Поцелуй ребенка

Она возвращалась из поликлиники, где тучный врач, с нездоровым лицом гипертоника, поставил ей неутешительный диагноз.
Тыча одним пальцем в клавиатуру, он старательно вносил в историю болезни результаты анализов.
 
- Все еще может измениться, - приговаривал он, пытаясь не глядеть на довольно молодую, ухоженную и стильно одетую, женщину, - это еще не приговор. Успокойтесь, - эскулап сочувственно вздохнул, - займитесь скандинавской ходьбой что ли… Вам сейчас здоровый образ жизни вести надо, гулять побольше… Похудейте, наконец...

- Ага, - зло подумала она, - похудейте! На себя посмотри...

Грудь и живот «любезного» доктора вздымались при каждом его вдохе и выдохе. Пуговицы на белоснежном халате готовы были выпрыгнуть из петель прямо сейчас. «Маловат халатик-то будет», – пронеслась вдруг нелепая мысль. – «И пива надо поменьше пить, ишь, живот отрастил…», – подумалось вновь некстати.

- И, пожалуйста, не забудьте про диету!

Это врач пробормотал уже вслед, когда она, не прощаясь, захлопнула за собой дверь. Ноги подкашивались, пульс ухал где-то внизу живота, и лишь одна мысль, занозой торчавшая в голове, не давала покоя: а дальше, что?

Легкие снежинки тихо падали на вытянутую ладонь и растаяв, превращались в капельки блестевшей на солнце воды... Луч солнца, будто в насмешку, весело играл в покрытых ледяной коркой ветках деревьев. Как хрустальные, невесело усмехнувшись, подумала она и вдруг вспомнила свое любимое: «воздух чист и свеж, как поцелуй ребенка...» Поцелуй ребенка...
               
Буквально в пятидесяти шагах от районной поликлиники виднелся небольшой ухоженный пруд. Совсем недавно это был всего лишь заболоченный овраг, старательно приведенный в порядок этой осенью. Свежевыкрашенные удобные лавки и скамейки дружно выстроились вдоль берега местного оазиса.

Дети кормили уток. Раскормленные птицы подплывали к самому берегу бывшего оврага и буквально вырывали из рук малышей вкусные куски мякиша. На одной из скамеек лежал большой ломоть белой булки. Женщина скормила уткам весь оставленный кем-то хлеб, и пернатые попрошайки, нырнув на прощание, уплыли прочь. Она осталась одна, с грустными мыслями о своей дальнейшей судьбе, о несчастье, которое всегда ходит где-то рядом, о незаконченных делах и недочитанных книгах. И о последнем, так нелепо, не по-доброму закончившимся разговором с дочерью.

 - Ты мне жизнь испортила, - кричала дочь в трубку, - по твоей милости я сплошной комок комплексов. По твоей! Ни семьи, ни мужа. Никого!

Сытые утки постепенно и как-то даже торжественно подплыли к другому берегу, где уже другие дети стали скармливали им очередную порцию мякиша.
 
Женщине было страшно...
 
С дочерью она не виделась и не разговаривали уже больше года. Что произошло, почему их дружба, безусловная их любовь разрушились вдруг, разом? Будто чей-то недобрый взгляд сразил наповал или чье-то грубое слово ударило наотмашь.
Сглазили, - твердили подруги. Завистники, - вторили им сослуживицы.

А она вспоминала... 

Говорят, младенцы начинают улыбаться в месяц, а то и позже. А ее малышка даже смеяться начала чуть ли не в первый свой день. Девочка росла смешливая и одновременно слишком серьезная. И почему-то всегда во всех своих бедах и несчастьях обвиняла других и перекладывала на их плечи свои проблемы: на семью, учителей, друзей. Почему?

Видно плохо я ее воспитала, - смахнув слезу, вслух произнесла женщина.
 
Что-то вдруг торкнулось внутри, и она набрала знакомый номер. Прозвучало три долгих гудка, и в страхе она нажала отбой.

Ответный звонок мобильного прозвучал тут же.

 - Мама, ты? – дрожал испуганный голос дочери. Случилось что-то?
 - Нет, дочь, все нормально… Все хорошо… Просто, соскучилась…

Она присела на скамейку и долго говорила о пустяках, капризах погоды, вчерашней премьере, об утках, которые подплывали к краю не замерзшего еще прудика и буквально вырывали хлеб из рук веселящейся детворы.

Господи, мама, о чем ты? Нам бы встретиться надо! Давно!
 
Взволнованный голос дочери то затихал на секунду, то прорывался громким дискантом или звенящим смехом... Поцелуй ребенка.

Налетевший порыв ветра с размаху тронул хрустальные ветки деревьев и сдул со скамейки оставшиеся крошки белой булки...