Глава 6. Рождение

        ИСЧАДИЕ.
        Хроники Агата.
        Часть 2. Рождение.
        Глава 6. Рождение.       



        14.06.2026.
        Грохот        Металлборга тряс Агат до небес. Казалось, что ночные тучи дрожат в вете прожекторов. Народ орал: «Грэм!!! Грэм!!! Грэм!!!». Истерящие люди толкали друг друга, рвясь тронуть меня. Я шагал на мотоцикле к барбакану. На парковке гул толпы сопровождался взрёвами боллидов, а в крепости – громом ударных и техно-органа. Дрожь земли даже пугала.
        Я не стою таких чествований.
        Фары машин слепили отовсюду. Когда я двигался близ нашего багги, с него спрыгнула одна из девушек, задрала мо; забрало, и склонилась жадно вылизав изнутри мою пасть.
        Почему этот день рождения так эпичен? Прошлые были много проще.

        Этной встретил у герсы. Начальник обнял меня локтем за шею, и проводил по воротному ходу. Пошатывая меня, он задорно приговаривал:
        - Брат наш Грэм, сегодня ты родишься! Такого дня рождения у тебя никогда не было.

        Толпа молила меня в зайти на плато, к братьям и сестре.
        Я буду рубить металл…
        Восходя по ступеням на сцену, я снимал с плеч косуху. Видя мою обнажаемую спину, все орали ещё истощение.
        На сцене, я принял от Горвина речь:
        - Грэмиен сегодня обретает своё истинное могущество! Теперь он станет полноценным членом нашей семьи!
        Куром вручал мне гитару, я взял ее за гриф, накинул на себя ее цепь, и с упоением вздохнул, опустив пальцы на струны.
        Арктр с Иллоной, и остальные прибудут через пару часов.
        Вот они охренеют.

        Выступление шло яро, по накатанной. Мы исполняли композиции в огне, акробатессы извивались в ночном небе, вокруг пилонов и на цепях, меж ними сверкали молнии, Ксилунь создавала те в своей техно-сфере. Народ кипел.
        Лишь этот хаос в силах вернуть меня к жизни от пережитого ужаса.
        Это - мо; счастье.
        Этому счастью… я готов отдаться…
        Время перерыва, а с ним – и полного отрыва. Я снял с себя цепь, уложив гитару на землю. Раскрыл объятья, и прыгнул на волны рук, унесшие меня в гущу слэма. В бурлящей толпе, я приземлился на ноги, в самую гущу . Множество пальцев обтирали узоры на спине. Моя татуировка почему-то являлась своего рода объектом поклонения. Считалось хорошей приметой, обвести пальцем по одному из её лепестков. Фанаты рвались ко мне друг по другу.
        Я вернулся к сцене за косухой. Когда нахлобучивал ее на плечи, подошел Бумбан, и попросил пройти в офис хозяина крепости. Там Этной ждал меня для вручения подарка.
        Я начал восходить по влазу, на ступенях стоялиФ люди в рясах. Боевой ход тоже ими охранялся. Когда я был уже у двери в офис босса… та отворилась.
        Света нет. Гробовая тишь.
        Где Этой...
        Зачем Бумбану врать, что Этной зовёт?
        Чтобы я пришёл…
        Что они удумали?
        Осматриваясь, я шагнул внутрь.
        Во мраке предо мной возвышалось угрожающая груда костей, вершиной которого была корона из слоновьей бивней, увенчивающая круглое ложе. Оттуда сверху донёсся голос Уны:
        - Взайды кхо мнэ.
        Этот сиплый племенной акцент…
        Это… Уна.
        Мои глаза круглились по мере осознания происходящего.
        Она там?
        Мы здесь одни.
        Я шагнул на костяную ступень, хруст раздался под ребристой подошвой ботинка. Я сделал шаг на следующую ступень по ломающимся костям. Потом на следующую. В середине круглого ложа, медленно вытягивалась, угольно чёрная Уна. Голая, жаркая, едва сошедшая с цепей. Лихие но изящные изгибы её тела чуть блестели влажностью. Пышные белые волосы замершим ливнем растекались от её затылка по постели. Сиреневое свечение радужек умиротворяюще глядело на меня снизу. Я с открытым ртом осматривал её, не веря глазам.
        Нужно очистить ум.
        Воспринимать лишь это.
        Радостно воспрянули дикое волнение, столь яркое, столь долгожданное… какое я уже давно не испытывал.
        Какой чудесный день рождения…
        От радости аж губы задрожали, г
        Вдруг вглаза намокли.
        В голове взревел грубый голос Коэла:
        - Я наконец увидел тебя настоящего, проходящего испытание реальностью! Получи удовольствие от совершённого! От того что ты любил мою мать!!!
        Спокойно Грэм.
        Желания исполняются.
        Спокойно берёшь, и… берешь.
        Коэл орал:
        - Охохохо! Да... Это Грэмиен Райс. Не сила воли, а, прям мощь воли! Другого я от тебя и не ждал. Власть разума в любой ситуации!!!
        Я ожидал такое психическое расстройство.
        Всё под контролем.
