9. П. Суровой Сапфир шевалье де Мезансона

Глава X. Тень на опушке

 Лесная идиллия в Сен-Жан-де-Буа была нарушена на исходе второй недели. Полдень выдался знойным, тяжелым; оводья кружили над ручьем, а Гром, привязанный под навесом, вдруг перестал лениво жевать сено и тревожно вскинул голову, прядая ушами.

 Рауль, который в этот момент помогал Аньес чинить плетень, мгновенно преобразился. Мягкость в его глазах сменилась холодным блеском стали. Он коснулся рукояти меча, стоявшего у крыльца, и жестом приказал девушке уйти в дом.
Из-за поворота лесной тропы, поднимая облако золотистой пыли, вынырнул всадник. Его конь шатался от усталости, а сам седок, казалось, держался в седле лишь чудом. Это не был лощеный гвардеец или наемник епископа. На нем была поношенная куртка из буйволовой кожи, а за спиной болтался походный мешок, пропитанный дорожной солью.
— Рауль! Клянусь всеми чертями Пикардии, это ты! — хриплый, надтреснутый голос заставил Мезансона вскрикнуть от радости.
— Жан-Пьер! Старый ты разбойник!

Послание из Парижа

 Это был Жан-Пьер Кольбер — человек, который вытаскивал Рауля из кровавой грязи под Ла-Рошелью и делил с ним последнюю корку хлеба в походах. Он не был просто слугой; он был тенью Мезансона, его вторым «я» и верным побратимом. Месяц назад Жан-Пьер вынужден был покинуть шевалье: его старая мать в Париже умирала от сухотки. Он уехал, чтобы закрыть ей глаза, и Рауль, несмотря на опасность своего положения, отдал другу последний кошель с золотом на лекарства и достойные похороны.

 Друзья обнялись так крепко, что у Жан-Пьера хрустнули ребра.
— Она ушла тихо, Рауль, — выдохнул слуга, вытирая пот со лба. — Болезнь съела её, как ржавчина железо. Я похоронил её у стен Сент-Эсташ, как она и хотела. Потом бросился в Париж, в твою каморку у Лувра, но там уже рыскали ищейки епископа.
— Как же ты нашел меня здесь? — спросил Рауль, подавая другу кувшин с холодной водой.

 Жан-Пьер усмехнулся, извлекая из-за пазухи измятый клочок бумаги. — Ты оставил это под половицей, хитрец. Строка, которую поймет только тот, кто прошел с тобой огонь и воду: «Найдешь меня там, где ты меня лечил».
Рауль понимающе кивнул. Три года назад в этой самой деревне, после стычки с разбойниками, Жан-Пьер две недели выхаживал раненого лейтенанта, используя лесные травы и крепкое вино. Это было их тайное убежище, о котором не знали ни в канцелярии Бланки Кастильской, ни в судах епископа.

Тень погони

 Когда Аньес робко вышла на крыльцо, Жан-Пьер замер, едва не выронив кувшин. Он перевел взгляд с красавицы на сияющее лицо своего господина и понимающе присвистнул.
— Ого... Теперь я понимаю, почему ты выбрал именно этот лес, шевалье. В Париже говорят, что ты похитил святую деву из подземелий собора, но я не думал, что эта «дева» столь прекрасна.

 Но радость встречи быстро сменилась тревогой. Жан-Пьер посерьезнел. — Рауль, я привез плохие новости. Де Монси не просто ищет тебя. Он нанял «Черных псов» — наемников из Фландрии, которые умеют идти по следу, как волки по крови. Когда я выезжал из Бове, они уже прочесывали окраины леса Клермон. Мой приезд мог навести их на след. Я старался петлять, но...

 Мезансон посмотрел на Грома, потом на Аньес, чье лицо снова побледнело при упоминании де Монси. Тишина заповедного леса вдруг показалась ему зыбкой и обманчивой.
— Значит, отдых окончен, — Рауль сжал кулак, и сапфир на пальце блеснул, словно глаз хищника. — Жан-Пьер, проверь оружие и напои коня. Аньес, собирай самое необходимое. Если «Черные псы» близко, мы не станем ждать их в этой хижине. Мы встретим их в чаще, где каждый бук будет на нашей стороне.

 Побратимы переглянулись. В этом взгляде была вся их история: десятки схваток, спина к спине, сталь против стали.
— Ну что, лейтенант, — Жан-Пьер оскалился в привычной боевой ухмылке. — Вспомним старые добрые времена?