Светлячки

Я тащил очередную охапку дров к месту костра, стараясь не уронить всякую мелочь, которую прижимал к охапке кончиками пальцев, раньше времени. Вечер уже начинал густеть и сворачиваться плотными клубками темноты у кустов и воды, воздух становился прохладным, а от реки тянуло рогозом. На поляне собирался наш первый отряд. Точнее, как собирался. Та половина, которой было не лень.

– Аккуратнее собирай! – сказала Женя, – Это же «колодец», а не куча хвороста.

– Да кладу я, кладу, – проворчал Шурик, присаживаясь на корточки. – Только не понимаю, зачем такая сложная конструкция. Обычный костёр хуже горит, что ли?

Алиса стояла рядом, руки в боки, и смотрела так, будто это был не костёр, а стратегический объект.

– Хуже, – сказала она. – «Колодец» горит ровнее. И вообще, это традиция.

– Какая ещё традиция? – не унимался Шурик.

Славя аккуратно подала мне тонкие щепки, которые методично срезала с полена посуше, и тихо ответила вместо Алисы:

– Нам вожатая Оля рассказывала. Ей её вожатая показывала. А той – ещё её. С давних времён так складывают.

– С каких «давних»? – усмехнулся Шурик. – Двадцать лет назад?

– Больше, – серьёзно сказала Лена. – Нам сказали – ещё когда они сами были маленькими.

Сергей, который до этого молча разгребал мусор на полянке и подкатывал большие брёвна по разные стороны к кострищу, вдруг поднял голову:

– Это как передача сигнала.

– Чего? – не понял Шурик.

– Ну… – Сергей замялся, но всё же продолжил. – Представь, что каждый костёр – это как повторитель… эхо-репитер. Ты делаешь так же, как делали до тебя, и… ну, как будто что-то сохраняется.

– Что именно? – спросил Шурик.

– Не знаю, – честно ответил Сергей. – Может, просто привычка. А может, и нет.

Я посмотрел на костёр. Дрова уже складывались в аккуратный «колодец» – ровные стенки, пустота внутри. Почему-то от этого становилось чуть не по себе, хотя всё было абсолютно обычным.

– Слушайте, – сказал я. – А песни тоже передаются так же?

– Конечно, – ответила Славя, – Какие костры без песен?

– «Взвейтесь кострами» обязательно, – добавила Алиса. – Её всегда поют.

– И «Алые паруса», – подхватила Женя. – И ещё ту… как её… про дорогу.

– «Люди идут по свету», – подсказала Алиса.

– Точно.

Шурик фыркнул:

– Всё одно и то же. Из года в год.

– И что? – резко сказала Алиса. – В этом и смысл.

– Какой ещё смысл?

– В том, что ты поёшь то же самое, что пели до тебя. И будут петь после тебя.

– Ну да, – кивнул Сергей. – Как с костром.

Шурик посмотрел на всех по очереди с выражением вселенского сочувствия отсталым формам жизни и вдруг усмехнулся:

– Ладно, философы. Главное, чтобы он вообще загорелся.

– Загорится, – спокойно сказала Славя.

Она опустилась на колени и поправила верхний ряд дров – так аккуратно, будто собирала не костёр, а какую-то сложную модель. Я поймал себя на мысли, что мы все как-то притихли. Даже Шурик больше не спорил. Поляна постепенно наполнялась звуками: Алиса уже настраивала гитару, её струны тихо звенели в вечернем воздухе. Костёр ещё не был зажжён, но уже казалось, что он есть – просто ждёт настоящей ночи.

– Слушайте, – тихо сказал Сергей. – А если сделать всё точно так же, как рассказывали… вообще без изменений?

– В смысле? – спросил я.

– Ну… дрова так же. Песни те же. Порядок тот же.

Алиса прищурилась:

– Хочешь проверить, что будет?

Сергей пожал плечами:

– Просто интересно.

Женя рассмеялась:

– Да ничего не будет. Огонь – он и есть огонь. Вы книжки читайте, а не байки по ночам травите про мёртвого пионера.

– Не факт, – тихо сказала Славя.

Мы переглянулись.

– Ладно те… – сказала Алиса. – Если сделаем аккуратно, то никто ничего и не узнает.

– Есть, командир, – шутливо отозвался Шурик.

Она посмотрела на него, но ничего не сказала – только кивнула.

Я встал рядом с остальными. Костёр был готов. Осталось только распалить. И вдруг мне показалось, что это не просто костёр. Будто мы взаправду сейчас станем звеном некоей большой цепи, того что делали раньше, а может быть будут делать и после. И что от того, как именно мы это сделаем, зависит чуть больше, чем просто вечер у огня.

Костёр разгорелся не сразу. Сначала – тонкий дым, потом – слабое потрескивание, и только потом огонь начал подниматься вверх с правого бока, аккуратно облизывая стенки «колодца».

Мы сидели полукругом. Девчонки устроились на брёвнах, мы с парнями развалились прямо на траве. Гитара перешла от Алисы к Славе, она провела пальцами по струнам, взяла простой аккорд, прислушалась.

– Ну что? Начнём?

– Давай «Взвейтесь», – сразу сказала Лена.

– Конечно, – кивнула Славя.

Шурик вытянулся на спине, закинув руки за голову:

– Классика жанра. Каждый год одно и то же…

Славя кивнула, взял аккорд, и первые звуки мягко легли на вечер.

– Взвейтесь кострами, синие ночи… – начала Лена.

Мы подхватили. Сначала немного неуверенно, потом ровнее. Голоса сливались, огонь трещал, и всё становилось каким-то правильным, как и должно быть. Я смотрел в пламя. Оно было обычным – жёлтое, живое, с искрами.