        Я снял косуху, поставил её на ступень. Залез коленом на кровать, затем вторым. Замер перед лежащей Уной. Я снял краги, ведь они не давали бы мне ощутить ее. Уна, будучи лицом у моей груди, глядела снизу в глаза.
        - Как же ты красива – прошептал я, проводя пальцем по ее лысой брови.
        Она взяла мою ладонь, прижала к щеке, нежась об нее. Жажда взять ее переполнила: я ухватил ее за волосы, потянул головой к своему лицу, склоняясь. Я прижал ее ртом к своей пасти, и наши губы начали борьбу захватами, зубы бились и тёрлись, и языки ловили друг друга. Уна поднялась на коленях, неотрывно нависая надо мной, стала распахивать мои штаны. Я вылизывал её рот, вторя телекинезом рысканье члена о её вагину. В нетерпении, она схватила его, и засунула в себя, отчего из моей глотки начались рычащие колебания. Слившись в бешено пульсирующий организм, мы вминались друг в друга, раз за разом, подобно единому бьющемуся сердцу: большая черная половина, и малая белая. Наше рычание гремело хором, и ее стало затмевать мое, да настолько, что обратило на себя внимание.
        Ничего себе.
        Я глянул на ее множащиеся зрачки.
        Чегооо?
        Её чёрное лицо менялось, обретая гротескные церты. Я был не в силах отторгнуться от нее. Оказался беспомощен в захвате. Лишь ощутил, как шершавые ногти, замерли остриями меж моих позвонков.   
        …ЧТО?...
        И в ответ, моё сознание было рассечено шелестом её скребущего шепота:
        - Я совершаю… твое рождение.
        Её когти впоролись в позвоночник, отчего татуировка вокруг него вспыхнула диким жжением. Орнамент хлынул в ее пальцы, будто втягивая и нервы и сосуды. От столь небывалой боли я завопил, как никогда. Растущие у нее из н;ба зубы плющили мой язык. Её мускулатура крупнела под грубеющей кожей, а с этим рос и мой первобытный страх. Она выпивает мою жизнь, мою силу. Её растущие мускулы надвигались друг на друга, шлепая кожей. Крупнеющее вокруг меня чудовище, сдавливало всё сильнее, невозможно шевельнуться. Из её скул и подбородка с треском росли кривые рога, они уп;рлись в моё лицо, начиная рвать его.
        ЧТО ТЫ ТАКОЕ!!!
        И бурлящее из глубин глотки, шипение протистнулось сквозь ее пасть, в которой постепенно давился мой язык:
        - Это я.
        ЧТО!?
        Пока в агонии, я рвался из её объятий, круги моей татуировки будто тяжестью продавили спину, сквозь легкие, к средостению…
        Я замер в судороге…

        Что это…

        Из этих трёх недр, в мир, изверглось… нечто…
        Из кругов моей татуировки вырвались три изогнутых костяных лезвия: верхний из-под шеи, и два нижних – из-под лопаток. Нижние врезавшись в руки Уны, а верхнее – тянулось вперёд возле моей головы. Они отталкивали от меня Унины локти, вынимая пальцы из спины. Болевой шок непрерывно бил и бил, пока конечности с хрустом лезли из меня. Я с ужасом косился на окровавленный коготь, тянущийся возле моего уха, он размером в две ладони.
        С натугой, из спины, вылезли первые суставы этих лап.
        Локоть…
        Они рвали мясо и жилы, расталкивая объятья. Верхний продолжал лезть возле наших голов. Я лишь орал… в страхе… в безумстве…
        Из моей спины…
        Растет…
        Страшно…
        Хруст мяса и костей. Мой истошный ор сошел на рычание. К тому времени, как я смог добраться до горла зверя, он был уже много больше прежнего, а его кожа была подобна камню. Из-под неё распл;лся массивный хвост, состоявший из больших позвонков, зверина отпрянула им от ложа, сойдя копытами на костяные ступени. Я повис распятый на ней. Уна была уже два раза больше меня. Рога изорвали моё лицо, а язык буквально разжёван единым движением всех её зубов, что в челюстях и н;бе. Будучи вонз;ным лапами в её локти, душащий е;, пытающийся совладать с её хвостом, я был распят на ней, как на скале. Пока она сходила по костям, её ноги порывисто разрастались обратным коленом посреди голени. Тремя массивными шагами, она прошла через комнату, отпустила мой язык, и прижала меня спиной к стеклянной стене. Со слэм-зоны на нас смотрело мессиво из невообразимых созданий, из плоти, лап насекомых, и игр пламени и тени. Костяные косы продолжали вырастать из спины, локоть за локтем, растягивая руки Уны. Верхней лапой, что уже достаточно выросла, я нанес удар в хребет – костный клинок вонзился Уне под лопатку. Позвоночный хвост вырвался из моей руки, и вознёсся,  для колющего удара в темя. Пред смертью я уставился в глаза твари: на угольно-черной морде, испещрённой уродливыми рогами, что с хрустом росли из ее выступов, ширился ехидный оскал. Глаза источали огненное сияние вокруг лежащий зрачков. Сквозь клыки гортань Уны пробурлила:
        - Я беру… твоё инкогнито.
