Белые ночи

Сейчас я уже не молод, память по этой причине 'несколько ослабла, поэтому мне трудно воскресить в ней картины даже сравнительно недалекого прошлого, но события, происшедшие несколько десятилетий назад, периодически вспоминаются с необыкновенной яркостью.Поэтому я могу сравнительно  легко вернуться в любые сравнительно очень далёкие времена, в которых мне довелось жить, и любую местность, где удалось побывать за свою довольно долгую жизнь.
Довольно, часто,лёжа в кровати перед сном  я закрываю глаза и через некоторое время перед внутренним взором возникают картинки из прошлого. Вернее, не картинки, а нечто вроде кинолент, воскрешающих целые эпизоды из прошлой жизни
-Вот,например, видится мне, что лежу я, как-будто наяву, летом 1974 года(а это так и было)  в казарме мотострелкового полка куда я прибыл, чтобы сдать экзамены на офицерское звание на после окончания института. А лежу я на жесткой кровати, смотрю в окно,и не в силах заснуть из - за диска солнца, которое примерно в два часа ночи нагло висит над самым горизонтом и довольно ярко светит, словно на рассвете в районе Сочи.Хавтра предстоят стрельбы, метание гранат,строевая, а затем занятия в классе и окончательная сдача экзаменов по стратегии и тактике
Наверняка будет жарко, тем более  солнце и не подумает опуститься за горизонт.
Это разновидность белых ночей  на мой взгляд более впечатляющая, чем, например, в Прибалтике, где я служил в  дивизионе одного из полков РВСН, расположенного в лесу. Именно высокие деревья и то обстоятельство, что большее время суток мы проводили в казарме и подземных сооружениях, были причиной этого. За полярным кругом это явление  происходит на фоне невысоких сопок и низкорослых деревьев, покрывающих их, а поэтому более заметно особенно для впервые прибывших в эти широты. В Петербурге же, если говорить о белых ночах в разных широтах нашей страны, то белые ночи в них в сочетании с великолепной архитектурой просто восхищают и завораживают.
Таким образом, белые ночи в Мурманской области напоминают или рассвет в субтропиках, или хмурый день в Прибалтике и Ленинградской области. но не идут ни в какое сравнение со сказочный летней ночью в Санкт-Петербурге(Ленинграде) в те времена+

В связи с вышеупомянутыми ночами, при которых солнце не слишком глубоко опускается за горизонт или не опускается совсем, вспоминается рассказ бывшего фронтовика о том, как возвращаялся из проверженного Берлин в воинской эшелоне через Венгрию и все трое суток пути было светло как днем. Благодаря этому он имел возможность созерцать развалины поверженной Европы, а на полях ее множество совершенно полуразложившихся обнажённых трупов. Это местные жители после прошедших боев раздели погибших солдат до нитки, с европейской практичностью рассудив, что одежда, а тем более военного образца, мертвецам больше не будет нужна.
Мой фронтовик поначалу удивлялся, отчего за трое суток поезд ни разу не ехал ночью. Потом сообразил, что движение происходит строго в одном направлении, отчего солнце постоянно впереди, сзади или над поездом, а он под ним, не обгоняя и не отставая.

Да, интересное путешествие совершил мой знакомый. Особенно его впечатлил невольный стриптиз мертвецов, но ни настолько, как следующая картинка из моих воспоминаний.
Ая вот опять перемещаюсь в Заполярье и продолжаю наблюдать белую ночь-то есть гряду сопок, покрытую лесом с низко висящим над ним солнцем. Но, неожиданно  и страшно картина меняется :солнце падает вниз на сопки,плавится вширь и растекается по сухой траве между деревьев и затем огонь по стволам в устремляется к кронам вверх и  пылает там почти по всему горизонту. Небосклон подсвечивается снизу нестерпимо ярко, и белая ночь превращается в южный солнечный день.Одновременно раздается до моих душей рев пламени горящих деревьев как у мощных самолетных двигателей при взлете.Пораженный происходящим, я сажусь в кровати и оглядываюсь вокруг. По стенам казармы начинают метаться. сполохи огня и ощущается нестерпимая вонь гари. Затем почти одновременно-оглушительный команда "подъем", скрип кроватей, и топот сапог солдат, бегущих на построение.
В ужасе я закрываю глаза и наступает тьма, в ушах звенящая тишина, а когда прихожу в себя, за окном по-прежнему белая ночь,диск солнца над грядой сопок и начинающее ещё более светлеть перед наступающим утром небо, и в казарме-мертвая тишина.