– Слушай, – тихо сказал Сергей, приподнимаясь на локтях. – А, ты, Алис, получается слышала эту байку?

– Какую?

– Ну… – он усмехнулся. – Что если эту песню наоборот спеть, костёр… типа… странным становится.

Лена сразу сбилась:

– В смысле «наоборот»?

– Ну, слова наоборот. Или хотя бы строки в обратном порядке.

– Это глупость, – сказала Алиса.

– Конечно глупость, – вмешался Шурик.

– Но забавно же!

Славя, заглушила ладонью гриф:

– Не получится, потому что ритма не будет.

– Да ладно? – удивился Серёга.

– Только… – Сергей нахмурился. – Там вроде говорили, что так раньше делали. Типа старая лагерная шутка.

– Вот! – оживился Шурик. – Я же говорю.

– И что происходило? – спросил я.

Сергей пожал плечами:

– Не помню. Или не договорили.

– Ну да, – хмыкнула Алиса. – Удобно.

Славя тихо сказала:

– Я… я кажется знаю, но… может, не стоит?

– Да брось, – отмахнулся Шурик. – Мы же не в сказке.

Славя провела пальцами по струнам, задумалась.

– А давайте попробуем, – сказала она вдруг. – Чисто ради интереса.

Лена посмотрела на неё:

– Ты серьёзно?

– Ну а что? Максимум – посмеёмся.

Алиса скрестила руки:

– Только аккуратно. Без идиотизма.

– А как аккуратно петь наоборот? – не удержался Шурик.

– Просто… – она запнулась. – Просто я знаю, что вы хотите превратить хороший вечер в балаган.

Мы переглянулись.

– Ладно, – сказала Женя. – Попробуем строки наоборот. С конца. Я сейчас запишу…

Славя взяла аккорд, но уже медленнее, осторожнее.

– Готов будь всегда, – пионеров клич… – начала она.

Женя вынесла перед наши физиономии бумажку с текстом, мы подхватили, но вовсе не так уверенно. Слова путались, Алиса сразу же начала смеяться.

– Не так, не так, – Сергей не выдержал первым. – Давайте… по-настоящему. Слова разворачивать.

– Ты издеваешься? – сказала Женя.

– Ну ты же хотела проверить.

Шурик уже откровенно хохотал:

– Давай-давай, Сергей, веди!

Сергей замялся, потом попытался:

– Ичон еинис, имартсокь сетйевзв…

– Это вообще, что было? – не выдержала Женя.

– Я стараюсь! – возмутился Сергей.

Но мы всё равно подхватили. Кто как мог. Сбиваясь, путая звуки, смеясь.

Сначала это было просто смешно.

А потом…

В один момент, что-то вокруг поменялось.

Костёр больше не трещал.

– Слушайте… – сказал я.

Никто сразу и не обратил внимание.

– Да погодите вы, – повторил я. – Посмотрите.

Голоса постепенно стихли.

Пламя стало ровным.

Не прыгало, не рвалось вверх, а как будто застыло. Тянулось вверх гладкими, почти прозрачными языками. Их словно можно было пощупать рукой.

– Это… нормально? – тихо спросила Лена.

– Нет, – сразу ответила Алиса.

Славя опустила гитару:

– Ветра нет…

– И звука нет, – добавил Сергей.

Действительно. Костёр больше не потрескивал. Тишина вокруг стала плотной. Шурик поднялся на ноги:

– Ладно… это уже не смешно.

Славя смотрела прямо в центр костра, не отрываясь:

– Там…

– Что там? – спросил я.

Она не ответила. Я наклонился вперёд. И увидел. Внутри пламени, там, где должна была быть пустота «колодца», теперь было что-то другое. Как будто бы у кострища пропало дно. Как будто огонь стал стеклянным, и за ним открывалось другое пространство. Тёмное. Но не совсем.

– Вы это видите?.. – прошептала Женя.

– Вижу, – тихо сказал Сергей.

Алиса шагнула ближе, но остановилась:

– Не подходите.

Шурик нервно усмехнулся:

– Да ну… это просто… эффект какой-то…

Но он тоже не двигался. Пламя чуть дрогнуло. И внутри – что-то пошевелилось. Я резко выпрямился.

– Там кто-то есть.

Никто не ответил. Мы просто стояли и смотрели. И костёр, который только что был обычным костром, вдруг перестал им быть. Пламя дрогнуло ещё раз – уже сильнее. И вдруг из самой его глубины, как будто из-под воды, вынырнула рука!!!

Лена тихо вскрикнула:

– И-и-и-и-и…

Рука была грязная, с царапинами, в каких-то засохших пятнах. Она на секунду зависла в воздухе, будто нащупывая опору, а потом резко вырвалась наружу.

За ней – плечо. Голова. Кто-то буквально вывалился из костра и рухнул на землю рядом с ним.

Мы отпрянули.

– Назад! – резко сказала Алиса.

Я тоже сделал шаг назад, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно всем. На земле, тяжело дыша, лежал парень. Лет… может, десять, может, чуть больше. Волосы спутанные, грязные, одежда – если это вообще можно назвать одеждой – из каких-то шкур, грубо перевязанных ремнями.

Он резко вскочил. И тут же отшатнулся от нас.

– Эй… – начала было Женя, но замолчала.

Парень смотрел на нас широко раскрытыми глазами. В них было всё – страх, паника, и… что-то ещё. Он вдруг резко опустился на колени. И уткнулся лбом в землю.

– Он что делает?.. – прошептал Шурик.

