6. П. Суровой Сапфир шевалье де Мезансона

Глава VII. Тени под сводами
 
 Рауль де Мезансон скользил вдоль крепостной стены, стараясь не звенеть шпорами. Собор Бове в ночи казался не Божьим домом, а колоссальным склепом, выстроенным великанами. Дождь прекратился, но туман стал гуще, окутывая город липким саваном.
Путь к крипте лежал через внутренний двор епископского дворца, примыкавший к южной стене собора. Рауль миновал аркаду, когда его слух уловил звук, совершенно неуместный в этой обители покоя — тихий, надрывный стон. Он замер, вжавшись в нишу под статуей святого Себастьяна.
Темница в стене

 В низком цоколе одной из пристроек, почти на уровне земли, виднелось узкое оконце, перегороженное ржавыми прутьями. Из глубины тянуло сыростью и плесенью. Рауль опустился на колено. В слабом свете факела, горевшего на стене неподалеку, он увидел девичье лицо. Её кожа была белой, как алебастр, а спутанные волосы отливали медью. Она была прикована цепью к кольцу в стене.
— Помогите… — прошептала она, заметив блеск глаз гвардейца. — Именем Христа…
— Тише, дитя, — Рауль коснулся решетки. — Кто вы? И за что вас держат в этой дыре?
— Я Аньес, дочь аптекаря… — её голос дрожал. — Я видела, как люди епископа забирали флаконы с соком аконита… Они заперли меня здесь, чтобы я не заговорила.
Мезансон сжал челюсти. Пазл сложился: вот откуда взялся яд. — Жди. Я вернусь за тобой, клянусь честью. Если я не вытащу тебя отсюда, мой перстень не стоит и ломаного гроша.

В сердце мрака
Он оставил девушку и через узкий лаз для певчих проник внутрь собора. Величие готики в ночи подавляло. Высокие своды тонули в непроглядной тьме, а запах ладана смешивался с едким ароматом восковых свечей. Рауль двигался за колоннами, пока не достиг входа в крипту.

 Снизу доносились голоса. Мезансон припал к щели в дубовой двери. Внизу, среди гробниц прежних епископов, стояли двое.
Первым был епископ Милон де Нантейль. Его ряса из тяжелого черного шелка зловеще шуршала, когда он мерил шагами подземелье. Вторым был граф де Монси — известный бретер и интриган, чья шпага давно служила тем, кто платил больше.
— Проклятый бастард! — епископ с размаху ударил кулаком по мраморному саркофагу. — Мезансон сорвал всё! Повар казнен, яд обнаружен. Бланка теперь вцепится нам в глотку. Как этот мальчишка узнал?
— У него чутье ищейки, Ваше Преосвященство, — холодно ответил де Монси, поправляя перевязь. — Но он всё еще в Бове. «Золотой Грифон» под наблюдением.
— Мне не нужно наблюдение, Монси! Мне нужна его голова! — взвизгнул епископ. — Объявите охоту. Скажите страже, что он похитил святую реликвию. Отлучите его, прокляните, но завтра к обеду его труп должен лежать на ступенях собора. И найдите девчонку-аптекаршу. Она видела слишком много. Живой она из темницы не выйдет.

 Рауль почувствовал, как холодная ярость заливает сердце. Он медленно отступил в тень. Пора было уходить, пока псы епископа не перекрыли все выходы.
Побег и спасение

 Возвращаясь к темнице Аньес, Рауль наткнулся на старого монаха-келаря, который с тяжелой связкой ключей ковылял к подвалам. — Господи помилуй… — начал было старик, увидев перед собой вооруженного человека.
Рауль не дал ему договорить. Короткий, точный удар рукоятью меча в затылок — и монах мешком осел на руки гвардейца. Мезансон подхватил ключи и через мгновение уже открывал замок в сырой конуре Аньес.
— Идем, быстро! — он подхватил обессиленную девушку на руки.

 Она была легкой, как птица. Рауль пробрался к задней калитке сада, где в тени деревьев был привязан Гром. Конь, почуяв хозяина, лишь тихо фыркнул.
— Держись за гриву, Аньес, — скомандовал Рауль, усаживая её впереди себя в седло. — Сейчас будет трясти.

 Гром вырвался из города по старой пастушьей тропе, минуя главные заставы. Рауль знал эти места. В десяти милях к северо-западу, на краю густого леса Клермон, стоял заброшенный замок Пьерфон. Его стены были полуразрушены еще со времен набегов норманнов, а местные жители обходили его стороной, веря, что там обитают призраки.

Убежище в руинах

 Когда они достигли замка, луна наконец пробилась сквозь тучи, осветив щербатые башни Пьерфона. Рауль въехал во внутренний двор, заросший терновником.
— Здесь мы в безопасности… на пару часов, — сказал он, помогая Аньес спуститься на землю.

 Он развел небольшой костер в главном зале, где от былого величия остались лишь обрывки гобеленов да огромный камин. В свете огня сапфир на его пальце замерцал глубоким синим цветом.

 Аньес смотрела на него с благоговением и страхом. — Почему вы спасли меня, шевалье? Вы ведь гвардеец короля, а я… я ничто.
— Ты — свидетель, Аньес, — Рауль сел напротив неё, очищая меч от дорожной грязи. — И ты — человек, которого церковь хотела принести в жертву своей жадности. В моем кодексе чести это достаточная причина.

 Он посмотрел в сторону окна, где за лесом начинал брезжить серый рассвет. — Де Монси скоро будет здесь. Он не глуп и поймет, куда ведет этот след. Но прежде чем он явится, я должен узнать: что еще было в тех письмах, которые твой отец читал перед смертью?