Кошатник

Молодой врач выписал рецепт.
- С ребёнком всё хорошо, здоров и глаза отлично видят. А что он Вам говорит?
- Говорит, что смотрит, как кошка и ночью даже. Ну как кошка, всё видит, когда по двору бегает в подвалы лазит.
- Мамаша, это же детские выдумки. Не обращайте внимания и он забудет. Такие игры у ребятишек. То они - кошки, то - собачки, то - лошадки.
- Он в школу ходит, третий класс, и всё лошадки?
- Пусть таблеточки на ночь пропьёт. Это успокоительное.
- Мам, ну пойдём, я больше не буду, - потянул маму за руку Юрка.
Дома, раздевшись, мать расшумелась, грозя пальцем.
- Чтоб твоих сказок я больше не слышала. Ишь, к врачу пришлось идти. Довёл мать.
- Мам, не буду больше. Мне это всё снилось, а я тебе рассказывал.
- Твои сказки сколько лет слышу, надоело. Вырос уже, хватит. Я боялась, не случилось ли что, может с головой что не так? Мало мне что приснится. Я об этом языком не болтаю.
- Мам, я только тебе говорил. Кому из ребят скажешь, задразнят.
- Правильно, хоть здесь сообразил.
Мама стала успокаиваться, но тут вспомнила:
- Отец твой, пропащий, тоже, бывало, сядет на скамейку у подъезда, и все кошки со двора и подвала к нему бегут. Лохматые, грязные, мяукают. «Смотри, Тамара, - говорил, - как они меня любят, не то, что ты.». Он их подкармливал. Из дома упрёт, кошкам скормит. Соседи его кошатником прозвали. Чудной был, жалостливый. Ты родился, он в Сибирь на заработки уехал и пропал. Я его и не искала. Смотри, и тебя кошатником дразнить начнут.
Юра сел за стол, разложил учебники, открыл тетрадь, стал делать домашку. Мама редко на него кричала, ни разу не ударила. Она работала на фабрике. С отцом Юры они не были расписаны, поэтому ей, как матери-одиночке дали комнату в семейном общежитии.
После этого разговора сын маме больше не рассказывал о своих «снах». Но ему самому было очень интересно видеть подвал, двор, иногда чью-то комнату глазами кошки. Для этого надо было найти укромное местечко, чтобы не мешали, и непрерывно думать, что же видит кошка. Кошку сначала надо держать на руках. В глазах начинало мутнеть, они закрывались и начинался, как бы, сон. Сон этот был не настоящий, Юрка знал, что он не спит. Он слышал, что делается вокруг, чувствовал запахи, дуновения ветра. Дальше отпускал кошку или кота и видел их глазами - где они пробегают, в какие дыры пролезают, кого и что встречают на пути. В любой момент он мог открыть глаза и видение исчезало. Все подвальные переходы, дыры между сарайчиками, которые жильцы настроили в подвале дома, ему были хорошо известны. Свой двор и его окрестности Юра знал досконально. Увидев что-либо, оброненное ребятами – ключи, варежки, говорил им, где потерянное находится.
В школе он был средним по успеваемости учеником. Не всегда был внимателен на уроках, домой идти не спешил.
У мамы появился дядя Валера, который иногда угощал Юру конфетами, трепал по голове. Он поселился в комнате вместе с матерью, а парнишка делал уроки и спал в маленькой кухоньке, которая была отгорожена переборкой с дверью. По вечерам приходила мамина подруга Лида, приносила вино. Дома начинался праздник. Вскоре Валера исчез. Мама плакала и говорила: «Вот сволочь, вот подруга. Всё в гости ходила, конфеты, винцо приносила. К ней ушёл любезный мой. Увела Лидка. Конечно, квартира своя, моложе меня, бездетная.».
Потом появился в квартире Лёня. Нагловатый мужик с чёрными цыганскими глазами и густой чёрной шевелюрой. Каждый вечер, перед ужином, он, потирая руки, говорил:
- Тамара, неси по граммулечке для аппетита. Выпив, начинал приставать к мальчишке, учить его жизни. Частенько Лёня приходил пьяный и начинал «качать права». Вскоре, Тамара заметила, что он приворовывает деньги на выпивку и выгнала его.