Сергей тихо сказал:

– Похоже… кланяется.

– Кому?! – почти шёпотом спросила Лена.

Ответ был очевиден, но произносить его никто не хотел.

Парень что-то быстро заговорил. Я не понял ни слова – это не был никакой язык, который я когда-либо слышал. Звуки были резкие, обрывистые.

– Он думает, что мы… – начала Женя.

– Не договаривай, – перебила Алиса.

Славя осторожно сделала шаг вперёд:

– Подожди… не надо его пугать.

Парень заметил её движение и резко отпрянул, вскинув руки, будто защищаясь.

– Всё, всё… – тихо сказала Славя, поднимая ладони. – Мы не… не это…

– Очень убедительно, – пробормотал Шурик.

Алиса бросила на него взгляд:

– Заткнись.

Сергей осторожно присел на корточки, стараясь быть ниже:

– Слушай… – он говорил медленно, будто это могло помочь. – Мы… не опасны.

Парень замер, не понимая слов, но внимательно глядя на него.

– Надо показать, – сказал я. – Не словами.

Женя кивнула:

– Да.

Она аккуратно села на землю, скрестив ноги, чуть в стороне от костра.

– Видишь? – сказал она тихо, скорее нам, чем гостю. – Мы. Мы сидим.

Славя тоже медленно опустилась на землю. Лена, поколебавшись, последовала за ней. Я сел рядом. Алиса постояла ещё секунду, потом тоже села, не сводя взгляда с парня.

Шурик вздохнул:

– Ну ладно…

Он тоже уселся. Парень смотрел на нас, всё ещё напряжённый, но уже не такой испуганный. Он осторожно поднялся с колен. Сделал шаг. Потом ещё один. Остановился.

– Давай… – тихо сказал Сергей. – Всё нормально.

Парень медленно обошёл нас по дуге, держась на расстоянии от костра. Огонь он явно боялся больше всего – каждый раз, когда пламя чуть колыхалось, он вздрагивал.

– Похоже, у них огонь… не такой, – прошептал Женя.

– Или не так используют, – добавил Сергей.

– Ребят, а это вообще кто? – решил я прояснить ситуацию.

Парень остановился напротив меня. Смотрел. Я осторожно кивнул ему. Он повторил за мной.

– Уже прогресс, – тихо сказал Шурик.

Парень вдруг указал на костёр. Быстро что-то сказал.

– Он спрашивает? – предположила Лена.

– Или предупреждает, – сказал Сергей, – тут сложно судить сходу.

Алиса задумалась, потом взяла маленькую веточку и аккуратно поднесла к огню. Та загорелась. Она подняла её, показывая.

– Смотри, – сказала она. – Это… просто огонь. Это о-гонь. О-го-нь…

Парень напрягся, но не отступил. Славя тихо добавила:

– Тёплый.

Она протянула ладонь к костру, но на безопасном расстоянии. Я сделал так же. Женя – тоже. Постепенно все показали одно и то же: мы не боимся огня. Парень колебался. Потом очень медленно вытянул руку. Поднёс к теплу и резко отдёрнул, но не убежал.

– Уже хорошо, – выдохнула Лена.

Он снова что-то сказал. Уже не так быстро, не так испуганно.

– Жаль, не понимаем, – сказал я.

Сергей вдруг тихо произнёс:

– Может, и не надо.

– В смысле? – спросил Шурик.

– Смотри, – он кивнул на парня. – Он уже понял, что мы не… боги.

Парень действительно больше не кланялся. Он стоял, хоть и настороженно, но уже прямо. Смотрел на нас – как на равных. Просто чудных.

Алиса осторожно взяла гитару.

– Попробуем? – тихо спросила она.

– Только нормально, – сказала Женя. – Без… экспериментов.

Она кивнула и тихо перебрала пальцами по струнам. Звук мягко разошёлся по поляне. Парень вздрогнул – но не от страха, а от неожиданности. И уставился на Алису.

– Это музыка, – сказала Женя, хотя понимала, что тот не поймёт.

Алиса сыграла ещё пару мелодий, нотный аккомпанемент у неё всегда хорошо получался. Лена тихо начала подпевать. Парень не убежал, он стоял и слушал, очень внимательно. И вдруг сделал шаг ближе. Потом ещё один. И сел. Не рядом, но уже не так далеко. Просто сел и слушал. Я поймал себя на мысли, что всё стало… обычным. Будто ничего странного не произошло. Будто у костра просто появился ещё один человек. Да, другой, но уже не чужой.

***

Мы даже не сразу поняли, когда он исчез.

Сначала всё было как обычно: Алиса тихо перебирала струны, Лена напевала, костёр дышал ровным теплом. Наш гость сидел чуть в стороне, подтянув колени к груди, и спокойно дремал.

А потом я просто отвёл взгляд. На секунду.

– Слушай, – сказал Шурик. – А он где?

Я обернулся.

– Пусто.

– Подожди… – Лена резко выпрямилась. – Он же вот тут сидел.

– Я же только что…

Славя уже поднялась и оглядывалась по сторонам:

– Он не мог далеко уйти. Если он пойдёт в сторону лагеря, будет беда!

Сергей покачал головой:

– Мог.

– А, куда? – спросил я.

Он кивнул на костёр. Пламя уже начинало опадать, становилось обычным – живым, неровным, с треском. Никакой стеклянной глубины внутри больше не было. Алиса нахмурилась:

– То есть… он ушёл туда?

– Похоже на то, – тихо сказал Сергей.

Шурик нервно усмехнулся:

– Отлично. Значит, у нас тут… проход. С расписанием.

