Домой в джунгли

Пётр Иванович с женой расположился в бунгало на берегу Атлантики, но не нашей, северной, - это были настоящие тропики близ экватора. Иваныч уже второй год работал по контракту сварщиком - строили металлургический завод. Он был бригадиром монтажников.

Жили в маленьком коттеджном посёлке. В доме - все удобства, там можно было отдохнуть в прохладе кондиционера после тяжелого трудового дня на жарком африканском солнце.

По выходным отправлялись к океану, где было комфортно из-за морского бриза в тени пальм. Вот там-то к их бунгало и подошёл местный продавец, на плече у которого сидела маленькая обезьянка с верёвкой на шее. Остановившись на почтительном расстоянии, на ломаном английском сказал:
- Добрый день, сэр. Купите обезьянку.

Светлана Васильевна встала, подошла ближе, чтобы рассмотреть это чудо природы. В тот же миг обезьянка спрыгнула с плеча торговца, маленькими лапками уцепилась за купальник и прижалась к её груди, словно ища защиты.
- Видите, - сказал торговец,- она приняла вас за свою маму.

Светлана Васильевна осторожно погладила обезьянку по голове и жалобно, со слезами на глазах, попросила мужа:
- Петя, давай её купим... она такая милая.
Дети их уже выросли, и она скучала по внукам, которых давно не видела. Пётр Иванович, нахмурив брови, строго спросил у продавца:
- А что будет, когда она вырастет?

Тот, не медля, ответил:
- Она вырастет ещё чуть-чуть, сэр, и будет ростом не больше кошки, и хлопот вам больших не доставит...
В автобусе на обратном пути вся бригада потешалась:
- Что, Иваныч, ребёночка завели?!...
- Теперь вам веселее будет!...

До конца командировки оставалось чуть меньше года. "Ничего, поживёт немного, а там что-нибудь придумаем...", - думал Петр Иванович.

Поначалу всё было хорошо: обезьянка мирно сидела в большой клетке для попугаев, которую они с женой купили на местном рынке, сосала молоко из бутылочки, ела кусочки фруктов...

Прошло около двух месяцев. Обезьянку назвали Матильдой, она заметно подросла и стала размером  с небольшую собачку, стала активней: прыгала по клетке, раскачивала её из стороны в сторону, уцепившись за прутья руками и ногами.
А однажды умудрилась открыть клетку, когда Пётр Иванович с женой были на прогулке, и устроила погром. В воздухе кружились перья из разорванной подушки, вещи разбросаны... Холодильник открыт, а сама обезьянка, забравшись на шкаф, грызла кольцо колбасы.

Увидев нас, начала строить гримасы и издавать звуки, похожие на смех. После этого случая Пётр Иванович смастерил из толстых железных прутьев решётку и отгородил часть комнаты. В новом вольере дверцу стали закрывать на замок, а внутри повесили качели  и кольца, чтобы Матильде было не скучно...

Прошло ещё два месяца... Между тем обезьяна всё росла и росла... Вечером за ужином Светлана Васильевна жаловалась мужу:
- Это ж надо, каким подлецом торговец оказался! Обманул! Это же настоящая макака!...

Как собака в доме ластится ко всем, а выбирает одного хозяина, так и Матильда вероятно считала Иваныча вожаком стаи. Когда он приходил с работы домой, она кокетничала с ним и вела себя как распутная женщина. Длинными руками обвивала его шею и норовила поцеловать в губы...

Срок командировки подходил к концу. Предлагали всем вновь прибывшим рабочим взять Матильду на воспитание, но желающих не нашлось...

Если раньше Пётр Иванович думал, что как-нибудь вывезет маленькую обезьянку домой в Россию, отдаст в зоопарк, и они будут часто её навещать, и даже договорился с местным ветеринаром о справке, то теперь даже мысль об этом приводила его в уныние.

Оставался только один выход - выпустить её на волю, назад в джунгли. А там, бог даст, она встретит своих сородичей, и они примут её в свою семью. Благо, тропический лес был недалеко от стройки.

Шоссе, по которому привозили на стройку продукты, проходило мимо этого леса. Иваныч уговорил водителя взять их с Матильдой в очередной рейс. В машине обезьяна вела себя тихо, как будто чувствовала, что предстоит разлука.

Иногда дома Пётр Иванович часто играл с Матильдой: брал её за руки и за ноги и раскачивал из стороны в сторону, а обезьяна визжала от удовольствия. На обочине у кромки леса он поступил также. После очередного сильного раскачивания он отпустил руки, и Матильда полетела в лес... Они с водителем поспешили в машину...

Но обезьяна была быстрее их и уже сидела на водительском сидении, держась цепкими лапами за руль. С трудом оторвали её от руля... Так повторилось два раза. На третий раз они всё же успели - захлопнули дверцы и поехали.

Матильда выбралась на шоссе и ещё некоторое время на четырёх лапах бежала вслед за ними. В машине Пётр Иванович угрюмо молчал и лишь изредка вытирал набежавшую слезу...