Сказка про дурочку

Маленькую Наташу в деревне звали «Блаженненькой», а за глаза — просто Дурочкой. Она не умела «наращивать кожу», как советовали взрослые. Если у соседа забор покосился — у Наташи сердце щемило, будто её собственную опору выбили. Если котенок на дожде пищал — она плакала так горько, словно сама под ледяными струями мерзла.
— Слишком тонко прядешь, порвешься! — ворчала мать. — Нельзя же всё через сердце пропускать, никакого здоровья не хватит. Мир — он грубый, Наташка, к нему в броне надо выходить.
А Наташа не могла в броне. Ей казалось, что если она закроется, то перестанет слышать, как дышит земля и как тихонько плачут иконы в старом храме о человеческой злобе.
Когда Наташа выросла, ничего не изменилось. Она работала при церкви, мыла полы. Люди проходили мимо, бросали монетки, иногда — насмешливые взгляды. «Опять ревет, — шептались прихожанки, — псаломщица не так слово прочитала, а у этой уже глаза на мокром месте. Дурочка, что с неё взять».
Но вот в деревню пришла большая беда — затяжная засуха, а следом — тяжелая болезнь, от которой люди делались черствыми и злыми от страха. Все заперлись по домам, каждый спасал свою шкуру.
И только Дурочка ходила от калитки к калитке. Она приносила воду, хотя руки её дрожали от усталости. Она сидела у кроватей больных, и странное дело: там, где не помогали лекарства, помогали её слезы. Она брала чужую боль на себя, искренне, по-настоящему «болея» за каждого.
Однажды самый суровый старик в деревне, который всю жизнь над ней подшучивал, спросил её перед смертью:
— Наташка, чего ж ты за меня так убиваешься? Я ж тебе слова доброго не сказал.
— Так ведь вам больно, дедушка, — прошептала она, вытирая лоб платком. — А раз вам больно, то и Богу больно. А я меж вами стою, маленькая, мне как раз в пору эту боль подержать, пока вы отдыхаете.
Старик замолчал, и впервые в его глазах появилось что-то светлое.
Когда всё утихло, люди вдруг поняли: они выжили не потому, что были сильными и «кожистыми», а потому, что среди них была та, чья тонкая душа работала как мостик. Она не была глупой — она просто была живой.
То, что мир называет слабостью, в глазах Неба оказалось единственной настоящей силой. И теперь, когда Наташа идет по улице, никто не смеется. Люди просто тихо кланяются ей вслед, понимая: пока этой «дурочке» больно за других, мир всё ещё держится.