– Не смешно, – сказала Лена.

Мы ещё немного посидели, но уже без прежнего ощущения. Всё стало… слишком обычным. Даже костёр – просто костёр. И от этого было немного страшно.

***

– Давайте ещё раз, – сказал Сергей на следующий вечер.

– Серьёзно? – Женя подняла брови. – Прямо всё-всё повторим?

– Всё, – кивнул Сергей. – До мелочей.

– Даже… песню? – тихо спросила Лена.

– И особенно песню.

Алиса стояла, скрестив руки:

– Если уж делать, то делать точно.

– Ну вы даёте, – протянул Шурик. – Один раз было мало?

– А тебе не интересно? – спросил я.

Он помолчал секунду.

– Интересно, – признал он. – Но как-то… не по себе.

– Значит, всё правильно, – тихо сказала Славя.

Мы снова сложили дрова «колодцем». Так же аккуратно. Так же ровно. Славя снова взяла гитару. И когда костёр разгорелся, мы переглянулись.

– Ну что, – сказала она. – Поехали?

На этот раз никто не шутил. Мы начали петь. Сначала – как обычно. Потом – медленно, осторожно, переворачивая строки. Потом – сбиваясь, но всё же продолжая. И снова…

Огонь стих, стал ровным, тихим. Стеклянным.

– Есть… – прошептал Сергей.

– Тихо, – сказала Алиса.

Мы замолчали. Пламя потянулось вверх, прозрачное, как будто внутри него не огонь, а стеклянная фигурка. И оттуда кто-то вышел. На этот раз – эффектного выкарабкивайся наружу и без падения. Просто шагнул вперёд.

Я замер.

– Это… – начал Шурик.

– …Алиса, – закончила Лена.

Она стояла перед нами. Та же самая девчонка, рыжая, с тем же прищуром, с тем же чуть насмешливым выражением лица. Пионерская форма. И галстук, который повязан на руке – узлом, как браслет. «Настоящая» Алиса резко поднялась:

– Стоп!

Они посмотрели друг на друга с одинаковым удивлением. Одинаковые. Почти… Разве что, у той, что вышла из костра, взгляд был другой… старше, что ли.

– Ты кто? – спросила наша Алиса.

Та чуть наклонила голову и сделала шаг назад:

– А ты?

Шурик тихо сказал:

– Отличный вопрос.

Сергей напряжённо смотрел то на одну, то на другую:

– Это… невозможно.

– Уже возможно, – отозвалась Женя.

Гостья перевела взгляд на костёр, потом снова на нас.

– Вы… как это сделали? – спросила она.

Голос – тоже почти такой же. Но без её этой вечной, уже привычной иронии. Наша Алиса скрестила руки:

– Вот как-то так сделали. Это долго рассказывать. А ты откуда?

Та на секунду задумалась.

– Из пионерлагеря.

– Очень информативно, – пробормотал Шурик, – мне это перестаёт нравится.

– Из какого лагеря? – спросила Лена.

– Из нашего, – ответила гостья.

– Не поняла, – сказала Женя. – В смысле «нашего»?

– Ну, в прямом.

Сергей шагнул вперёд:

– Подожди. Ты… знаешь нас?

Она посмотрела на него.

– Да.

– Всех?

– Да.

– Тогда скажи… – он замялся. – Что я вчера говорил?

Она пожала плечами:

– Не знаю.

Сергей замер и подошёл ближе. Алиса снова отступила.

– В смысле?

– В смысле – не знаю, – спокойно сказала она. – Я думаю, что… Что у нас это было не так.

Мы переглянулись.

– «У нас»? – тихо повторил я.

Она кивнула, а наша Алиса прищурилась:

– То есть ты – это я?

– Очень похоже на то, – ответила та, – можешь называть меня подругой. Хотя… Я бы не стала дружить с собой. Я себя слишком хорошо знаю.

Шурик не выдержал:

– Это самый странный разговор в моей жизни.

– Привыкай, – ответила Женя.

Лена осторожно спросила:

– А у вас… тоже есть костры?

– Есть.

– И вы… тоже поёте?

Гостья посмотрела на неё.

– Да, вот… прямо сейчас пели.

– И… – Лена замялась. – У вас тоже есть мы?

Та чуть улыбнулась.

– Есть.

– Все такие же? – спросил я.

Она покачала головой и засмеялась:

– Нет.

Наша Алиса шагнула ближе.

– Чем я от тебя отличаюсь?

Гостья посмотрела ей прямо в глаза.

– Вы чего, ребята, шуток не понимаете? Откуда я знаю, я вас всех только что увидела!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. И в этот момент её силуэт дрогнул. Я взглянул на костёр. То ли его кто-то случайно задел, то ли мы забыли подкинуть вовремя ветку, но пламя уже затухало и едва светилось на самых толстых брёвнышках.

– Подожди! – крикнул Сергей.

Но было поздно. Она просто… исчезла. Как будто шагнула назад – и растворилась в темноте. Костёр треснул. Огонь снова стал обычным. Мы какое-то время молчали, потом Шурик выдохнул:

– Ладно… вот теперь точно не по себе.

Никто не возразил. Я посмотрел на Алису, она стояла, глядя в огонь. И впервые за всё время не выглядела уверенной.

***

На следующий вечер мы пришли раньше обычного, гораздо раньше. Солнце ещё даже не думало садиться, а мы уже были на месте. Кострище пустовало – только круг из камней и немного золы от вчерашнего огня.

– Ну и зачем так рано? – пробормотал Шурик, пнув камень в сторону реки. – Всё равно ждать.

