Маленькая собачка Харатьян - до старости щенок

     Я уже обжигался раз на Тополе, но заинтересовавшись партийно - хозяйственной организованной преступностью эпохи застоя, скачал всё же Красную площадь, надеясь, что уж тут - то не будет нариков, чьё описанное ринувшимся в писатели невежественным графоманом приготовление самой обычной черняшки было столь неправдоподобным, более того, абсолютно невозможным, что и привело меня тогда к кратковременной вспышке бешенства, я до сих пор не понимаю причин, сподвигающих явно не шарящих в теме мудаков писать и придумывать чепуху. Впрочем, выдумки и составляют самую суть беллетристики, иначе она именовалась бы документальной литуратурой, хотя после Мрака Солонина и Фельштинского говорить о какой - либо даже не документалистике, а вообще о литературе неможно. Эти свиньи, как все эти акунины и быковы с прилепухиными и прочими, несть числа козлам и гадам безграмотным, уничтожили небольшой шарм отеческой прозы, окончательно низведя наше русское слово в говно. Та же шняга и с кино, с тиви, да со всем вообще, чего ни тронь, ни открой, ни прочти или попробуй посмотреть, так облюёшься от омерзения, это ведь постараться надо, затратить физические и интеллектуальные усилия, чтобы непременно замастырить через жопу, обосравшиь в конце. То ли судьба у них такой, то ли всеобщая, почти поголовная деградация вышла на такой уровень, что впереди, уверен, полнейший отказ от родной речи. Чисто так жестами станут шурудить русачки, ужасаясь законтачиться о мразь современного писательства. Это моя точка зрения, я, в конце концов, не настаиваю, хорошо понимая, что тот кто хочет жрать говно, будет его кушать. И никогда не оскудеет стадо перед телеэкранами, не убавится количество дрочащих на знаменитостей, глумиться на коими мне уже порядком надоело. Решил я удалить все фотки голых актёрок в своих сказочках, реально устав смеяться над скудоумками бесталанными, не к месту обнажающими сиськи, сраки, манды. Ну их всех хором, ин масс на хер. 
    - А ты думаешь, что сейчас крадут меньше ? - спросил я себя.
    - На нынешних мне насрать, - ответил я себе, - чисто по эстетицким причинам мне они все просто противны, не трогай говно - оно и вонять не будет.
    Последним царём был Горби, а после него - шелупень. А шелупень на то и шелупень, что вменяемым людям неинтересна слитно.