        Вдруг помещение пробило насквозь - в висок Уны ударил раскалённый крупный калибр, проломив череп внутрь, голова смялась уродливой деформацией. Пока в комнате рассеивался трассер, что был сверху под углом, нас избило землёй и булыжниками из крепостной стены от сего пробития.
        Противотанковое ружь;...
        Тело Уны обрушились со мною на бок.
        Это что было…
        Звон в ушах. Я в ошмётках. Мой язык свисает лоскутами меж клыков. Член впутан в некую паутину внутри мёртвого влагалища, в теле чудовища настолько страшного, кое и в кошмаре не присн…
        Я вспомнил этот лик. Узрел его во сне я раньше. Рога и бивни те же, чернь та же. Теперь это лицо на смятом черепе, мертво. Полный ужаса, я не сводил с чудища глаз. Остатки обученного разума встряхнули смекалку.
        Нужно как можно скорее вернуться в строй…
        Для действий нужно освоиться в этом виде.
        Обратно я уже вряд-ли превращусь.
        Сознание пришло в ясность, а с этим и грохот взрывов со стрельбой, глушимые бронестеклом, на коем остались тертые пятна моей крови.
        Что я такое?
        Что она такое!?
        Что они такое!!!?
        ЧТО ПРОИСХОДИТ!?
        Взрывы на слэм-зоне сопровождались трясениями от обрушения стен. Снаружи все полнилось орами и рычаниями.
        Поняв, что я стою тремя когтями на полу, я осмотрел их.
        Что за йобана хухьня…
        Конечности имели вид насекомого, у каждой по четыре сустава.
        Я ими осязаю.
        Они… мои.
        Это очень странное ощущение.
        А чего!? Где они раньше-то были!?
        Это как вообще?
        За все эти годы, я наконец, настоящий…
        Успокоение от этого было лишь оттенком стресса.
        За несколько рывков, я выдернул из хищного влагалища свой член.
        Цел?
        Цел.
        Среди пальбы внизу опять грохнул взрыв. В штанине что-то мешается, вихляет по ноге до лодыжки.
        Это ещё что такое…
        Хвост.
        Ух, ё...
        Левым лезвием я надрезал штаны горизонтально на крестце, высвободил хвост. Затем я поднялся на колени, помогая новыми руками, осваивал их с каждым движением.
        Гены.
        Безусловные рефлексы.
        Они вроде родные, но... всё равно новые...
        Так, опомнились.
       Я глянул на слэм-зону: внизу, из-под помещения, где я был, двор крепости заполнял дым.
         Это гранаты газовые…
        Из дымов велась стрельба. Чудовищ рвали пули автоматов и дробь ружей, сносили пулемётные очереди, разносили разрывы гранат, порой даже ракет. Реактивный снаряд бахнул над битвой средь слэм-зоны, расстреляв плато кластерами… сцену поглотила россыпь взрывов.
       В надвигающихся от ворот дымах показались люди, одетые в плащи и мантии, вооруженные. Полыхнула струя огнемета. Над боем пронеслась ракета. Вторженцы наступали шахматным порядком. Взрыв тут, взрыв там…
        Знакомые  маневры.
        У этих солдат них странный вид: на левом плече укреплен штурмовой щит. Непонятно для каких задач такое снаряжение. Но тем не менее:
        Это хорошо отработанный штурм, и он по-военному прекрасен.
        Одни приседали за щитами, ведя огонь. Вторые шагали мимо них цепью, оттесняя нечисть к сцене. Потом менялись. Со стороны обороны в наступщих летели огненные шары и шаровые молнии, всё разбивались искрами об щиты.
        Я все пытаться встать.
        Куром был на сцене. Он поднимался из дыма, из-под земли и камней, что с него осыпались. Сам он весь был покрыт сажей и местами изорван. Будучи под обстрелом, он метнул секир-гитару как копье, она сшибла солдата в щит. Затем, игнорируя влетающие в него пули, уклонившись от ракеты, он выставил тлеющие руки вперед, и из пространства меж ними изверглось  пламя, поглотившее на слэме и своих и чужих. Ксилунь
        Этной держал открытой бездну, из которой поднималось хитиновое туловище с редкими ворсинами. Оно было непонятной формы, будто части туловищ разных насекомых слепили в ком, но размером с машину. Это нечто постепенно возвышалось на множестве толстых длинных членистых лап. Всё это непонятное существо уже достигло второго этажа крепости. Вдруг Ксилунь окликнула его, указав на его офис. Глянув туда, он увидел, что я поднимаюсь с колен, а Уны нет. Он присел в изготовка, а Ксилунь выставила руки: одну на него, другую – вверх на его кабинет.
        У меня начало получаться встать. Вдруг у костяной кровати, разогнав обломки, возник Этной. Взглянув на меня, он ужаснулся:
        - Что за еба…
        Входную дверь вогнуло взрывом, затем втащило внутрь ударной волной. Меня контузило. Адреналиновый шок ускорил восприятие... В замедлении я узрел: пока Этной уклонялся от двери, во вторгающемся взрыве видно автоматы Иллоны, из их стволов, выстрел за выстрелом, вспышки трассеров били Этноя в клочья.
