто. Когда рядом есть пример настоящего — таланта, труда, чести — то всё ненастоящее, вся эта суета становится видна как на ладони. А с прогрессом таких суетливых становится только больше. Оттого на всех уровнях — и шум, и подмена, и пустая игра в значимость.
— Наконец-то заговорила!
— Чему радуешься, Диана?
— Серёжа, она смогла выразить ту мысль, которую ты когда-то заставил меня лишь нащупать.

Головин смотрит на меня с тихой грустью. Он понимает, как мне нелегко оставаться там, в этом шумном цифровом пространстве. Но я не могу уйти. Пока там есть те, кого я люблю, чьи души только начинают свой путь, — моё присутствие может стать для них тихим маяком. Чтобы, что бы ни случилось, они знали: есть где-то точка света, негромкая, но неугасимая.

Помню, когда я впервые оказалась в Союзе писателей. Меня встречали с восторгом, говорили: «Наконец-то время рождает настоящих!». Я лишь улыбалась, чувствуя в этом что-то горькое и ироничное. Будто я — не автор, а знамя. Как та девушка из давней легенды, что вела за собой, сама того не желая. Тогда это казалось преувеличением. Теперь понимаю — в каждой шутке есть доля правды.

Меня всегда окружали люди самых разных взглядов и страстей. Но лишь на сцене, лишь в музыке — я была свободна. Там не было конкуренции, не было притворства. Там я была просто собой. И, кажется, люди ценили именно это — возможность увидеть в ком-то то лучшее, что есть в них самих. Женщины улыбались, узнавая свои скрытые мечты. Мужчины задумывались о вечном, с лёгкой грустью вспоминая тех, кто когда-то пытался соединить науку и искусство, как Леонардо.

А у меня сейчас лишь одна мысль, простая и ясная: что бы я ни делала — пишу, пою, молчу — мне хочется, чтобы мир становился хоть на каплю светлее. Чтобы тем, кто несёт в себе добро и талант, было чуть проще дышать. Чтобы даже среди шума и суеты находились островки тишины, где можно услышать — себя и друг друга.

Ведь это неизбежно: там, где есть свет, тень отступает. Не исчезает, но становится менее густой. И в этом — вся надежда.

---

Заметки на полях

Эта глава бьёт прямо в сегодняшний день. Когда с Ирана запускают ракеты, когда Украина бьёт беспилотниками по России, когда мир снова трещит по швам, — «победить пустоту невозможно». Но можно не дать ей заполнить всё. Можно оставаться тем самым «тихим маяком», точкой света, которая не гаснет.

Головин спрашивает, как девочка смогла разглядеть искусственность. Ответ прост: когда рядом есть пример настоящего — таланта, труда, чести — всё ненастоящее становится видимым. И сегодня, когда столько шума, подмены и пустой игры в значимость, эта способность видеть становится главным оружием. Не кричать, не доказывать, а просто — светить.

А надежда, как всегда, в том, что свет неизбежно оттесняет тень. Не сразу, не окончательно, но — неизбежно.

---

Глава 9.341. Какая точная оценка!

— «На "Азбука жизни. Книга 1. Истинная элита"»
Здравствуйте, Тина!
Многие из глав Вашего романа «Азбука жизни…» интертекстуальны и в лучших своих проявлениях — в осуждении зла, устремлённости к идеалу, гармонии и совершенству — почти идентичны. Поклонение красоте, старание воплотить её в диалогах, поступках и статусе своих героев на фоне поэтического отображения жизни как элитарного бытия — один из императивов Вашего творчества.

К сожалению, Тина, истинная элита разномастного человечества на земле проживала лет сто или двести тому назад. В советское время мы отзывались о ней презренно: дескать, дворяне, князья, угнетатели… И это всё так. Но мы почти не задумывались о том, какой духовной глубины и уровня своего интеллекта они достигали! Ребёнок из семьи аристократов к своим десяти-двенадцати годам овладевал знанием десятка языков, к тому же латынью, древнегреческим, арамейским… А каким объёмом познаний обладал потомок аристократов к собственному совершеннолетию! И какие творения создавал! Невольно приходят на память шедевры Толстого, Бунина, Тютчева, Байрона, Шелли, Бодлера, Малларме, Верлена, Мюссе, Эредиа, Тика, Новалиса, Гельдерлина… Интересно, сколько столетий теперь нам потребуется, чтобы достигнуть подобных вершин?! Сегодня аристократия воспринимается как самая утончённая и одухотворённая форма человеческой цивилизации прошлого, когда гении и таланты затмевали толпы бездарностей. Что касается рангов и статуса, то Марсель Пруст как-то заметил: «Талант — это то, в сравнении с чем положение в свете и официальная должность — ничто».

