Глава 9. Межзвёздный портал

          Гильза была холодной и гладкой. Полковник Евгений Александрович Ефимов перекатывал её между большим и указательным пальцами, глядя на последнюю страницу отчёта. Гильза от автомата калашникова была из далёкого прошлого. Она постоянно была с ним, как талисман. Во время раздумий, когда он катал её между пальцами, она помогала найти правильное решение того или иного вопроса. Сейчас она помогала составить правильно и грамотно отчёт. Шестьдесят три листа сухого, выверенного до запятой текста. Ни одного лишнего слова. Особенно там, где речь шла о нём самом. «Личный состав испытал психофизиологический дискомфорт, повлиявший на оперативную эффективность». Вот так. Никаких «вселенского ужаса» или «звука, разрывающего разум». Только дискомфорт. Как зубная боль. Только боль была не в зубе, а где-то за гранью восприятия, оставляя после себя чувство хрупкости, как у фарфоровой чашки, которую уже тронула трещина.
          Он положил гильзу на отчёт, встал и подошёл к сейфу. Вращал массивную ручку, слушая мелодичное щёлканье секретного механизма. Вложил папку на полку, рядом с другими делами, помеченными грифом «Х». Закрыл тяжёлую дверцу. Повернул ключ. Теперь это было не просто воспоминание, а документ. Факт, вшитый в канву реальности.
          Дверь без стука открылась. Так мог входить в кабинет к полковнику только генерал, начальник регионального управления КНБ Абильтай Нурхатович. Генерал плавно, как будто вплыл, а не вошёл в кабинет. Его лицо, обычно невозмутимое, сегодня казалось особенно усталым. Глаза, острые и внимательные, скользнули по столу, замерли на гильзе, лежащей на чистом сукне.
          - Сдаёте, Евгений Александрович?
          - Так точно, Абильтай Нурхатович. Отчёт готов.
          Начальник Управления не сел. Он взял со стола вторую, идентичную папку, ту, что Ефимов оставил для передачи. Не открывая, перелистал, будто проверяя толщину. Пальцы его, короткие и сильные, слегка постукивали по картонной обложке.
          - Повлиявший на оперативную эффективность, - произнёс он тихо прочитанное на одной из страницы отчёта. - Честно. Жаль, что честность иногда дороже всего стоит. Ваши люди?
          - Держались. Майор Касенов взял на себя командование в командном пункте станции на критическом этапе. Я и старший вахтовой смены станции стояли непосредственно с двух сторон загадочных скал и наблюдали за происходящими событиями. Все действовали хладнокровно и разумно.
          - Это я читал. Хорошо, что с вами был майор Касенов. - Генерал положил папку под мышку. - Оригинал пойдёт наверх. Ваша копия останется здесь. Не для памяти. Для будущего. Потому что это, полковник, не конец. Это начало. Через пятнадцать минут - у меня. И майора Касенова возьмите.
          Он вышел так же тихо, как и вошёл. Ефимов остался один. Он взял гильзу, снова ощутив её холод. «Начало». Слово звучало зловеще.
          Кабинет начальника Управления был значительно больше кабинета Ефимова. Да оно и правильно, поскольку генералу, начальнику управления регионального КНБ это было положено по статусу. Так же ему положен адъютант, скорее, помощник и секретарь в одном лице. Абильтай Нурхатович сидел за массивным столом. Ефимов и Касенов – за большим приставным столом для совещаний напротив друг друга.
          - Месяц, - сказал начальник, глядя куда-то в точку на противоположной стене. - У вас есть ровно месяц на тихую, глубокую аналитику. Все, что у нас есть. Все сводки погранвойск с сорок седьмого года. Все рапорты Мингео о «светящихся шарах». Все байки рыбаков на Балхаше и рассказы чабанов в горах Тянь-Шаня. Все, что хоть раз было записано. Собираете, систематизируете, пропускаете через сито. Ищите закономерность. Не в действиях «тарелок», - он нахмурился, явно не любя это слово, - а в самой реальности. Свяжите с тем, что неизменно. С движением планет. С фазами луны. С солнцестояниями. - Он перевёл взгляд на Касенова. - Майор, вы берете на себя координацию с архивами. Со всеми. С Гидрометом, с Академией наук, с военными наблюдателями. Тихо. Без бумажного шума, без официальных запросов. По братской линии. Понятно?