        Тут время обрело реальную скорость. В миг дым заполнил офис, изорванный Этной был снесен. Лоня въехала на коленных роликах, уперевшись в костянную кровать. 
        Пыль вокруг смешалась с кровью и плотью. Труп Уны возле меня. У противоположного входа – рваное мясо в форме человека, останки Этноя. Иллона сидела на коленях выставив стволы на входы. На её лице была страшная конструкция: два окуляра сияли на визоре, соединённом с противогазом. Она рявкнула в рацию на горле:
        - Грэм контроль. Сектор чист.
        За Иллоной вкатился ворох чёрной одежды. Это оказался боец в чёрной мантии, занявший позицию с автоматом сидя.
        Вот как они вблизи выглядят.
        Модные. Киберпанк.
        У него на лице была аналогичная конструкция. Под мантией солдата виднелись полимерные анатомические доспехи в гармонии с укрепленным на портупее боезапасом и гранатами…
        Да для каких задач он нужен?
        Что это вообще такое.
        А…
        Для подобных задач…
        Солдат не рискнул стрелять в бронестекло. Снаружи в окно врезался огненный шар, от чего бронестекло лопнуло на множество прозрачных булыжников. Солдат тут же навел оружие из окна на толпу и нажал на нижний спуск -  хлопок, и серый дым из подствольника в раз заполнил комнату. Внизу грохнул взрыв. Военный увидел через визор мой чудовищный силует, собрался стрелять в меня, но Иллона:
        - Стой, это Грэм!
        - Что!? – ужаснулся тот.
        Этот голос…
        Змей!!!???
        Он дал очередь в окно, сказав:
        - Минус один на сцене.
        Еще пару дней назад, на АПИРО, мы со Змеем, в составе звена, отрабатывали зачистку здания на полигоне.
        Я как загнанный зверь, смотрел на Змея и Иллону, не зная куда кидаться, и что делать. В шуме бойни слышен голос Иллоны:
        - Грёма, иди ко мне. Пойдем отсюда.
        Я стал подбираться к ней. Змей долбил очередями в окно, как вдруг резко присел в бок – над его плечом пронеслась сфера, свистящая электричеством, её хлопающий шлейф рассеял пыльную взвесь резким контуром. Шаровая молния рванула у изголовья кровати, накрыв собрата кусками костей. Змей, дымящийся, встал на колено, крикнул нам, с трудом вскинув ствол:
        - Давайте!
        Иллона взяла меня за верхний щупалец, и подтащила к Змею, приказав:
        - Берись за него!
        Я положил ему руку на плечо. Тот спросил:
        - Олькур, как делища?
        Они с Иллоной кивнули, и вдруг мы погрузились в пол, и рухнули на преддверье слэм-зоны, у выхода пред барбаканом. Я озирался в шоке.
        Я был в офисе Этноя и хоп, теперь этот офис над головой…
        Вокруг дымились уродливые трупы фанатов, а вокруг рассредоточены щитоносцы, занявшие эту часть двора. Штурм шел уже много глубже в крепости.
        Не сразу, но я понял: тела всячески мутированы. Руки ноги то ветвятся, то видоизменены в жала или жвала, а у кого-то голова на темени раскрыта зубастой пастью от уха до уха…
        Хорошо знакомые люди в рясах нападали на солдат с кра;в. Они вынимали из-под одежд древнее оружие. Стрелки принимали ближний бой с ними, бросали огнестрел, обнажали штык-мечи и начиналась рубильня, звон клинков и трение их об латы…
        Мутанты с цепкими конечностями лихо карабкались по колоннам, харкая сверху кислотой и ядовитыми шипами.
        Иллона и Змей взяли меня под руки и поволокли к одной из брешей в крепости. Перебирая ногами, я обернулся: мы покидали задымленную крепость. Она горела…
        Горит не только наша сцена, но стены и двор…
        В этом пожаре двигались силуэты, не поддающиеся пониманию. Гигантские паучьи лапы пытались топтать солдат. Скопище щупалец вихляло, пытаясь противостоять штурмовикам… они росли из моего бармена…
        Царивший во мне ужас был столь омерзителен, что неясно: ненавижу этих чудищ настолько чтобы рвать голыми руками, или они столь мерзки, что не хочется трогать это…
        Парковка полнилась гулом битвы. Кое-где сидели солдаты, ведшие огонь по нечисти, что на высотах. Один из них был пред нами. Он вскинул готовый гранатомёт на плечо, целясь в сцену сквозь одну из брешей в стене.
        Ёбт, ша ёпнет!
        Я открыл рот, стал ёжиться. Услышал в маске солдата глухое:
        - Выстрел!
        Мы присели. Бахнуло из гранатомёта - над головой пронесся снаряд, я глянул ему вслед. Унесшийся  в пыль шлейф дыма рванул об одну из ног существа, что величиной больше барбакана. Оно было схоже с тремя насекомыми, растущими брюхами друг из друга. Рушась на плато, оно уперлось всем весом в Горвина, но тот не двинулся. Вокалист, одной рукой, отодвинул от себя одну из голов этого, что была размером с него самого.