– А ты хотел не ждать? – спросила Лена.

– Хотел прийти – и сразу… – он щёлкнул пальцами. – Началось.

– Не получится, – сказал Сергей. – В прошлый раз тоже всё началось, когда стемнело.

Славя уже аккуратно раскладывала дрова:

– Лучше подготовиться.

– Да мы уже профессионалы, – хмыкнул Шурик.

Алиса стояла рядом, внимательно следя:

– Аккуратнее клади. Так же, как вчера.

– Я и кладу так же, – ответила Славя. – Ты сама вчера говорила, что идеально.

– Значит, делай идеально ещё раз.

Шурик уселся на бревно: – Слушайте, а если сегодня вообще никто не придёт?

Мы все на секунду замолчали.

– Придёт, – тихо сказал Сергей.

– Откуда такая уверенность?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Но… придёт.

Наконец, стемнело и мы зажгли костёр. Огонь поднялся быстро – как будто тоже уже заждался. Славя взяла гитару.

– Ну что… Поехали?

На этот раз никто не предлагал альтернатив, мы начали. Сначала – как обычно. Потом – осторожно, почти синхронно, переворачивая слова. И снова… Тишина, пламя, как и в прошлые разы, стало ровным, словно стеклянным.

– Работает, – прошептал Шурик, но в его голосе уже не было прежнего веселья. Секунда. Другая. И вдруг из глубины огня вышли двое. Просто шагнули – спокойно, как будто делали это не впервые. Мужчина и мальчик.

Мы сразу поняли, что они… не отсюда, всё в них было чуть-чуть… не таким. Одежда – плотная, гладкая, будто из одной ткани, без швов. На ней – тонкие линии, едва заметно светящиеся. На виске у мужчины – тонкая металлическая вставка. Почти как шрам, только слишком ровная.

У мальчика – такие же, только две и меньше. И ещё – на руках, у обоих, какие-то странные элементы, как будто часть кожи… не кожа, под ней, я видел, как пульсировали их сосуды и что-то светилось внутри самой руки.

– Это… – выдохнула Женя.

– Импланты, – тихо сказал Сергей. – настоящие…

Они огляделись без паники и страха, просто внимательно осмотрели нас и полянку. Мужчина поднял руку, но не в приветствии, а скорее в предупреждении. Он сделал шаг назад и мягко потянул мальчика за плечо к себе, уводя его в сторону от костра и от нас. Потом показал жестом: не подходить.

– Он… не хочет контакта, – сказала Лена.

– Похоже на то, – кивнул Сергей. – Я бы тоже не хотел.

Шурик тихо пробормотал:

– И правильно делает…

Алиса посмотрела на них, потом на нас:

– Не лезем.

– Даже поговорить не попробуем? – спросил я.

– Ты видишь, чтобы они хотели поговорить? – спокойно ответила она.

Он вздохнул:

– Нет.

Мы остались на своих местах. Они – на своих. Мужчина что-то тихо сказал мальчику, тот кивнул. Они сели на землю – чуть в стороне, так, чтобы видеть костёр, но держать дистанцию.

– Как будто… знают, что это, – прошептал я.

– Может, и знают, – ответил Сергей, ты на рожи… на лица их посмотри.

Славя осторожно провела по струнам, музыка снова пошла – тихо, мягко, Лена подсела к ним и начала петь, посматривая на наших новых гостей.

Я тоже краем глаза изучал их, – мальчик сидел, обхватив колени, и не сводил взгляда с огня. Мужчина не смотрел на костёр, он изучал нас. Очень внимательно и строго. Как будто бы пытался сказать, какие мы дураки.

– Они не боятся, – тихо констатировал Шурик.

– Нет, – также тихо ответила Славя. – Они точно знают, кто мы.

Песня закончилась. Алиса перехватила гитару по очереди и взяла аккуратный аккорд.

Так мы спели ещё одну песню. И ещё. Мы пели одну за другой, а они сидели и почти не двигались. Только иногда мальчик чуть наклонялся вперёд, будто засыпая.

– Слушают, – прошептала Лена. – Молчат.

– Вспоминают, – тихо поправил Сергей.

Я вдруг понял, что я от них чувствую. Не их страх или возмущение, что двух занятых людей, которые шли куда-то, скорее всего, по своим делам, вдруг вытащили чёрт знает куда, какие-то ребята. Они грустили. Как будто они смотрят на нас – и видят не нас, а что-то, что уже ушло. Костёр треснул, пламя снова стало обычным. Я моргнул, и в какой-то момент понял, что их больше нет.

– Ушли, – сказал Женя.

Никто больше ничему не удивлялся. Мы ещё немного посидели в тишине, потом Шурик тихо произнёс:

– Слушайте… а вдруг…

– Что? – спросил я.

Он посмотрел на костёр:

– Вдруг это… они к нам… приходят прощаться? Может они нам кажутся?

Никто не ответил. Потому что ответа никто не знал.

***

После этого никто уже не предлагал «попробовать ещё раз». Это стало чем-то вроде… ритуала.

– Сегодня во сколько собираемся? – как-то утром спросила Женя, будто речь шла о волейболе.

– Как обычно, – ответила Лена. – Пораньше.

– То есть… за час до заката? – уточнил Шурик.

– За два, – сказала Алиса. – Чтобы всё подготовить нормально. У нас уже дров в округе нет.

– Конечно, – усмехнулся он. – С такими-то гостями никакого топлива не напасёшься.

Мы снова и снова собирали «колодец». Уже без разговоров, почти автоматически. Каждый знал, что делать. Славя укладывала аккуратную стопочку, я таскал дрова, Алиса каждый вечер перенастраивала гитару и вообще стала сдувать с неё пылинки.