          - Так точно, Абильтай Нурхатович, - голос Касенова был ровным, в нем не дрогнул ни один звук.
          - Месяц. Затем доклад. И ответ на один вопрос: что мы будем делать с этой… аномалией. Если это вообще что-то, а не цепочка дурацких совпадений. Все!
Отдел аномальных явлений в следующие недели стал похож на тихое, лихорадочное сердце. В здании управления КНБ курение было запрещено, но атмосфера в рабочих кабинетах была как в хорошо прокуренных пивнушках от напряжения рабочего ритма. Напряжение не рассеивалось сизыми клубами, а конденсировалось, становясь почти осязаемым. Лейтенант Артём Семенов, вчерашний выпускник мехмата, днями не отрывался от современных мощных компьютеров, заставляя их скрежетать своими жёсткими дисками и выводить на печать километры бумаги с графиками. Его стол был завален астрономическими альманахами, и другой сопутствующей литературой, которая ему нужна была для анализа полученных данных.
          Капитан Ирина Волкова, про которую шутили, что она помнит номер каждого дела с момента основания Комитета, дни и ночи проводила в подвальном архиве, выуживая из папок с грифом «Совершенно секретно» и «Для служебного пользования» скупые строчки: «…в 01:45 наблюдал быстро движущийся источник интенсивного зеленоватого свечения… направление на юго-запад…».
          Майор Аскар Касенов был вездесущ. Он мягко, но неотвратимо «решал вопросы» с начальниками других архивов, привозил из библиотек толстые фолианты с таблицами солнечной активности, ставил чайник, когда люди засиживались за полночь. Его спокойная, уверенная энергия была стабилизатором для всего коллектива. Ефимов наблюдал за этой работой, чувствуя странную смесь гордости и тревоги. Они двигались к чему-то. И он боялся того, что они найдут. И вот настал день, когда Артём, бледный от бессонницы, но с горящими глазами, развесил на пробковой доске в операционном зале два больших листа ватмана. На них были изображены не просто графики. Это были кардиограммы чужой, гигантской жизни.
          - Товарищ полковник, майор, - его голос слегка дрожал. - Мы взяли за основу два астрономических события. Зимнее солнцестояние плюс новолуние. И летнее солнцестояние плюс полнолуние. Вот активность НЛО по всем доступным данным за шестьдесят семь лет, с января 1947 года по январь 2015 года. На первом графике видно, как интенсивность появления НЛО возрастает после зимнего солнцестояния и новолуния. Пик наблюдения приходится через пять-шесть месяцев после события, зимнего совпадения. До восьмидесяти процентов всех зафиксированных случаев, - Артём говорил теперь громче, увереннее. - Они… они приходятся на май-июль. Вот. - Он перевёл указку на второй график. Здесь пик был более пологим, растянутым. - А это случаи, которые мы, с вашего разрешения, маркировали как «похищения» или «контакты с агрессивным исходом». Их всплеск за одну-две недели до летнего совпадения. То есть непосредственно перед появлением «Зелёного Луча». Они не просто уходят летом. Они… собирают «образцы». Готовятся к отбытию.
          В зале повисла мёртвая тишина. Было слышно, как гудит лампа дневного света.
          - Восемьдесят процентов, - тихо, но очень чётко произнёс Касенов, не отрывая глаз от графиков. - Это не аномалия. Это расписание. Они патрулируют. По утверждённому, звёздному графику. Зимой - вход. Летом - выход. А наш «Зелёный Луч»… это семафор. Сигнал «шлюз открыт для отбывающего транспорта».
