Апельсиновый суп

Она волновалась.
Я был её гостем.
Я был её событием.
Я был её добычей.

Апельсиновый суп с арбузными ломтиками, приправленный размышлениями о смысле и истоках истории. Банановое пюре с шоколадными пончиками, яблочная солянка с ремарками о сущности осевого времени, чёрный хлеб с ароматом спелой вишни. Мы дарили улыбки всем пессимистам этого мира и делились друг с другом абсолютным пониманием объективной неразрешимости

Мы познакомились в библиотеке. Она пригласила меня к себе домой, она заманила меня книгой Карла Ясперса, и я, потеряв внутренний отсчёт времени, с упоением рассказывал ей о героях и их мирах и пришёл в себя только когда обнаружил её руки на своих плечах, а свои губы в её губах

- Алый Парус? А почему один?
- Потому что последний, наверное, - пытался пошутить я.
- Тогда расскажи мне самую загадочную из своих историй.
- Самую загадочную?
И я рассказал…

- О чём это, - спросила она меня. - Кто этот старик?
- Я расскажу тебе, - отвечал я. - Я расскажу тебе всё.
Лишь ночной ветер знает, как она улыбалась мне во тьме

Утренняя пробежка. Беговая дорожка. Лес. Белая полоса справа от меня обозначает край дорожки. Можно заступать, можно бежать рядом, можно прямо по белой полосе. Три круга по три километра. Полтора часа одиночества…

Дома включаю холодную воду - подставляю руки. Надо привести руки в порядок. Она стоит рядом. В глазах - участие.
- Всё оk, - успокаиваю я её. - Ты же знаешь…

- Мне сказку, пожалуйста. Мне такую сказку сегодня, которую ты не рассказывал ещё никому, я хочу заснуть сегодня, улыбаясь твоим героям.
Моя нежная была необыкновенно очаровательна, и она не отводила от меня глаз, она смотрела на меня, Мисс Внимательность, и моя история под её взглядами получила совсем иное окончание. Не то, что я предполагал...

- ...А потом я сидел в одном из кафе этого города, - рассказывал я. - И моё внимание привлекли слова, сказанные вслух кем-то из посетителей на одном из очень редких языков. Я удивился: в последний раз я слышал этот язык несколько лет назад в одном из столичных университетов, огляделся и увидел одинокого молодого человека, погружённого в собственные мысли.
- Что за слова Вы произнесли? - обратился я к нему. - Откуда Вы их знаете? Я уже давно не встречал человека, говорящего на этом диалекте.
Он очнулся, повернул голову и посмотрел на меня. Кажется, я прервал его размышления не в очень подходящий момент. Чтобы мучительная пауза не затягивалась, я представился. Но он молчал.
- Извините, - я понял, что не вправе продолжать навязывать своё общество. - Я услышал эти слова и принял Вас за коллегу.
Мне нужно было теперь как-то просто объясниться и уйти.
- Это имя моей девушки, - произнёс молодой человек.
Теперь пришла пора изумляться мне: я никогда не слышал таких имён. Подумав немного, я выразил своё удивление вслух:
- Это не имя. Смею утверждать, что это не имя. Но если это и имя, то это очень поэтичное имя. - Я хотел немедленно уйти и избавить нас обоих от последующих никому не нужных вежливых объяснений, встал из-за стола и попрощался с ним. Он кивнул головой, и я, уже уходя, сказал ему, что означает эта фраза, что привлекла моё внимание.
- Мне показалось, - произнёс я, заканчивая историю, - что я такой старый, что знаю уже всё на свете...

Она не заснула, она дослушала до самого конца и поразила меня таким вопросом, который я никак не ожидал от неё сегодня услышать:
- Откуда они берутся, твои герои, Алый Парус? Они такие живые. Ты же не мог это придумать.
- Данила-мастер совсем не хотел создавать каменный цветок, похожий на живой, моя нежная, - отвечал я. - Нет, он хотел высечь из мёртвого камня настоящий живой цветок. Наверное, это он, мой даймоний, мой огненный ангел, велит мне раз за разом, ещё и ещё, историю за историей высекать из слов - нет, не текст, не текст, создающий ощущение реальности, а текст, сам являющийся реальностью.
Я обнял её, и, пряча глаза, добавил шёпотом:
- Но как царь Мидас, превращавший всё в золото, я испепеляю всё, к чему прикасаюсь. Они все гибнут, они, созданные для бессмертия, уходят. Они уходят один за другим, оставляя меня в одиночестве.
Мы уснули, обнявшись. Нежность и понимание были мне наградой в эту ночь.

- Ты хороший, - сказала она утром. - Ты очень хороший. Но мне нужно не это.
- Нет, - сказал я. - Только не бросай меня. Я сделаю всё, что ты хочешь, только не уходи.
Она помолчала, словно сомневаясь, а потом добавила:
- Но самое главное - я не люблю тебя, мой нежный. Больше не звони мне