Картины прошлого  возникают, чередуя друг друга.Вот я вижу себя в Питере на берегу реки Мойки, в маленькой комнате в доме неподалёку от Певческого моста и почти напротив дома, где находилась квартира А.С.Пушкина,которую он покинул, направляясь на роковую дуэль.
Разумеется, за окном белая ночь, а я корплю над учебником органической химии, готовясь к поступлению в медицинский институт. Белые ночи в Питере великолепны, но в этот момент мне не до восторгов то ли потому, что мои знания как  у только что демобилизованного из армии солдата далеко не обширны, то ли от несколько мрачноватого место, где я в этом время нахожусь, напомищее то ли трагическую судьбу великого поэта, то ли  ужасныые крики умирающего первого императора России Петра 1 со стороны дома рядом с Зимней канавкой, соединяющей Мойку с Невой.*

А вот настоящий, ни с чем не сравненный восторг я ощутил год назад, когда, впервые оказался на "брегах Невы", когда проездом оказался тут, следуя в отпуск из армии. Используя небольшой отрезок времени, оставшийся до отхода поезда, я направился по Невскому в сторону Невы. И здесь, уже стоя на Дворцовой мосту восхитительно белой ночью, я буквально оцепенел от видов Невы, роскошными дворцам на его берегах,раазведенными крыльями мостов, блетящими куполами и соборов и другими прелестями Северной столицы.Завороженый увиденным, я дал клятву вернуться и покорить этот город.

Картина меняется, и я опять в Мурманской область близ границы с Финляндией, куда нас направили для прохождения воинской практики перед присвоением офицерского звания, как и положено выпускникам медицинского ВУЗа.После команды "подъем "через несколько минут наша учебная рота шеренгой по два уже на плаце и нами командует капитан Ожогин, переименованный нами в Изжогина. Он разделил роту на отделения, назначил командиров и дал каждой задание:одной метлами мести плац, второй чистить оружие, третьей заниматься в классе тактикой подразделения современной пехоты и т. д. Все это, разумеется с перерывами на завтрак обед и ужин. Именно за ужином в столовую ворвался какой то сержант и возопил дурным голосом:
-Всем встать и на выход.Тревога!!!В других подразделения полка произошло то же самое. Когда полк выстроился на плацу, на дощатой трибуне появился командир дивизии генерал-майор Глушко, окруженный старшими офицерами, среди которых особенно выделялся наш командир полка полковник Хомяков подобострастным выражением своего щекастого лица и льстивыми маленькими глазками, постоянно обращенными на генерала.

Тот немного подождал пока личный состав полка окончательно подстроиться, "замрет на месте" и будет "весь внимание", произнёс маленькую, но весьма содержательно речь. Из неё стало известно, что в в лесу на сопках,в нескольких километрах от расположения дивизии, в состав которой входил и наш полк, возникли очаги возгорания, грозящие перерасти в настоящий лесной пожар. Пока огонь языками,потрескивая и искрясь, пожирал сухую траву и медленно полз меж деревьев, не причиняя особого ущерба лесу,при усиление ветра  вполне мог  перекинуться на кроны деревьев и тогда верхового пожара, угрожающего не только  растительности, но и  воинским частям, а так же населённым пунктам по обеим сторонам советско-финской границы, было не избежать.По ходу генеральской речи в воздухе начал все более ощущаться запах гари, белая ночь от поднимающегося вверх пепла медленно превращалась в сумерки, но самого огня не было ещё видно.
Генерал отдал команду  и младшие по званию командиры разбежались по своим подразделениям, тоже отдавая соответствующие команды подчинённым приводя в движение механизм выполнение приказа выше стоящих начальников приступить к тушению пожара.
Опустив некоторые подробности, доложу, что через пару часов я уже шагал в строю своих институтских товарищей по направлению к государственной границе с саперной лопаткой за поясом. Вспоминая видение, посетившее меня этой ночью в виде пылающих деревьев на сопках,мне думалось, что оно уже вскоре может. опять появиться уже наяву в ближайшем будущем.

Сон в руку, - подумал я через пару километров нашего марша на Запад, когда перейдя мост через небольшую речку мы углубил с в лес и по команде майора Ожогина, рассыпались в шеренгу шириной метров в двести и орудуя срублеными ветками и саперными лопатка и, начали тушить ими ползущий змея и огонь, огибая крупные деревья, но набрасываясь на мелкорослые, преимущественно хвойные, образу ревущие фонтаны огня. Зрелище довольно жуткое, особенно когда огню удавалось взбираться по сволу крупного дерева до его кроны и разбушеваться там.Часто крона этого дерева, сгорала полностью и о оставалось стоять, растопырив обугленные ветви как диковинных костлявые руки, а иногда порыв ветра переносил огонь на такие же деревья поблизости, превращая их подобные себе чудовища. Те, что находились в это время неподалёку, разбегались кто-куда, опасаясь очутиться в посреди огня и погибнуть.
Примерно в такой ситуации оказался я со своим сокурсником П. но сумели вырваться яиз этого огненного полукольца пылающих деревьев и сломя голову удрать куда подальше.
"Куда подальше" бежать не пришлось. В  результате огромной скорости, которую мы развили с перепугу, опасность заживо сгореть мы оставили далеко позади уже минут через двадцать.В результате стремительного бега мы очутились на склоне сопки, со склона которой до самого горизонта тянулось волнистые поле,пересеченное оврагами с полуобвалившимися окопами, блиндажами и обрывками колючей проволоки между покосившимися деревянными столбиками.