Мама редко интересовалась делами сына, стала выпивать. Юра жил в своём, особенном мире. Теперь ему стоило напряженно подумать о «видении», сосредоточиться на кошке, которой достаточно быть где-то рядом, и в мозгу появлялась картинка. Но, повзрослев, такие «сеансы» он проводил всё реже и реже.
Закончив школу, поработав на стройке, пошёл в армию.  Отслужив срочную, вернулся к матери в ту же комнату. Комнатёнка показалась тесной, неуютной. Мама работала всё так же, на фабрике. У неё появилась седина в волосах, а глаза смотрели на сына с горечью и тоской.
- Что будешь делать, Юра, чем займёшься? - спросила она.
- Ищу работу. Предлагают к вам на фабрику. Зарплата – копейки. На стройке ещё хуже. Мам, я подумал. Подпишу контракт, пойду воевать. Деньги хорошие обещают. Деньги на счёт в банке положу, проценты пойдут. Здесь денег таких никогда не заработаю. Подкопим, квартиру новую купим, когда вернусь.
- Решай сам, Юра. Что меня спрашивать, - прошептала мама.
- Мам, не плачь. Всё будет хорошо. Только ты с вином завязывай.
- Да я редко, только когда душа болит. Сынок, жизнь моя прошла, а что я видела? Эта комната, фабрика и всё. Теперь ты уходишь.
- Мам, я вернусь. Всё будет хорошо.
В части, куда попал Юра, подобрались хорошие ребята. Особенно он подружился с Сергеем из Москвы. Сергей - москвич в третьем поколении, как он любил говорить. В Москве у него остались мать и отец, да ещё лабрадор по кличке Грэй. Серёга любил собак, много рассказывал о своём питомце, животных, птицах.
Юрка удивлялся, откуда он столько всего знает, так интересно рассказывает и всегда разное.
Воевали, штурмовали посёлки, маленькие селения. Иногда, казалось, всё, не выжить. Накрывало так, что оставалось только молиться. Друзьям везло. Ранения небольшие, в плен не попали.
После двух дней беспрерывных атак противника, которых поддерживала артиллерия, село, где наши бойцы держали оборону, сгорело полностью. Остались кучи кирпича и обугленные стены домов. Солдаты противника покинули часть своих позиций. Пустые траншеи были обшиты досками и укреплены брёвнами. Юрка и Серёга заняли оборону в этих укрытиях на краю села. Днём начался сильный артобстрел. Противник бил по оставленным окопам, где теперь были ребята. Рядом с друзьями разорвался снаряд. Их контузило и засыпало землёй. Юра очнулся, голова гудит, во рту песок. На тело и ноги навалило глины, обломки досок и брёвен. Он выбрался из завала и позвал:
- Сергей, живой?
Ответа не было. Совсем рядом послышался стон. Под досками лежал его друг. Юрка разобрал доски.
- Серёга, жив?
- Вроде живой. Не вижу ничего и ноги прижало.
Освободив голову товарища, Юра смахнул песок с его лица. Сергей открыл глаза:
- Теперь вижу тебя, Юрка, - прохрипел он.
Ноги Сергея придавило большое бревно. Пользуясь доской, как рычагом, Юра откатил бревно с ног. Прощупал – кости целы, но одна ступня была раздроблена и болталась. Он перевязал друга, наложил жгут, вколол «антишок».
- Юрка, где наши?
- Похоже отошли из-за артобстрела.
- Что делать будем?
- Подождём, ребята скоро подойдут.
Друзья сползли в уцелевшую часть траншеи и сели спина к спине.
- Серёга, расскажи что-нибудь.
- Не Юр, башка трещит, язык не ворочается. Нога горит, как в кипятке. Давай, ты.
- Сергей, ведь я пацан не обычный, я - кошатник.
- Это что ещё? Кошек ел?
- Ну тебя! Сейчас расскажу.
Юрка зарёкся никогда о своей особенности не рассказывать. Да и казалось давно всё это было, как будто в другой жизни. Но тут был другой случай. Сергей выслушал историю, не удивился, не перебивал. Только иногда скрипел зубами и стонал.
- Это не враньё, веришь? - спросил Юра.
- Конечно. Это сверхспособность человеческого мозга. Может когда-то все так смогут.
Стало темнеть. Подмога не подходила.