Женя следила за всем сразу.

– Быстрее уже, – бурчала она. – И вот тут положи нормально.

– Да вижу… – отвечал я.

– Нет, не видишь.

– Женя! Уймись!

– Делай!

Шурик наблюдал за этим и качал головой:

– Командир растёт.

– Кто-то должен, – не оборачиваясь, ответила она.

Сергей в это время что-то записывал в блокнот.

– Ты что, статистику ведёшь? – спросил Женя.

– В каком-то смысле, – кивнул он. – Время появления. Кто приходит. Как ведут себя.

– И что, есть закономерности? – спросил я.

Он задумался:

– Пока – нет. Но… они же обязательно будут.

– Отлично, – сказал Шурик. – Значит, мы участвуем в чём-то, что даже ты не понимаешь.

– Да, – спокойно ответил Сергей. – и ты не понимаешь. И вот, он.

В тот вечер пришёл не один гость. Сначала – мальчишка. Чуть младше нас. В странной одежде, из плотной ткани, с какими-то нашивками. Он появился, споткнулся, но быстро сориентировался.

– Это… какой-то лагерь? – спросил он.

– Ну… да, – ответила Женя.

– А какой? – он огляделся.

– Обычный, – сказала Лена. – А ты откуда?

Он замялся:

– Тоже… из лагеря.

– Из какого? – спросил Шурик.

– Не такого, – ответил он и пожал плечами.

Мы переглянулись.

– Садись, – сказала Славя. – Не бойся.

– Я не боюсь, я понимаю, где я.

Он сел.

– А у вас тут… хорошо. Спокойно так, – сказал он.

– Пока да, – хмыкнул Шурик.

Мальчишка усмехнулся.

– У нас так не бывает.

– А как бывает? – спросил я.

Он посмотрел на костёр:

– По-разному. Сегодня меня отправили в смежные пространства. Вот я и пришёл.

Больше он ничего не сказал.

А позже пришла девочка. Тоже пионерка, почти как мы. Только галстук у неё был повязан неаккуратно, и она всё время оглядывалась. Потом постучала пальцем себе по уху и выдала:

– Вы… настоящие?

– В каком смысле? – удивилась Женя.

– Ну… не… – она замялась. – Не проверка?

– Нет, – сказала Алиса. – А ты?

Девочка чуть улыбнулась:

– Не знаю пока, сейчас проверю.

Она села рядом с Леной.

И через пару минут уже тихо смеялась над чем-то, что сказал Шурик.

– Быстро адаптируется, – заметил Сергей.

– Может она не настоящая? Она же говорила. – ответил я.

***

Иногда гости почти не двигались. Приходили, садились в стороне и просто слушали. Как тот мужчина с сыном.

– Они все такие… разные, – как-то сказала Лена.

– Нет они все одинаковые, – возразил Сергей.

– Это как? – спросил Шурик.

– Все сначала появляются оттуда, – ответил он и кивнул на костёр. – Сначала пугаются. А потом… нет.

– Потому что мы не страшные, – улыбнулась ему Лена.

– Потому что здесь… – Сергей замялся. – безопасно.

Однажды к нам пришёл… Шурик. Точнее, не наш, он держал гитару, за гриф на плече, такую же. Сел не спрашивая, и начал играть. Шурик рядом со мной замер:

– Это… я? Так странно…

– Ты. Только не ты.

– Очень смешно.

Тот играл уверенно, красиво даже, и пел хорошо. Я про Шурика вообще не мог такое подумать.

– Слушай, – не выдержал наш Шурик. – А ты где учился?

Тот посмотрел на него:

– Дома.

– А где это?

– Ты же знаешь. Разве тут место для объяснений? Я думал, наоборот – для загадок без ответов и знакомств.

– Очень информативно, – пробормотал Шурик. – Будем знакомы, Шурик. Но можно и Сашей называть.

–Саша. Но вы можете звать меня Шуриком.

Они немного поговорили, потом тот Шурик встал, кивнул. И исчез.

– Мне кажется, он играет лучше, чем Алиса, – тихо сказал наш Шурик.

– Не кажется, – честно ответил Сергей.

– Спасибо, друг!

Постепенно всё стало… привычным, не в смысле обычным, а в смысле – ожидаемым.

– Сегодня кто будет? – спрашивал Шурик.

– Посмотрим, – отвечал Сергей.

– Ставлю на кого-то странного.

– Все вы странные, – сказала Лена.

– Тогда на очень странного.

– Это ты, – заметила Женя.

Мы смеялись, гости приходили, уходили. Кто-то говорил, кто-то молчал. кто-то даже возвращался.

– Слушай, – как-то сказал я Сергею. – А ты не думал… что это не они к нам приходят?

– А кто?

– Мы… их вызываем?

Он посмотрел на костёр.

– Возможно, – сказал он. – Но тогда…

– Что?

– Тогда это не просто костёр, это нейтральная территория между мирами…

Я кивнул. Мы оба уже давно знали это и так. Просто теперь… не нужно было это доказывать.

Костёр стал местом, где можно было встретить кого угодно. И где, почему-то, всегда находилось место рядом. Через пару недель мы перестали считать, сколько раз это происходило.

– Пятнадцатый? – спросил как-то Шурик.

– Уже семнадцатый, – не поднимая головы, ответил Сергей.

– Да ладно?

– Я записываю, не забывай. Зато кто-то потом скажет, что этого не было, – спокойно ответил Сергей. – А у меня будет всё вот тут.