        Из своего техно-органа Ксилунь увидела, что меня вывели. Она крикнула об этом братьям. Куром прекратил поливать огнём из пальцев, присел в изготовке, а клавишница подняла руки: одну на него, другую – на выход. И из ее ладоней вспыхнули молнии, в миг перенесшие гитариста на парковку пред нами.
        Мы пробирались к шоссе, как вдруг, три машины впереди шатнуло в разные стороны и средь  них оказался Куром, с разгорающимися руками, поднимаемыми на нас.
        Нет.
        Иллона со Змеем нацелились, я собрался напасть, как вдруг с фланга Курому в ухо шибанула дробь: треть его башки лопнула магмой и искрами, от чего в воздухе сияла пламенная взвесь. Гитарист отшатнулся. Искрящиеся комья осыпали нас, они были столь горячи, что одежда легко от них загоралась. Змей сбрасывал пылающую мантию, а Иллона, оставаясь местами горящей, шла на гитариста, расстреливая его с двух стволов. Шквал пуль дробил Курома на куски, вышибая из него огненную лаву.  С того же фланга к нам подбегал Левша, перезаряжая дымящийся дробовик. Пока Лоня сменяла цилиндры в прикладах, огонь занялся ее голым плечом, капюшон загорелся. Левша бахнул с ружья музыканту по колену, оно взорвалось, горючей смесью, окатив того. Левша, ругаясь матом, сбрасывал свой горящий плащ, пнул отстрелянную ногу. Пока Куром пытался встать, роняя из себя жидкое пламя, Иллона, все больше поглощаемая огнем, обнажила локтевые мечи, раскрыла их клинками вперёд, и срубила ему голову, а затем вторую ногу. Змей сразу набросил на нее свою потушенную мантию. Левша закончил ругань, растоптав огонь на плаще, присел, приготовившись к обороне, сказал нам:
        - Давайте к Арктру. Я здесь пока.
        Поняв, что надо сильно ускориться,
мы взялись за его плечи, пригнувшись, побежали сквозь машины к шоссе. Поверхности болидов проходили сквозь меня, я видел их салоны и внутрянки. На нас летел силует: человек на перепонках, натянутых меж конечностей. Иллона подгадала миг столкновения, и напорола его на меч, перебросив через нас. Я слышал стартер багги. Организаторы гонок тоже собирались в погоню. Джип начинал выруливать, а его женщины разматывали цепи с рамы. Одна из них стала источать холодный пар.
        С моим уходом, штурмовая группа начала тактическое отступление. Солдаты пятились шахматным порядком среди гигантских паучьих лап, что топтались в попытках давить людей. На сцене, Горвин принял решение о радикальном завершении боя. Он глянул за кулису, где стоял и покуривал Бумбан. Вокалист кивнул ему, и тот, бросив сигарету, пошел на сцену, разминая плечи.
        Земля под ногами отступающих начала беспорядочно взрываться. Слэм-зона кололась на куски бетона с арматурой, стеклом и проводкой. Часть солдат отлетали, падали, разрывались. Будто хаотично рвались мины под землёй. Солдаты доложили Олькуру об этом, и тот дал команду: залп ракет по сцене. Пять гранатомётчиков подняли орудия и разом выстрелили в плато. Россыпь взрывы разнесла сцену окончательно, обрушилась часть строения за ней, похоронив под собой Бумбана и Горвина.
        Ксилунь появилась на парковке, рыща нас. Багги не мог вырулить меж машинами. Организаторы гонок орали ей, чтобы та перенесла их на дорогу, ибо по ней мы и уйдем. Женщина на раме тем временем начала замах цепью в нас, звенья обросли топорными лезвиями. Она сноровисто метнула в нас моток, тот расплетался, разрезая воздух множеством секир.
        Грохот валящегося металла разносился по улице. Со стороны багги, на нас несся вихрь блесков, рубящих машины на кореженные части, ломти, половины. Мы, не сбиваясь, шли дальше напрямую сквозь машины. К счастью маток лезвий пронёсся мимо.
        Впереди было шоссе, на котором тянулась готовая колонна наших бронеджипов. Они стреляли крупным калибром, а при виде нас и вовсе начали бить с пушек.
        Мы укрылись за брон;й, где Арктр смотрел за ходом боя. Я старался сложить лапы так, чтобы они не выглядывали из-за укрытия, и не порезали никого.
        Крепость горела и рушилась, а вокруг неё продолжались бои. Я смотрел на это, тщетно пытаясь вытереть, истекающее кровью, лицо. Кровь заливала глаза. Злоба и ярость пышили запредельно, как никогда ранее.
        Так, всё, я теперь более менее оценил обстановку, и могу действовать.
        Я стал думать, как можно уничтожить противника.
        Зачистить сектор.
        Иллона ощупывала меня. Арктр, локтями на капоте, стрелял из родного карабина, смотрел в оптику, давая одиночными. Тут босс присел, подшагнув к нам. Озадаченно осмотрел меня, сурово глянул на Иллону, гаркнув:
        - Он не влезет.
