Ангел Гомеля

Ангел Гомеля


Кто бродит по парку,
Над кручей у Сожа,
Нить тянет, как парка,
Прохожих тревожа?
Кто Гомель обходит,
Как дом свой любимый,
Кто ждёт пароходик
У Сожа незримо?
Кто Гомель свой любит,
Хранит и лелеет?
Кто был и кто будет
Бродить по аллеям,
Как ангел незримый,
Крылом осеняя
Свой Гомель любимый –
Кусочек свой рая?
Кто бродит незримо?
Кто сердцу отрада?
Княгиня Ирина,
Заступница града.
…Приближался апрель — месяц, когда её душа отделилась от плоти и отправилась искать горние места. Родившаяся почти осенью, на исходе лета, мир дольний она покинула в самый разгар весны, когда молодая зелень шумит на улицах Гомеля и каштаны готовятся выпустить сотни свеч, превращаясь в живые канделябры.
 Незримо пройдясь под ними, она минует базарную площадь, проникнет в парк, окажется на крыльце дворца и войдёт в белую гостиную, где сядет к инструменту и сыграет один из ноктюрнов Шопена. А в поздний час, когда парковые часы пробьют полночь, её полупрозрачный силуэт появится у усыпальницы, чтобы до рассвета бродить вокруг склепа, бить руками о закрытые двери, как раненая птица…
…Паркет не будет поскрипывать под ногами, как в годы земной жизни.  Она вернётся во дворец, пройдёт по коридорам и залам, обойдёт скульптуру богини Мира, несколько раз сольётся с нею, будто примеряя новый наряд. Потом заметит зеркало из венецианского стекла, лёгким ветерком переметнётся к нему, увидит в мутных глубинах не молодую женщину, а согбенную девяностолетнюю старуху с увядшей кожей и, пытаясь разбить стекло, исчезнет в глубинах зеркала.
Но таиться в зеркале она будет недолго. Вновь скользнёт светлеющей тенью по анфиладе коридоров в поисках своей картины. Вспомнит, как в былые времена днём рисовала пейзажи, сидя у широкого окна с видом на реку, а вечерами пейзажи возникали на ткани – благодаря её пронырливой иголке и рукам. Ах вот он, вышитый шёлком по шёлку её «Вид сельского озера»! Прозрачная рука, лишённая плоти, коснётся пейзажа и Ангел Гомеля внезапно ощутит фантомное жжение щёк, как будто их обожгли слёзы.
Ей захочется подняться в княжескую библиотеку, попытаться осязать корешки любимых книг. «Войну и мир», переведённый ею когда-то на французский, найден не будет. Издалека она услышит тихий голос, что её детище находится в другом конце города, в здании библиотеки, похожем на дворец, с высокими крыльцом и полуколоннами. Ангел тотчас окажется там, найдёт «Войну и мир» за стеклом музейной витрины и шепнёт знакомое: Une Russe.
Миновав небольшую каштановую улицу-аллею, устремится к построенной ею мужской гимназии, увидев знакомое кирпичное здание, слева к которому плотно прижались современные постройки из бетона и стекла. Она вспомнит то, чего не сохранила старческая память в земном её воплощении – то, что её гимназию закончат и будущий покоритель неба Павел Сухой, и покоритель сердец художник Георгий Нисский, и знаток душ Лев Выготский.
…Внезапно предутренний воздух всколыхнётся и призрачную фигуру понесёт на находящуюся недалеко улицу. Табличка на угловом доме полскажет: улица Ирининская. «Моя улица» — прошепчет Ангел и станет искать Фёдоро-Иринскую глазную лечебницу, но найдёт только домик врача, табличка на котором гласит, что ныне здесь находится дом гражданских обрядов.
В сотне шагов от дома врача будет замечена знакомая фигура. Ангел Гомеля приблизится к скульптуре женщины, спускающейся по лестнице и, если бы имел плотские уста, с них сорвалось бы: «Батюшки, да неужели это я?».
… Приблизится утро. Посветлееет небо над городом. Призрачная тень будет становиться с каждой минутой светлее и светлее. А потом будто кто-то позовот её: «Назад! Во дворец! В парк!». И светлеющий Ангел города поднимется ввысь и полетит над крышами Гомеля, крыльями осеняя любимый город.
Княгиня Ирина,
Ирина живая…
Цветок бальзамина,
Дворец, мостовая
Запомнят ваш образ,
Запомнят походку,
Ваш ласковый голос,
Овал подбородка,
Глаза с поволокой
И прядь из-под шляпки. 
На берег высокий
Пойдите украдкой,
Чтоб снова дышать
И бродить, как живая.
Бессмертна душа
Здесь, на краешке рая…