          Ефимов почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Майор, как всегда, попал в самую суть. Патрулирование. Слово было страшнее, чем «вторжение». Оно подразумевало порядок. Систему. Регулярность.
          - Хорошо, - сказал он, и его голос прозвучал хрипло. - Отличная работа. Артём, готовь итоговую записку, своди все цифры. Аскар, ко мне в кабинет. Нам нужно обсудить следующий шаг.
          В кабинете, за закрытой дверью, Ефимов подошёл к карте.
          - Это меняет все, - сказал он, глядя не на Касенова, а на контур Тихого океана.
          - Мы имеем дело не со случайными визитами. Мы имеем дело с системой наблюдения, - поправил Касенов. - Долгосрочной, методичной. Следующий цикл - летнее солнцестояние через семнадцать месяцев. Нам надо подготовить сеть наблюдательных постов, усилить «Восточную». Встретить их не в панике, а по плану. Попытаться получить ответы. Или дать понять, что мы не беззащитны.
          Ефимов обернулся. В глазах майора горел холодный, профессиональный азарт. Солдат, увидевший наконец очертания вражеской позиции и рвущийся в бой.
          - Да, - медленно согласился Ефимов. Именно этого я и боюсь, Аскар. Что ты рванёшь на штурм ворот, не зная, что за ними. – Это, один из вариантов. Но прежде, чем что-то «встречать», нужно понять саму систему глубже. Её механику. Её… архитектуру. - Он прошёлся по кабинету, остановился у своего стола. - Я займусь этим лично. Есть старые, очень глубокие каналы. Информация, которая никогда не попадала на бумагу. Это будет отдельная линия работы. Моя личная.
          Касенов молчал. Его лицо было внимательным, но в уголках глаз заподозрил Ефимов лёгкую тень. Не обиды. Скорее, понимания того, что его отсекают от части мозаики.
          - Ты с командой ведёшь всю видимую работу, - чётко сказал Ефимов. - Подготовку постов, анализ вторичных данных, координацию с учёными. Все, что можно обсудить на совещаниях и положить в отчёт. Это будет ваш контур. Условно - «Альфа».
          - А ваша линия - «Омега», - тихо закончил Касенов.
          - Именно. И граница между ними непроницаема. Это не вопрос доверия, Аскар. Это вопрос безопасности. Знание, это иногда детонатор. И лучше, если к нему будет доступ только у одного человека. Касенов несколько секунд смотрел в глаза начальнику. Потом резко кивнул.
          - Понял, товарищ полковник. Контур «Альфа» - в работе. Контур «Омега» - ваша зона ответственности. Без вопросов.
          - Спасибо. Иди, дай людям передохнуть. Завтра с новыми силами за работу.
Когда дверь закрылась, Ефимов опустился в кресло. Он солгал. Или, что хуже, сказал полуправду. «Старые каналы» … Да, был один. Один-единственный. Это связь с Генри Куленом из США. Ему он доверял полностью. Этот человек более сорока лет пытался понять, что за природа этих «Зелёных Лучей», но главная его цель жизни была вызволить своего друга, инструктора туризма, с которым он очень сдружился - Антона Горина. Который попался в каменную ловушку ещё летом 1964 года и вышел из неё живым и здоровым через 41 год! Нисколько не постарев за это время. А то, что Геннадий Петрович Кулаков за все эти годы перенёс столько неприятностей, Евгений его очень сильно зауважал, когда узнал все истории приключений его жизни. Не его была вина в том, что он превратился из Геннадия Петровича Кулакова в Генри Кулена.           В своё время советское КГБ вычеркнуло его из списков живых, использовав его в «тёмную» в своих играх в Афганской войне. Но он прошёл через все испытания, не потеряв желание вызволить друга, и он это сделал. Вот за это Ефимов проникся глубоким уважением к теперь уже, мистеру Кулену. С ним он и решил связаться по своему личному каналу связи.