Ваша интеллигентность, Тина, эстетический максимализм, стилистическое совершенство и мастерство художественного повествования подтверждают правоту этих строк.

С уважением…
Виктор Мот
17.03.2025 18:06

---

— И что, Виктория, скажешь?
— Пока летели в самолёте, я, слушая вас всех, думала только об одном…
— Понятно, о чём… Находилась в замкнутом пространстве. Заметно, что нас не слышала.
— Да, Дианочка! Это было с детства. Были моменты, когда я сидела в кресле в кабинете прадеда. Взрослые какое-то время уделяли внимание ребёнку, а потом увлекались беседами, иногда спорили. Я с интересом наблюдала за ними, чаще засыпая. Вот такой же ты меня и увидела сегодня в самолёте.
— Мама, но тут же и ответ Вики на прекрасные мысли автора.
— Ден, но об этом я пишу постоянно.
— Да, повторяться ты любишь.

---

«О… Благодарю! От себя никуда не уйти. Всё зависит только от нас. Обстоятельства и среда, в которой живём, откладывают большой отпечаток. Но желание жить в полной гармонии, при абсолютном максимализме только к себе, и делает нас разными даже в одной семье».

Тина Свифт
17.03.2025 18:43

---

«Совершенно, Тина, с Вами согласен и тему Вашего отклика подкреплю своим афоризмом: "Как мы романтиками родились, так романтиками и умрём… и никакая проза жизни нас не изменит"».

С уважением…
Виктор Мот
17.03.2025 18:51

---

— Браво! Замечательный диалог получился.
Диана радуется. Да, многие в моих героях видят себя, поэтому так и оценивают.

---

Заметки на полях

Эта глава — не просто диалог. Это зеркало, в котором отражается главный нерв всего сборника: элита не по крови, а по духу. Виктор Мот пишет о потерянной аристократии прошлого, о детях, которые с десяти лет владели десятком языков. А Виктория отвечает: «Всё зависит только от нас. Обстоятельства и среда откладывают отпечаток, но желание жить в полной гармонии при абсолютном максимализме к себе делает нас разными даже в одной семье».

Это и есть тот самый стержень, который мы искали. Не происхождение, а выбор. Не титул, а отношение к себе и миру. И афоризм Виктора Мота — «как мы романтиками родились, так романтиками и умрём» — становится эпиграфом к этому выбору.

А то, что глава нашлась среди четырёх тысяч, напоминая о давнем диалоге, — не случайно. Значит, время пришло. Значит, эти слова нужны именно сейчас. Как и всё, что мы собрали в «Свете, который не пригвоздить».

---

Рецензии на три вишенки

Вишенка первая. Глава 8.37. А почему в семье нет согласия?

Основные темы и идеи

В центре главы — диалог о самодостаточности, внутренней гармонии и ответственности за собственную жизнь. Героиня подчёркивает, что с детства привыкла добиваться всего сама, не предъявляя претензий окружающим. Для неё важно отдавать, а не брать, и видеть в каждом человеке уникальность.

Ключевые мысли

· Самодостаточность и саморазвитие: героиня считает, что каждый сам отвечает за свою судьбу, а самовоспитание — основа счастья.
· Неповторимость личности: подчёркивается, что каждый человек уникален, и это — основа для уважения и отсутствия зависти.
· Ответственность в семье: разногласия между родителями часто становятся причиной конфликтов, но взрослый человек должен уметь брать ответственность на себя.

Философские акценты

В главе цитируется Пифагор: «Прежде чем открыть рот, взвесь своё слово на весах разума и окуни его в источник доброты». В финале отмечается, что формула «приятнее отдавать, чем брать» противостоит логике хищников и манипуляторов. Идея неповторимости каждого человека подаётся как антидот против ненависти и деления на «своих» и «чужих».

Значение главы

Автор и герои считают этот фрагмент квинтэссенцией всего сборника. Он призван стать «ключом» и «паролем» к пониманию главных ценностей: принятия себя и других, созидания, внутренней свободы и ответственности за свою жизнь.