Мы сидели у костра, и разговор шёл как обычно. Уже без напряжения, без постоянных взглядов в огонь, как в первый раз. Костёр стал… своим местом не только для нас.

– Знаете, – сказал я, – мы же почти перестали удивляться.

– Это плохо? – спросила Славя.

Я задумался: – Не знаю.

Алиса покачала головой: – Это нормально.

– В смысле? – спросил Шурик.

– В смысле – если бы мы каждый раз убегали с криками, ничего бы не вышло.

– А что должно было… «выйти»? – прищурился он.

Она пожала плечами: – Не знаю. Но точно не паника.

Славя тихо провела по струнам: – Зато песни лучше идут.

– Это да, – улыбнулась Лена.

В тот вечер снова пришёл тот самый парень из каменного века. Мы сразу его узнали.

– Смотри… – тихо сказал я.

Он вышел осторожнее, чем в первый раз. Уже не падал перед нами и не метался. Он остановился, потом посмотрел на нас.

И… кивнул.

– Он… узнал нас, – прошептала Лена.

– Похоже на то, – кивнул Сергей.

Парень постоял секунду – и подошёл ближе, сел. Почти рядом.

– Ну вот, – тихо сказал Шурик. – Мы уже не боги.

– И слава богу, – ответила Женя.

Парень посмотрел на костёр, потом на нас, потом снова на огонь. Потом показал пальцем себе в грудь и сказал что-то похожее на «Ku-shim».

Мы, конечно, не поняли, но парень явно хотел знакомится.

– Он… говорит с нами, – сказала Славя.

– Он и раньше говорил, – заметил Сергей.

– Нет. Сейчас – по-другому.

Я кивнул, подсел рядом показал на себя и сказал:

– Се-мён.

Даже без слов было понятно: как он обрадовался. Второй подошла Славя:

– Славя, – протянула она медленно и нараспев.

Так мы познакомились с мальчишкой из самых древних времён.

Алиса, не нарушая традиций, начала играть, Лена запела. Парень слушал. Потом осторожно хлопнул в ладони – один раз, неуверенно.

– Слушай… – Шурик наклонился ко мне. – Он что, подпевает?

– В каком-то смысле, – улыбнулся я.

В другой вечер пришла та девочка-пионерка.

– О, ты снова, – обрадовалась Лена.

Та кивнула и сразу села рядом:

– У вас опять… тихо.

– Это хорошо или плохо? – спросил Женя.

– Хорошо, – ответила она. – У нас… не так.

– Что у вас? – спросил Сергей.

Она пожала плечами:

– Сложно объяснить.

– Ну попробуй, – сказал Шурик.

Она задумалась.

Потом вдруг посмотрела на костёр:

– У вас тут… можно просто сидеть.

Мы переглянулись.

– А у вас нельзя? – спросил я.

Она покачала головой:

– Не всегда. За этим следят. И вот за костром… Мы его с братом в тайне разводим.

Я заметил одну странную вещь. Мы никому не задавали вопросов. Вот эта девчонка, сейчас просто смеялась вместе с нами, и подпевала песням – сначала тихо, потом громче.

– Видишь, – шепнула Лена. – Привыкла.

– Слушайте, – сказал я. – Почему мы про них ничего не спрашиваем?!

– А про что? – спросил Женя.

– Про нас! Про них! Это же элементарно!

– Очень глубокая мысль, – усмехнулась Алиса.

– Нет, серьёзно, – Сергей почесал голову, – Я просто не задумывался над таким. Знаешь, они, когда приходят, как будто бы логику где-то выключают.

– И? – спросила Лена.

– И всё.

– Что «всё»?

– Ну… – он замялся. – Как будто… нам всем просто нужно это место.

Славя тихо сказала: – Где можно не бояться.

Сергей кивнул: – Да!

– Но это же просто костёр, – не унимался я.

– Нет, – покачал головой Сергей. – Уже нет.

Я посмотрел на огонь… Обычный, жёлтый.

– Может, дело не в портале, – сказал я. – А в том, что происходит вокруг него.

Алиса посмотрела на меня: – В смысле?

– Ну… – я замялся. – Вот он приходит. Боится. Думает, что мы… не пойми кто.

– А потом? – спросила Лена.

– А потом мы просто сидим. И поём. И не трогаем его.

– И он понимает, что всё нормально, – добавила Женя.

– Да.

– И возвращается, – сказал Сергей.

Мы замолчали, потому что это было мало похоже на правду.

***

Костёр треснул, кто-то из гостей тихо засмеялся. – просто сидел, слушая. Рядом сидели две Алисы и шептались, хитро поглядывая на Шурика. Девочка рядом с Леной спала у неё на плече. Где-то в стороне отец и сын молча смотрели в огонь.

– Слушайте… – тихо сказал Шурик.

– Что? – спросил я.

Он оглядел всех – наших и не наших.

И вдруг улыбнулся:

– А ведь работает.

– Что именно? – спросила Лена.

Он кивнул на костёр:

– Вот это всё. Дело не в том, что огонь открывает двери. А в том, что по эту сторону всегда есть место, где можно просто сесть рядом.

***

Последний вечер наступил как-то слишком быстро.

Утром ещё шутили, что «впереди полно времени», а к вечеру уже стояли у кострища с каким-то странным чувством – будто опоздали, хотя пришли раньше обычного.

– Ну вот и всё, – сказал Шурик, пнув носком землю. – Смена закончилась.

– Не «всё», – тихо ответила Лена. – Потом будет другая. А мы расскажем ребятам…

– Даже не вздумай!

– А что плохого?

– Ты не знаешь, кто придёт на место нас.