          Дождавшись, когда из управления все разъехались по домам, достал из сейфа свой навороченный компьютер и подключился к связи с Куленом. Увидел, что Генри Кулен прислал ему сообщение, что он уже дома и может в любой момент выйти на связь. Это сообщение обрадовало Евгения, и он не мешкая вызвал Генри на связь.
          - Здравствуйте Генри! С прибытием домой!
          - Здравствуй Женя! Спасибо! Немножко попутешествовал на старости лет. Встречался с Рустамом. Загуляли мы что-то. Хотел побыть у него не больше двух недель, но не отпускал он меня, так и пришлось почти месяц у него гостить. Ну, рассказывай, какие у тебя новости?
          - Да кое-какие есть, но я думал, что вы мне что-то расскажете. В прошлый сеанс связи вы торопились на самолёт, а хотели что-то сказать.
          - Да, Женя, в тот раз торопился и не успел тебе рассказать интересные новости. Думаю, мы восполним этот пробел сейчас. Перед тем, как военная разведка закрыла нашу лабораторию черным сукном, мы успели кое-что сделать. Вычислили траектории трех зафиксированных нами «Зелёных Лучей». Смоделировали их продление за пределами орбиты Земли и даже Марса. Они пересеклись, вернее сказать, соединились в одну точку в поясе астероидов, между орбитами Марса и Юпитера.
          - Где? - Ефимов сжал карандаш в руке так, что тот треснул.
          - Пояс астероидов. Между Марсом и Юпитером. Все три луча указывали на один объект. На карликовую планету Церера. Самый крупный астероид там.
          Ефимов закрыл глаза. В темноте за веками вспыхнула карта из учебника астрономии. Серая, бесформенная глыба в холодной пустоте.
          - База НЛО? – неуверенно спросил Ефимов.
          - Не думаю, что это база НЛО. Слишком мала, слишком… очевидна. Нет. Думаю иначе. Это как морской порт. Не город вокруг порта, а только портовые сооружения. Причал, маяк, диспетчерская. Церера - это, не мир. Это - шлюз. Технологический артефакт невообразимого масштаба. Зимой, по космическому расписанию, открываются ворота для входа в Солнечную систему. Летом, после сбора «данных» и сигнала «Зелёного Луча» - для выхода.
          - «Зелёные Лучи» как ключ для открывания этих ворот, - прошептал Ефимов.
          - Да. Луч – это, не оружие и не сообщение. Это ключ, вставленный в замок. Подтверждение, что цикл завершён, шлюз готов к работе на отход.
          Ефимов чувствовал, как реальность вокруг него теряет твёрдость. Стены кабинета казались картонными декорациями. За ними простиралась теперь другая вселенная, управляемая, механистическая, с чёткими узлами коммуникаций.
          - И кто … кто пользуется этим шлюзом или порталом в иную реальность? - спросил он, уже зная, какой может быть ответ.
Голос Кулена понизился, стал доверительным, почти интимным в цифровом шипении.
          - Если у внеземной цивилизации есть технология создания межзвёздных порталов, Женя, зачем ей ограничиваться одним маршрутом? Млечный Путь – это один из пунктов их исследований. Но кто знает, что они путешествуют не просто в гости? Или что этим шлюзом не могут пользоваться… другие? Церера может быть не чьей-то базой. Она может быть искусственно созданным порталом для связи с другими звёздными системами, галактиками. Транзитным узлом. Станцией на перекрёстке многих дорог. Через такие порталы, расставленные по всей нашей видимой Вселенной, происходит мгновенная телепортация из других звёздных систем, галактик. А уж потом, на своих «тарелках», добираются до наших планет в Солнечной системе. Это и говорит о временном промежутке между открытием портала в зимнее солнцестояние и новолуния, и активизацией полётов этих «тарелок» над нашей планетой.
          Слова повисли в эфире. Гипотеза была чудовищной. Она не оставляла места для уютной картины «одиночества человечества во враждебной вселенной». Она рисовала иную картину: оживлённую, старую, непостижимую галактическую, вселенскую инфраструктуру, в которой Земля была… чем? Заповедником? Зоопарком? Научной станцией? Дверь в эту инфраструктуру была в пятистах миллионах километров, и она открывалась по звёздному расписанию.