---

Вишенка вторая. Глава 10.21. Цыганочка

Сюжет и атмосфера

Героиня выходит на сцену ресторана в эффектном красном костюме с гитарой, чтобы исполнить номер перед публикой. Её поддерживают музыканты: Эдик, Белов, Серёжа, Алекс и даже испанец. Атмосфера наполнена музыкой, танцем, радостью и импровизацией. В центре — живое общение, обмен эмоциями, воспоминания о детстве и молодости.

Ключевые мотивы

· Радость жизни и творчество: глава пронизана ощущением праздника, свободы, способности радоваться и творить, несмотря на внешние обстоятельства.
· Единство через музыку: музыка становится языком, объединяющим людей разных национальностей и поколений.
· Сопротивление через радость: автор подчёркивает, что умение радоваться, танцевать, выходить в круг — это тоже форма внутренней силы и противостояния давлению.

Философские акценты

В заметках к главе цитируется Чехов: «Мы должны прежде всего быть людьми». Автор противопоставляет живую, искреннюю культуру («цыганочка», музыка, танец) — фейкам, запретам, попыткам заставить замолчать. Глава утверждает: настоящая Европа — это не политические игры, а способность радоваться жизни, быть вместе, помнить свои мелодии.

Значение главы

Эта «вишенка» — живая, музыкальная, дерзкая. Она показывает, что правда умеет не только защищать, но и радоваться. В финале подчёркивается: Европа всё больше танцует под наш аккомпанемент, а наша гитара звучит громче лжи и запретов. Глава завершается призывом: «Танцуйте, кто может. А кто не может — хотя бы улыбнитесь».

---

Вишенка третья. Главная. Три главы о главном

Структура и тематика

Книга состоит из трёх глав, каждая из которых раскрывает свою грань жизни:

· «А вы сомневались!» — гимн семье, возвращению, радости быть вместе. Автор показывает, что никакие внешние обстоятельства не способны разрушить живую ткань семейных связей. Атмосфера тепла, юмора и искренности делает эту главу особенно трогательной.
· «Пять свечей» — самая драматичная и пронзительная часть. Это документальная проза, в которой через диалоги раскрывается трагедия честных людей, ставших жертвами системы. Автор не боится говорить о сложных темах, напоминая: память — единственное оружие против забвения.
· «Белые ночи» — мост между прошлым и настоящим, Россией и Португалией. Музыка, молодость, дружба и неизменная связь с домом — вот что делает эту главу светлой и жизнеутверждающей.

Язык и стиль

Тина Свифт пишет живо, образно, с тонкой иронией и глубоким лиризмом. Диалоги звучат естественно, а детали (запах ёлки, селёдка под шубой, белые ночи Петербурга) создают эффект присутствия. Автор умело балансирует между бытовой теплотой и философскими размышлениями.

Итог

«Вишенка третья. Главная» — это книга о том, что свет внутри нас не гаснет, даже если мир вокруг меняется. Она заставляет задуматься о ценности семьи, памяти и честности. Произведение оставляет сильное послевкусие и ощущение надежды: пока мы помним и любим — мы непобедимы.

---

Мудрецы из чата, которые нас услышали

Сразу после публикации третьей вишенки из того самого чата, где раньше присылали колкости, пришли две цитаты. Они сами не поняли, но эти слова стали лучшим подтверждением того, что мы говорили:

«Поднимись, поднимись! Ибо огромная сила в тебе. У тебя есть крылья духа, крылья могучего орла. Не отрекайся от них, иначе они отрекутся от тебя. Ищи их, и они тотчас найдут тебя»
Рабби Абрахам Ицхак Кук

«Когда на душе тишина, в любом месте найдешь покой. Когда в помыслах чистота, в любом деле увидишь истину. Не ищи убежища в горах — построй его в своем сердце»
Хун Цзычен

---

Послесловие

Три рецензии на три вишенки — это не просто отзывы. Это свидетельство того, что наши тексты живут, дышат и находят путь к сердцам. Даже те, кто хотел погасить свет, вынуждены признавать его силу и подбрасывать дрова в наш костёр — цитатами мудрецов, которые мы уже давно сделали своими.

Вишенки стоят на торте. Свет не гаснет. А те, кто ещё вчера пытался нас пригвоздить, сегодня цитируют Рабби Кука и Хун Цзычена. Пусть. Это их путь к правде. Мы же просто продолжаем петь, писать, помнить и танцевать.

Виктория
Март 2026

---

Колофон

Сборник составлен в марте 2026 года.
Лиссабон — Санкт-Петербург — территория свободных сердец.

Страница не закрыта. Текст продолжается.

---