        По боевому уставу, при тактическом отступлении, если пехота не помещается в машину, то она отступает пешком, укрывались за ней.
        Я смотрел на Арктра светящимися оранжевыми глазами, собираясь предложить это, но вышло только глухое рычание, да искры между зубьев. Арктр, не отвлекаясь, ответил мне:
        - Нет. Усадим тебя в кузов первой машины, увезем под прикрытием Олькура… - Арктр прижал свой пульс на шее, сказав - … Олькур Арктру, прикрытие отступления первой машины.
        Мы направились  вдоль колонны к голове. Арктр скомандовал:
        - Баррэкт, держи первую машину и Олькура. Им понадобится поддержка. Первая машина, демонтаж орудия, нужно место для объекта.
        По бокам кадыка начался гремучий треск, к горлу подступило. Меня вырвало, горящей гущей. Иллона задрала, шагающую ногу, от огня. Мы прибежали к первой машине, возле нее лежал ещё горячий станковый штурмовой комплекс. От громов и молний Металлборга головеую машину загораживал БТР, и несколько солдат с Олькуром. Все стреляли и перекрикивались. Арктр охватил меня за колени и поднял над собой, и задвинул спиной на кузов джипа. Кивнул Иллоне, та начала залезать ко мне.
        Если нас будут преследовать, то она со мной будет совсем открыта. А атаковать по ходу будут именно меня. Ей лучше быть внутри.
        Я преградил подруге путь рукой. Не дал залезть.
        Как тогда меня оборонять?
        Упираясь лапами в борты, я навис над начальником, он насторожился.
        Видимо моё рваное лицо весьма уродливо.
        В глазах Арктике виднелся свет моих зрачков.
        Через боль от ран, взялся за его карабин, дёрнул его на себя.
        Дай.
        Суровый начальник нехотя согласился. Он отпустил карабин. Я тут же посмотрел на цилиндр в прикладе, Арктр пояснил:
        - Только перезарядил.
        Он и Иллона, запрыгнули в джип. Я упёрся лапами в борты, приготовившись к бою. Из машины раздалось:
        - Готов!?
        Да.
        И машина резко тронулась, от чего меня шатнуло. Война и крепость уносились от нас. Машина набирала обороты.
        Так: я превратился в чудовище, группа Исход оказалась чудовищами, их фанатье – теперь чудовища.
        Коллектив ОДТ и АПИРО знали все это, и знали, что сегодня меня захотят убить, потому задолго до этого планировали спасательную операцию.
        Ябануться.
        Чтобы задать остальные вопросы, надо выжить.
        Противник бьёт стихиями, мутирует в оружие… во что угодно… и может использовать подручные средства для массового повреждения.
        И вдруг в нескольких метрах позади из вспышки, как на трамплине, вылетел багги. На его раме, в изготовка с цепями, держались три голые женщины. За рулём – человек, что ранее несменно организовывал заедзлы.
        Что они хотят делать?
        Где же их оружие дольнего боя?
        Багги ударил колёсами о землю, продолжая амортизировать. Девушки нависли над несущейся дорогой, замахиваясь цепями.
        Это оно? Что рубило машины на парковке?
        Они нанесли удар: мерцающие кругами вихри надвигались. Арктр вильнул, ровняясь аккурат меж цепями - сотни лезвий шибанули об дорогу, пласты асфальта подлетели. Зад машины подбросило, я едва не слетел.
        Убрать водителя.
        Наш задний мост упал на дорогу, амортизируя. Я наспех прицелился.
        Пока не устаканимся – не попасть.
        Я всё равно стал приноравливаться, метя в голову рулевого.
       Карабин точнее моего коротыша.
       Я дал очередь, и один из мелькавших, а порой бьющих об раму трассеров, порвал в лохмотья половину шеи, другой - вышиб из головы через затылок часть содержимого. 
        Так вот каково это...
        Я смотрел на части головы, уносимые назад… кровь залила глаз
        Это результат…
        Руль багги схватила баба сверху на раме в шпагате,  те, что по бокам, начинали опять замахиваться цепями. Из нашего бокового окна шарахали автоматные очереди: Иллона. Избиваемая пулями женщина выронила конец цепи, и та распустилась волочась по дороге. Я же стрелял по второй, не позволяя ей замахнуться.
        Тем временем, держащая руль женщина, ухватила его ногами, и выпрямила руку в нашу сторону.
        И что…
       Ее рука стала обрастать льдом, наращивая на ногти все больше и больше острия.
        Ого…
        И что?
        Нагромоздив на руке метровый ледяной кол, она сделала широкий замах туловищем на опорных конечностях.
        Что?
        Она метнула этот кол - он несся на нас… ледяная шпала с диким скрежетом, врезалась в кузов меж моих колен – джип вздыбился.
        Воспарив над поднимающейся на дыбы машиной, я выпучил ошалевшие глаза так сильно, что на остальную мимику не хватило. Лишь мысль:
        Не потерять карабин!!!
        Машина ударила передом о дорогу, я рухнул спиной в кузов. Мы продолжали разгон. Подвеска качалась. Я обт;р лицо от крови.