– А я и не буду всё как есть говорить. Выдумывают же лагерные байки. Выдумаем ещё одну.

Мы раскладывали дрова медленно. Никто не спешил, но и не отвлекался. Даже Женя почти не командовала – только иногда поправляла:

– Налево кренится поправь… вот так.

– Угу, – отвечал я.

Сергей пришёл без записей, просто уселся рядом и смотрел, как мы складываем «колодец».

– Ты чего? – спросила Женя.

– Больше не нужно. Зачем? Я всё понял.

Славя тихо улыбнулась: – Вот и правильно.

Когда костёр загорелся, никто не спешил начинать, мы просто сидели, слушали, как трещат дрова, смотрели, как огонь поднимается вверх.

– Сегодня… ну давайте, последний раз? – спросил Шурик, кивнув на пламя.

– Последний раз? – опять захотела возразить спросила Лена. Алиса посмотрела на неё:

– Не знаю. Я чувствую… что для нас всё закончено.

Славя взяла гитару.

– Тогда давайте… как всегда.

Мы начали петь, сначала – обычные песни. Как будто растягивая время. Потом – переглянулись. И перевернули слова.

Осторожно, как в первый раз. Огонь ответил, стал ровным, тихим и стеклянным. Этому больше никто не удивлялся, мы просто расселись вокруг и ждали. И они пришли. Не по одному, – сразу несколько.

Тот мальчишка из каменного века – он уже не боялся, радостно сел рядом со Славей. Девочка-пионерка – она улыбнулась Лене, как старой знакомой. Тот мальчишка из «другого лагеря» – он кивнул Жене.

И ещё. И ещё Люди, которых мы видели раньше, и совсем новенькие.

Разные.

Похожие.

Старше.

Младше.

В стороне стояли – тот мужчина с сыном, они снова держались чуть дальше.

– Смотри… – тихо сказал я.

Мальчик смотрел на костёр, а потом – на нас. И вдруг едва заметно кивнул.

– Видел? – прошептал я.

– Да, – ответил Сергей.

– Он нас запомнил. Они реальные.

Сергей ничего не сказал, только улыбнулся.

Шурик что-то рассказывал тому мальчишке, размахивая руками, и тот даже смеялся – хотя, наверное, не понимал ни слова.

– Слушай… – тихо сказала Славя. – Они все… уже не чужие.

– Да, – ответил я. – Уже нет.

Я оглядел всех. И вдруг понял, что никто не думает о том, откуда кто пришёл и куда уйдёт. Важно было только то, что сейчас мы сидим рядом.

– Завтра… – начала Женя и замолчала.

– Завтра мы уедем, – сказал Шурик.

– А вы? – спросила Лена.

Сергей посмотрел на костёр: – Вы… вернётесь туда, где были.

– Наверное, всё.

Вдруг в разговор вмешалась другая Алиса: – Не «всё»! Если мы смогли прийти сюда один раз… – она кивнула на огонь. – Значит, дорога есть.

– Но костра не будет, – сказала Женя.

– Костёр – это не дрова, – ответила она.

Ей никто не ответил. Да и надо ли было? Огонь начал постепенно опадать, не сразу. Как будто тоже не хотел спешить. Я заметил, как гости один за другим начинают подниматься.

Девочка-пионерка обняла Лену, быстро, словно стесняясь.

– Ты ведь придёшь ещё? – прошептала Лена.

Та чуть улыбнулась:

– Если смогу.

И шагнула назад – в свет костра. Исчезла.

Парень из каменного века посмотрел на нас, потом на огонь. И вдруг – поднял руку в пионерском салюте, как мы.

И кивнул. Мы ему ответили дружно, не сговариваясь.

– Пока, – тихо сказал я.

Он, конечно, не понял, но… для меня, как будто понял. И тоже ушёл.

Шурик из другого лагеря пожал Шурику руку:

– У вас… хорошо.

– Я бы хотел увидеть, а как у вас… – ответил Шурик.

– Надеюсь, когда-нибудь…

Он улыбнулся и исчез. В стороне остались мужчина и сын. Они не двигались, пока почти все не ушли. Потом мужчина положил руку мальчику на плечо, и они подошли чуть ближе.

– Спасибо, – сказал он.

Тихо, чётко и на нашем языке. Мы замерли.

– Вы понимаете… – начал Сергей.

Мужчина покачал головой:

– Немного.

Он посмотрел на костёр:

– Это… важно.

– Что именно? – спросила Лена.

Он на секунду задумался, потом сказал:

– Что вы здесь делаете. Не забывайте. Мы это поняли слишком поздно.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

– Постараемся, – ответил я.

Мужчина кивнул.

– Не сможете. Мы, это то, что от вас останется. Но вы… всё равно, постарайтесь.

Они шагнули назад. И исчезли.

Костёр треснул. Пламя стало обычным.

Мы остались одни, только мы.

Первый отряд.

– Вот и всё… – тихо сказал Шурик.

Лена со Славей тихо смотрели в огонь, обхватив колени. Ребята молчали. Я смотрел на костёр, который уже почти дотлел.

Но всё ещё светил.

– Слушайте, – сказал я.

– Что? – тихо спросила Лена.

Я пожал плечами:

– … мы ещё встретимся?

Шурик усмехнулся:

– На следующей смене.

– Может быть, – сказал Сергей.

– Или… – добавила Славя. – Не здесь.

Алиса посмотрела на огонь: – Главное – помнить, как.

***

Мы сидели молча, пока костёр не стал углями. Пока не осталось только тепло. И свет. Который, казалось, никуда не исчез.