Под березовую

Баба-яга нацедила из трехведерной бутыли того самого, выгнанного из сами знаете чего, перегнанного на сливовые косточки и разбавленного (для духу,только для духу!) березовым соком нового сезона, поднесла тяжелую глиняную кружку к крючковатому носу и глубоко вдохнула.
— Эх, если б ты знал, Баюнушка, какая у меня раньше фигура была! — кот дипломатично промолчал. Все мммм-десят лет, что он знал старуху, фигура тридесятской оппозиции была одна и та же — тощая, кривая и угловатая. К яге было опасно приближаться не только из-за ее препротивного характера, но и из-за особенностей ее сложения: во все стороны торчали из нее острющие локти, коленки, плечи, кострец и даже в районе живота вместо приятной округлости обреталась у древней колдуньи необыкновенно длинная и крепкая подвздошная кость.
— Ить отбою от женихов не было! — кот смолчал и в этот раз. Представить себе человека ( а хоть бы даже и нелюдь), который осмелился бы подступиться к Яге с матримониальными намерениями, лукоморский сказитель (при всем своем развитом обширными знаниями в области фольклора воображении) не мог. Если вы не поняли смысл последнего предложения, перечтите его постепенно, делая паузы в нужных местах.
— В чём ить беда-то моя была! — старуха осушила третью кружку и смахнула пальцем, сильно напоминавшим сухой сосновый сук, мутную слезу, катившуюся по сморщенной смуглой щеке. — ПрИданного у меня не было! Не скопила, вишь ты! — Кот придал морде скорбное сочувствующее выражение. - Бескорыстная вить я-а-а!  Задаром работаю-у-у-у! Всеобщая благодетельница-а-а-а!
Тут в глазах у Яги блеснула странная искра, и ее сухое тело словно ветром снесло со скамьи. Минута — и бабка стоит уж посреди избы, уперши руки в боки и орет во все горло:
А и умная я, и красивая я!
Только что мне с того — несчастливая я!
(Правду сказать, во второй строчке Яга ввернула непечатное слово, но, моя внутренняя цензорша всегда помнит о читателях младшего и среднего школьного возраста).
В общем, бабка принялась плясать, и изба принялась плясать и даже, кажется, ступа с помелом принялись плясать. Баюн поглядел-поглядел, да и слинял оттуда. Бабку он уважил, посидел с ней, побеседовал, а теперь спешил к Кощею. Возможно, чтобы передать яговнины слова. А возможно (и очень даже возможно) поужинать наконец от души. Потому что из закуски у яги были только сушеные грибы и моченая брусника — ну ничего, чтобы порадовать плотоядное существо.