          Да что ж такое…
        Одна метательница цепи сгребала свою цепь с дороги, под обстрелом Илоны. Вторая – замахтвалась. А л;д на ладони третьей вам рос.
         Если мы не убь;м их, нам точно пясдэс…
         В кого бить-то!?
         Кто вот-вот ;пнет, по той и бить.
         Надо быстро и наверняка, пока не ударила.
         Карабин точнее краткоствола.
        И тут меня осенило:
        Силовой тоннель.
        Я должен его выполнить.
         Выбора нет, иначе кобзда.
        Я упёрся косами сильнее, чуть приподняв себя. Амортизация лап держала меня ровно на шаткой машине. Я методично подстроился под подвеску.
        Мне надо снести ей башню.
        Я сделал глубокий вдох...
        Снести башню...
        Я открыл сосредоточенные глаза, на расслабленном лице. Один из них зырел в прицел.
        Снести...
        Башню...
        Лицо девушки, замахивавшейся для удара хлыстом, было стабильным фоном прицела. Я собрал волю, формируя ее по направлению ствола,  выстрелил — расколённая пуля сверкнула  по незримому тоннелю, держимому мной. Лицо моего объекта уходило в сторону...
        А вот и хой тебе...
        Я поправил тоннель за целью, пуля горячо царапнула о его, отклонилась за уходящей головой. Еле видной смены вектора хватило, чтобы та врезаться в лицо... башка лопнула, как арбуз.
        Ой блин...
        Как же это неприятно наверное…
        Убрав глаз от линзы, я увидел: цепь в руке убитой обрела неестественную кривь. Её лезвия расходились непредсказуемо. Арктр начал вираж: почти одновременно он дёрнул ручник, рванув руль вбок — машину закрутило в уходе от вихря. Шоссе вокруг нас пахалось полосами, пересекавшими друг друга. Возле моего колена раздался громкий лязг – борт рвано срезало. Через полный оборот джипа мы выровняли машину, не сбросив скорость.
         Иллона уже попала в голову другой цепницы, и та, обмякнув на раме, упала верхней половиной себя на шершавую дорогу, теряя об нее куски рук и головы.       
       Я нацелился в колёса багги, стал стрелять. Иллона атаковала оставшуюся, пока та не наростила шип. Мои выстрелы попадали по поршням, колесо накренилось и пошло восьмёркой. К сожалению замедлялся не только багги но и наш джип.
        По ходу у нас задний мост тоже повреждён.
        Оставшаяся на руле женщина в ливне наших очередей, получая пулю за пулей, начала замах ледянным копьём. Я начал метить в голову.
        Если она метнёт, то по-любому попадёт.
        Успеть-успеть-успеть!...
        Восприятие погрузилось в тишину, озлобленное чумазое лицо, источавшее морозный пар, разворачивалось в процессе метания копья…
       Сокрушительный удар в машину развернул нас поперёк дороги. Джип был косо пробит насквозь под заднее крыло.
        Блять, нас остановили! Она идёт на таран!!!
        Мы врезались в отбойник, трясь об него фарой. Багги с ускорением надвигался. Иллона пробила одно из его колёс, из-за чего машину увело, та пронеслась мимо. Я развернулся, ведя врага. Иллона тоже. Арктр прогазовал, но ледянной стслактит, прибывшая нас, не давал ход заднему приводу. Машина начала разгон лишь передним. Мы шли на таран. Женщина на багги обрастала ледяной черепицей, замораживая и свою машину. Она расправляла руки — мечи. Мы врезались ей в бок, сдвинув багги на метр. Лоня открыла огонь с двух стволов, но пули били по морозной коросте. Я тоже стрелял в голову, тщетно. Двери нашего автомобиля отстрелились, Арктр и Иллона выпрыгнули, когда в лобовуху вбился ледянной гвоздь, сквозь дно, в асфальт. От этого удара машина смялась пополам, а я слетел с кузова. Арктр вышел из кульбита в присядь, выхватил пистолет, и стал стрелять с нами. Морозная женщина непоколебимо наращивала на руках новый лёд.
        Что делать-то?
        От Рок-станции близился массивный свист – о ледяное темя ударил знакомый крупный калибр, от чего женщину снесло и шмякнуло об капот.
        Противотанковая винтовка.
        Мы отвернулись от россыпи льда. К нам мчался наш бронеджип, на его кузове сидел Баррэкт, перезаряжавший пушку. Я опять нацелился на ледяную девушку, та поднималась на ноги, половина ее лица выглядывала из раскола ледяного панциря.
        Голый глаз!!!
        Бах!
        Арктр отстрелил ей пол лица. Женщина обмякла внутри холодного кокона, тот затем надломился на машине, скрипя льдом.
        Джип с Баррэктом затормозил возле нас. Снайпер спрыгнул с кузова. Из-за руля выскочил Левша, тут же сняв с пояса свой барабаный дробовик, и один из томогавков. Патлатый бородач, на подходе к нам, озадаченно осматривал все, что мы наделали. Затягивания волосы в хвост, спросил:
        - Блёооо… чё это за хрень я ша срезал?
        - Нет времени. Грузи, и дёру – приказал Арктр.
