Осознал...

Лена, как всегда, встала чуть свет. И снова не обнаружила мужа. Она недовольно покачала головой и пошла одеваться. Ей необходимо управиться с хозяйством до работы. А когда она вышла на веранду за ведрами, увидела там спящего Сергея. Он лежал в окружении, ставшими ему такими родными бутылками.
— Опять? — спросила она, с силой толкнув его вбок, — лучше бы работу нашел.
— М-м-м, — замычал он, приоткрывая один глаз. — Потом найду, — проворчал, укладываясь на другой бок.
— Да я слышу это уже три месяца, — возмущенно воскликнула она. — Мне это уже порядком надоело!
— Ну чего ты заводишься с утра, и так голова разрывается, — сел мужчина, проверяя бутылки на наличие жидкости, но так и ничего не смог найти, — у нас есть, что выпить?
— Конечно! Весь погреб бутылками заставлен, — взмахнула Лена руками.
— Не ерничай, я же серьезно спрашиваю.
— А почему я должна тебя поить? Мне хватает того, что ты и так живешь за мой счет, а я сама все тяну.
— Да ладно тебе бубнить. Сегодня отлежусь, а завтра к Семенычу пойду. Он обещал с работой помочь.
— Свежо предание, — проговорила она и, схватив ведра, пошла кормить скот.

Лена вся кипела от злости. Она носится целыми днями, как белка в колесе. Только и видит, что плиту, тряпку и скотину. Причем и дома, и на работе одно и то же. А она устала. Не хочет больше так жить. Мужик в доме вроде есть, вот только толку от него никакого.
— Мама, давай я тебе помогу, — вышел во двор ее семилетний сын.
Егор был ее помощником. Елене было неудобно, что маленький ребенок пытается ей помочь. Ведь у него должно быть детство, настоящее и беззаботное.
— Ты же мой мужчина, — умилительно сказала ему и потрепала по волосам, — принеси козам сена из сарая. Да проследи, чтобы твой отец воды натаскал, — а потом погрозила ему пальцем, — смотри, сам носить не вздумай, надорвешься еще.
— Хорошо, не буду.

Елена улыбнулась сыну и пошла переодеваться. Ей нельзя было опаздывать на работу. А то уволить могли. Начальство суровое было. А ей Егора поднимать надо. На супруга-то надежды совсем не было. Смена тяжелая была. К ним нового технолога из города перевели. Гоняли всех. Порядки наводили, чтобы не ударить в грязь лицом перед городским зазнайкой. А когда тот приехал, важно осмотрел вверенную ему территорию.
— Неспроста нам этого ревизора послали, — шепнула ей на ухо подруга Маринка, — помяни мое слово, проверка к нам скоро приедет. Слышала, что хотят аппараты доильные поставить, а это значит, штат сокращать будут.
— Да у нас и так три калеки работают, — сказала в ответ Лена, — кого увольнять-то?
— Так, они найдут, — подруга многозначительно посмотрела на потолок, имея в виду вышестоящее руководство.
Эта новость Елену совсем не обрадовала. Да и какая тут радость, когда, не ровен час, работы можешь лишиться. А когда вернулась домой, увидела снова веселого мужа.
— И какой праздник на этот раз? — устало спросила она.
— Хорошему человеку, чтобы выпить, повод не нужен, — заплетающимся языком ответил ей муж.
— А где ты видишь хорошего человека? — с сарказмом спросила она.
— Да ну тебя, только и умеешь, что настроение портить, — махнул он рукой и вышел вон.
А она пошла готовить ужин. Достала картошку и села за стол. По ее щекам катились слезы и падали в мусорное ведро вместе с очистками. Женщина плакала от безысходности, от моральной и физической усталости. Она понимала, что так больше не может продолжаться. Ей будет лучше и проще одной воспитывать ребенка, чем тянуть еще и его отца, который не думает ни о ком, кроме себя.
— Нам надо развестись, — сказала она Сергею за ужином. — Я не могу терпеть твое  пьянство.
— Ты что такое говоришь? Я в меру употребляю. Подумай о ребенке, — пытался вразумить он жену.
— А ты о нем думаешь? — спросила она, — ты хоть что-нибудь сделал хорошее для Егора, кроме как подавать ему плохой пример?
— Сделаю! — крикнул он и ударил кулаком по столу.
— Свежо предание, но верится с трудом, — язвительно протянула она.
Вечером, когда сынишка уже уснул, она собрала вещи Сергея и поставила их у порога.
— Ты совсем сума сошла? — насупился тот.
Они начали ругаться все громче и громче. Егор проснулся и вышел из своей комнаты.
Он слышал разговор взрослых, но не хотел принимать чью-то сторону. Мать, увидев его, сказала.
— Все хорошо, солнышко. Просто папа решил какое-то время пожить у бабушки с дедушкой. Иди, ложись.

