Отнятый дом

От земли поднимался пар. По городской улице летела машина. Вдруг, на обочине появился силуэт старухи... Аня, как тебе мой дом? Хорошо ли тебе в нём?
Ане стало плохо, она закрыла глаза, казалось бабушка стояла у неё за спиной: Аня, как тебе мой дом? Аня выла навзрыд. Через час она сидела на работе, но не могла работать. По телефону она позвонила Стасу. Стасик, мне плохо, утешь меня. Ещё через час парочка попивала коньяк дома у Ани. Аня подошла к окну и увидела старуху – Аня – как тебе мой дом? Хорошо ли тебе в нём? Свидание расстраивалось, Виагра не помогала, а Стас злился. Он уехал. Аня легла спать. Ночью ей снилась бабка, да-да, та самая одинокая бабка, которую она, пользуясь своим служебным положением отправила в дом престарелых, а её деревенский дом взяла себе, как делала неоднократно. Уже три года сухая старуха не отпускала её мысли. По ночам Ане снилось, что ей в рот заталкивают какую-то таблетку, она теряет сознание, а потом, потом Аню кладут в красивый гроб и засыпают землёй. Среди толпы провожающих стоит бабка Нина и спрашивает: Аня, как тебе мой дом? Хорошо ли тебе в нём? Как рябина там цветёт? Как соловушка поёт? Каждую ночь Аня просыпалась в холодном поту. По воскресеньям она ездила в церковь и дрожащей рукой совала деньги в церековную копилку. Попрошайки на улице были похожи на бабку Нину, торговка свечами была похожа на бабку Нину, чужие бабушки-прихожанки оборачивались и... их лица напоминали бабку Нину. Возвращаясь из храма она ложилась в ванну с наушниками, но засыпая в тёплой воде вместо любимой песни слышала:

Аня, как тебе мой дом?

Хорошо ли тебе в нём?

Как рябина там цветёт?

Как соловушка поёт?

В конце бабка Нина неизменно звала Аню к себе, к себе в свой новый дом, тесный, деревянный, над ним тоже росла рябина, да только окна не было, да только двери не было, да только жизни не было – да ведь в гробу бабка Нина! Аня же так старалась! Когда она переступает порог отнятого дома ей кажется, что дверь не откроется, а когда опускается туман, кажется, что это дым, что сама Аня горит заживо в своём новом отнятом доме... в дверь стучит бабка Нина и ласково напевая, вопрошает: Аня, как тебе мой дом? Хорошо ли тебе в нём?

Плохо, плохо – кричит Аня – плохо, отпусти меня, что хочешь возьми!

– Тебя, Аня, возьму, тебя, милая, как ты меня в путь-дорогу торопила, так и я тебя жду, моя дорогая соцработница.

Казалось, никакими молитвами не спастись от проклятой бабки, а ведь, кроме неё были ещё дед Фёдор, дед Василий, бабка Галина, бабка Прасковья, бабка Евдокия, бабка Мария все они чудились Ане в ночных кошмарах. Она видела их лица даже лёжа в постели с любовником. Иногда её сослуживицы попадали в туман на дороге, но это был не просто туман – где-то там, на том свете, деды Фёдор и Василий разжигали пламя под котлом, а бабка Нина – таскала туда воду. Они ждали Аню, они, неупокоенные и обманутые топили для неё персональный котёл, и сами черти не мешали старикам ждать возмездия и отмщения. Черти плакали о том, как сам Бог допустил, что Аня всё ещё жива. Но у Бога есть ангелы, а у ангелов – свои планы. Каждую ночь Аня слышала знакомый напев: Аня, как тебе мой дом? Хорошо ли тебе в нём? И, кажется, не было для неё кары страшнее, чем вечно ждущая бабка Нина, та самая бабушка, которую Аня сплавила в дом престарелых. Да ведь не велел Бог отбирать жильё у людей, а жульё до сих пор пытается отнять жильё, но однажды может наступить момент, когда любой работник соцзащиты закричит в полночь: что хочешь бери, что хочешь, только отпусти!