Все это пространство, благодаря сгоревший траве,было как-будто выкрашено в черный цвет.Поэтому и местами тлеющим сгоревших до корня стволам нискорослых деревьев и облачкам дыма от тлеющих деревянных предметов мы определили, что и здесь еще недавно полыхал пожар.Мы облегченно вздохнул, избежав страшной опасности и стали спускаться вниз с любопытством оглядываясь. По всему было видно, что здесь в советско-финскую войну проходила линия фронта.Мы то и дело находили много интересного:проржавевшее оружие, подбитую  и искареженную военную технику, неразорвавшиеся артелерийские снаряды, железные и часто простреленые каски, ленты пулеметных патронов и остатки аммуниции преимущественно потускневших от времени пуговиц и отличительные знаков. Кому они принадлежал трудно было определить-нашим или финнам, трудно было определить из-за потрудившимуся над ними времени или нашего невежества.
Разглядывая все это, мы невольно разошлись и потеряли друг друга из вида. Мой друг напомнил о себе криком, в котором явно слышался ужас.Сильно обеспокоенный, я побежал на крик, который раздавался из-за невысокого земляного вала ниже человеческого роста, но вытянутого в длину метров на50-70. Взобравшись на него я увидел своего приятеля, стоящего наверху не очень крутого, но широкого склона,заканчивающегося вниз врагом с извилистой речушкой, а по бокам ограниченого до самого горизонта лесом состоящего из скрюченных обугленных деревьев.

Приятель мой возбужденно подпрыгивал, громко орал и рукой указывал то вдаль вниз по склону, то  почти себе под ноги. Приглядевшись, я увидел, что склоне густо усеян человеческими скелетами, а один из них лежал чуть ли ни его ног. Скелет этот был необычно больших размеров. Должно быть, связки его истлели и кости в сочлененичях разошлись и оттого все члены и туловище вытянулись в длину. Кроме того, весь скелет был белог цвета, очевидно за долгие десятилетия отбеленный солнцем, дождём и ветром. Грязно-темными были только каска на оскалившемся черепе и не совсем истлевшие сапоги на костях голеней Оглядевшись вокруг, увидел, что обширное поле с многочисленным скелетами на нем своей угольной чернотой после недавнего пожара странно контрастирует с их  белизной. Лежали они в разных позах, но преимущественно головами в касках немецкого образца вперед,к вершине склона, наверняка погибшие в наступлении.
Когда мы немного пришли в себя от увиденного, то осмотрели первый скелет и пришли к выводу, что он наверняка принадлежит советскому солдату:каска на черепе была явно советская да и лежал он головой вниз по склон за большим валуном, из-за которого очевидно отстреливался, хотя оружия при, даже холодного, нем не нашли Осматривая в дальнейшем остальные скелеты, оружия тоже не было и рядом с ними.

Осторожно, чтобы не оступиться, мы обходили останки бойцов и уже у речки внизу у речки мы увидели взвившиеся в небо красные ракеты. Как мы догадались, это был сигнал начальства к выходу из леса разбредшихся самодеятельных пожарных к месту сбора. Мы в последний раз покинули взором поле с выбеленными солнцем, ветром и дождями скелетами и обрели восвоясидумая каждый о своем. Я, например вспомнил моего знакомого бывшего фронтовика и его воспоминания о белой ночи над Венгрией и обнажённых трупах солдат на её полях. Белые ночи в центре Европы совершенно неестественное явление, если не учитывать, скорости поезда, который как бы гнался за солнцем. Неестественны были и совершенно обнажённые трупы в этой Европе,"культурное" население которой не побрезговало окровавленым их обмундированием и бельём.
Я взглянул на серое небо, ноне смог определить, ночь  сейчас или день и на секунду зосомневаолся, где я сейчас нахожусь-в центре Европы или в северной ее части. Врочем по степени разложения человеческих тел понял, что нахожусь у границы с Финляндией. Обьединяло эти картины только одно:все тела были бессовестно раздеты и не переданы христианскому погребению.