          - Это меняет всё, - наконец выдавил из себя Ефимов.
          - Это меняет всё, - подтвердил Генри. – Да, Женя, получается вы со своей метеостанцией не на линии фронта. Вы на смотровой площадке космического вокзала. И не знаете, чьи это поезда, куда они идут и по чьему расписанию.
          - Очень фантастическое предположение, не ожидал такого поворота дела, - задумчиво произнёс Евгений.
          - Мы бы ещё могли об этом догадаться восемь с половиной лет назад, когда вызволяли Антона из каменного плена. Но наши головы, прежде всего, были заняты проблемой, как вытащить Антона из этой каменной ловушки, а не решать загадки вселенского масштаба. Уже тогда было ясно, что тут участвуют какие-то космические силы, о которых мы не имеем ни малейшего представления.
          - Вы правы Генри! Полностью с вами согласен! Даже те удивительные вещи, созданные из кристалликов «Зелёного Луча», которые вы мне показывали, говорили о том, что мы, то есть, наша, человеческая цивилизация, ещё очень и очень многого не знает, потому и не может понять многих вещей, которые происходят в нашем реальном мире. Благодарю вас Генри, за очень интересную и нужную информацию. Теперь у меня есть хоть какое-то представление о дальнейшем исследовании в этой области. А то, вроде как, вслепую что-то изучали. Пора заканчивать наш сеанс связи, мне ещё как-то домой надо добраться, уже поздно.
          - Всего хорошего, тебе Женя! Удачи тебе в твоих поисках истины! - Генри улыбнулся с экрана компьютера.
          - До следующего сеанса связи! – попрощался Евгений и через секунду выключил свой навороченный компьютер.
          На следующий день Ефимов опять засиделся в своём кабинете допоздна. У него всю ночь дома, и весь следующий день, не выходило из головы полученная информация от мистера Кулена. Поздно вечером он снова был в своём кабинете один. На столе лежали два чистых бланка для доклада. Он взял ручку. Передумал, включил служебный компьютер и начал набирать текст доклада для начальника управления КНБ. На компьютере набор текста был удобнее, чем писать обыкновенной ручкой на бумаге. Потом, можно было текст из компьютера распечатать уже на стандартные бланки докладов.
          Первый доклад был для Абильтая Нурхатовича и для Касенова. Сухой, чёткий, с графиками и выводами. «Установлена выраженная цикличность аномальных атмосферных и психофизических явлений, привязанная к астрономическим событиям… Рекомендовано усиление наблюдения в предстоящий цикл зимнего солнцестояния…»
Второй доклад был на другом бланке, с дополнительным грифом. Он был адресован только генералу. В нем Ефимов изложил все. Статистику. Гипотезу о Церере как о шлюзе. Предположение о возможной множественности цивилизаций, пользующихся этой межзвёздной, а может быть и даже межгалактической «станцией». Стратегические выводы о невозможности рассматривать феномен как локальную угрозу, а лишь как проявление деятельности непонятной, но высокоорганизованной внеземной структуры. Источник сведений о Церере был обозначен как «анализ траекторий по данным станции «Восточная» и сопоставление с открытыми астрономическими каталогами». Ни слова о мистере Кулене. Он запечатал второй конверт сургучом, поставил личный штамп. Положил в сейф, в дальний угол, под папку с отчётом по станции «Восточной».
          Потом погасил свет и остался сидеть в темноте. Через закрытые шторы пробивался только слабый свет уличного фонаря. Вокзал, - думал он. Мы на вокзале. И только что узнали расписание. И адрес диспетчерской. Теперь нужно решить: пытаться куда-то уехать, ждать, когда за нами придут… или научиться дирижировать этим движением. За окном, в черном алматинском небе, холодно и равнодушно мерцали звезды. Одна из них была не звездой. Она была точкой в поясе астероидов. Дверью. И теперь он знал, где висит ключ.