Она все же смогла выставить супруга за дверь, отправила его к свекрови.
— А ты не слишком сурово с ним поступила? — спросила коллега по работе, когда Лена рассказала ей о своем решении.
— Образумится, домой пущу. А если нет, разведемся.
— Ну не знаю, подруга. Конечно, тебе со своей семьей разбираться, но все мужики у нас в деревне выпивают. А одной тебе тяжело будет.
— Я не хочу так жить, — возразила Лена, — не хочу руководствоваться правилом: плохенький, но мой. А трудностей я не боюсь.
— Так вы же не первый год вместе. Раньше же тебя все устраивало, — говорила Марина.
— Надеялась, что он изменится. Ждала. Сначала думала, что появление сына заставит его измениться. Говорила себе, что работа у него тяжелая. Расслабляется он так, но время шло, а ничего не менялось. А теперь еще и работы лишился. Вот терпение мое и лопнуло.
Маринка ничего ей не ответила, только странно посмотрела. Оставалось только пальцем у виска покрутить. Кто же мужиками-то разбрасывается? Какой, никакой, а в хозяйстве пригодится. Да и где она нормального найдет в деревне.

— Выгнала тебя Ленка, значит. Совсем тебя не ценит, — сказала мать, — живи у меня, сколько хочешь, места много.
— Не ценит, — эхом отозвался тот.
В общем, только соль на рану ему подсыпала. Ну и он не выдержал. Запил сильно. Тут уж и мать сама не рада стала. Зачем ей на старости лет такая обуза?
— Ты бы, Сережа, хоть в совхоз сходил. Может, там, кто требуется.
— Схожу, мам, обязательно.
С пьяных глаз-то наобещал, а наутро опять головные боли, куда в таком состоянии идти. А после обеда уже поздно будет. И тут в его памяти возник образ его семьи. Курчавый сынишка, который счастливо ему улыбается, красавица жена. Она же его всегда обхаживала, всем на зависть. А как на нее мужики остальные заглядывались? А он, дурак, проворонил свое счастье. И почему раньше таким слепым был?

В этот день он не стал прикладываться к бутылке, а хмель решил работой выгнать. Взял в руки пилу и топор, забор матери поправил, дверь в сарае починил, ветки сухие в деревьев срезал. Пот лил с него градом, сердце неистово колотилось от натуги, но он не прекращал работу. А перед глазами все стояла жена и сынишка… Твердо принял решение, больше не пить и слово, данное самому себе сдержал. На работу устроился механизатором. Пусть зарплата небольшая, но зато — стабильность. Еще подработки можно брать. У него же руки золотые, все умеет. В деревне это знали, поэтому взяли на ферму с испытательным сроком. Окрыленный, он направился к своему дому.
— Чего пришел? — спросила супруга, воинственно выйдя навстречу.
— Лен, я завязал. Честное слово. На работу устроился. Давай мириться? — сказал он, протягивая жене букет полевых цветов.
В этот момент из дома выбежал Егорка и бросился к отцу.
— Папа! Ты вернулся! — прокричал он, крепко обнимая Сергея. А тот вопросительно посмотрел на супругу. Она качнула головой в знак согласия, — да, сынок, я вернулся.

В этот момент он осознал, чего мог бы лишиться, скатываясь все глубже в пропасть. Его мучил только один вопрос: почему в жизни так устроено, чтобы что-то понять, нужно непременно это потерять? Хоть и на время…