        Наш прибитый к дороге джип уже порос инеем, леденела из-под него и дорога. Увидев меня, Баррэкт замер. Я отдал ствол Арктру. Подвигал плечами, опробовать раны на спине. Поднял пустой сияющий углями взор на своего закадычного друга.
        Не смотри ты на меня так…
        Я сам в ахуях…
        Не верящий глазам Баря, растерянно сказал:
        - Мы все не влезем… начальник.
        - Я останусь, командир – тут же выпалил Левша.
        Я встревоженно посмотрел на знакомого вояку, попытался сказать что-то типа: “не гони”, но из глотки раздался лишь уже знакомый гремучий стрекот.
        Потом, не понимая, я глянул на всех:
        Стоп, мы же помещаемся…
        Арктр пояснил:
        - Мы забираем ту ****ь с собой, на опыты. Нам надо понять, как их убить.
        А что, мы разве их сейчас не убивали?
        Иллона с сожалением помотала головой.
        Растуды-ж твою-то…
        Иллона:
        - Мы не сможем ничего с ней сделать, пока она во льду. Настолько низкая температура превратит все контактное в… лёд.
        Я понял, что к чему, и набрал воздуха, подойдя к ледяному телу. Но подошва моего мото-берца тут же примерзла в замораживаемой дороге, что в метре вокруг трупа. Я стал пытаться оторваться от асфальта, но тщетно. Пятка начала калеть. Испугавшись потери конечности, я дернул сильнее – пряжки ботинка разом открылись. А я, полубосой, отпрыгнул.
        Арктр, со сдерживаемой злобой, кивнул, оценив безысходность, и приказал:
        - Дёру.
        Оружие дадите?
        Арктр упер карабин мне в грудь:
        - Я вижу, вы поладили.
        Я попытался улыбнуться, но босс пригрозил мне пальцем сурово:
        - Смотри не сломай.
        Я кивнул, взял карабин, и пошагал на конечностях к целому джипу.
        Едем.
        Дроны?
        ГО?
        Население?
        По радиоэфиру ориентируемся, чтобы не попадаться на глаза. Камеры дронов взломаны нашими.
        Это еще что еще такое?
        Это я…
        Арктр. Его разум звучит еще суровее чем голос.
        При виде нас, люди в капюшонах, бродившие по окрестностям, тут же бешено рвались в погоню, подпрягая подвластных граждан.
        Вдруг мы во что-то врезались, и надо мной пролетел сбитый человек.
        Ёп!
        Отстреливай их.
        А их за что!?
        Такие же как и в крепости.
        Как так?
        Приедем, расскажем. Сейчас некогда. Давай. Огонь по усмотрению.
        И я поднял оружие. Вдруг в борт влетела пуля.
        Заключённые?
        Тогда надо реально прям постараться.
        Оказалось, что стрелял не зэк: женщина в дождевике.
        Может переоделись для маскировки…
        Я нацелился на бегущего за нами, но он уже отстал.
        Очередной лихой поворот.
        Всё же один из дюдей добежал, и напрыгнул спереди на капот. Удар — хруст и брызги, тело отлетело. А тем временем кто-то не добитый всё мчался за нами. Я выстрелил пару раз в его голову — та раскололась.
        Не так крепки, как резиденты Металлборга…
        Времени на драматизм нет. Мы в бою.
        Ещё вчера норовил почитать мысли граждан, научиться чему-то новому…
        Видимо теперь, доступа к новым знаниям у меня нет…
        Какая мразь это всё сделала…
        То иное, что пришло в этот мир, изменило неготовый к этому разум, и организм. После такого, прежнюю суть человека вернуть неоткуда, восстановить способа нет.
        Человека нет… там где присутствует оно.
        Коэл вобрал полную грудь, яростно смотря в глаза, взревел:
        - ЗЛОООООООООО!!!
        Я помотал головой, вытряхивая кошмар.
        Работаем.
        Спустя некоторое время, мы внеслись в тоннель подуровня. К нам в колонну влились еще несколько наших боевых машин, битые, горелые, они имели и дыры от пуль, и следы взрывов, забрызганные кровью и мясом, впрочем как и наш. У одного из них в задней двери торчал чей-то полуметровый коготь. У другой подгорает борт. У третьей — пять рваных разрезов через весь капот.
        Они тоже в замесе побывали.
        По всему городу замес?
        Я ощущал реакцию наших людей, когда те видели меня на кузове.
        Наконец мы въехали на парковку инженерного цеха. Там стояли два  джипа, экипажи которых мыли их из шлангов. Кровь с мясом стекали в решетчатый пол.
        Мы припарковались возле них. Я вынул лезвия из корпуса, и сошел ими на, уже родной,  металлический пол. Вокруг собрались те кто меня довёз, и еще несколько сотрудников.
        - Ты нормально? – спросил Баря.
        Среди рваных ран в сухой крови, из-под усталых бровей, на него глядели мои глаза.
        Пока непонятно.
        Я собрал обратно в рот лоскуты языка. Иллона сказала:
        - Пошли с нами.
        Куда?
        - В спокойное место.
        Я подчиниться.
        Мы направились ко въезду в покрасочый цех.