- Знать бы, где наши окопались, может близко. Вот ты, Юрка, смог бы смотреть глазами птиц? Узнали бы, куда нам двигаться.
Над головой, в небе пролетела большая ворона. Юра напрягся, собрал всю свою волю.
- Видеть, видеть, видеть, - повторял он, закрыв глаза.
- Наши слева, за дорогой в лесопосадке, - прошептал он, - Серёга, я их увидел!
Друг молчал, потеряв сознание. Юрка взвалил его на плечи и, спотыкаясь, пошёл. Ложился на землю, отдыхал. Сергей бредил, звал кого-то. Юрка упал. Сил не было.
- Бойцы, живы? - услыхал он.
- Живы, Серёгу ранило в ноги.
- У нас санитар. Сейчас перевяжет, отправит в госпиталь, - ответили ему.
«Обошлось, думал Юрка, будет жить дружбан.». Раненый очнулся.
- Юрка, друг, вытащил! Запиши адрес и телефон.
Служба Юры продолжалась. Бойцы наступали, продвигаясь вперёд. В одном из боёв попали под плотный огонь, залегли. Перестрелка затихла. Юрка услышал, скорее почувствовал, где-то жалобно мяукала, плакала кошка. Не раздумывая, пополз к ближайшему дому. Он знал, видел – она там. Подполз к разрушенной стене дома, с трудом пробрался внутрь. В самом углу среди обломков еле живая лежала кошка. Положив кошку за пазуху, стал выбираться и тут же из противоположного дома полоснули из автомата. Руку обожгло, тряхнуло. Юрка распластался на полу, под рукой растекалась кровь. По дому, откуда стреляли, наши открыли огонь.
- Юрка, ты живой? - в дом забежали двое бойцов.
- Зацепило меня.
- Мать твою! Какого ты полез сюда?
- Кошку жалко, она меня звала, вот смотри.
- Блин, любитель животных, долбаный. Башку свою не жалко?
- Это я не подумал, на эмоциях. Пацаны, я – кошатник.
- Капец руке, - сказал сержант, - наложил жгут, перевязал.
Молодой врач, только окончивший медвуз, осматривал раненого.
- Рука от плеча до локтя имеет повреждения мягких тканей. Сухожилия, кости не задеты. Ладонь раздроблена. Кости ладони перебиты. Зафиксирую, в госпитале может и соберут.
- Ты сложи по порядку, чтобы они там косточки не перепутали, - пытался шутить Юра.
В госпитале сплошной отдых. Кровать, чистое белье. От боёв далеко. Разрешили позвонить. Позвонил матери, сказал - жив, здоров, не волнуйся. Позвонил Серёге.
- Главное жив, - кричал тот в трубку, - а пальцы новые пришьют. Я без ступни, ты без пальцев - та ещё парочка. От девок отбоя не будет.
- Тебе один ботинок покупать, а мне одну перчатку, выгода, - рассмеялся Юра.
- Как же мой протез, босиком будет по улицам ходить? Обувь только парами продают. Юрка, я в одной конторе работаю, животных изучаем. Рассказал про тебя. Шеф просит, чтобы ты приехал. Расходы компенсируют. Приезжай ко мне, когда выпишут.
Дома встретила мама. Постарела. Обнимала, плакала, суетилась.
- Я тебя очень ждала, сыночек. В церковь стала ходить. Батюшка Владимир, такой хороший. Много от него доброго услыхала. На исповедь к нему ходила. Стыдно про себя правду было говорить, но смогла.
- Мам, ты у меня самая лучшая.
- Прости, Юра. Во многом я была не права. Теперь только понимаю, глаза открылись.
- Мама, меня армейский друг в гости в Москву зовёт. Съезжу через недельку?
- Поезжай. Я теперь переживать не буду. Ты руку береги, не застуди.
Сергей встретил друга на вокзале. Повёз к себе. Родители уже ждали друзей, стол накрыли. Лабрадор не отходил от Юры, всё пытался лизнуть его.
- Что ты ходишь за ним? Он кошек любит, кошатник, - смеялся над Греем приятель.
В вестибюле института друзей встретил пожилой, с густой шевелюрой седых волос руководитель группы.
- Роман Викторович, - представился он. - А Вы, Юрий? - протянул руку.
В лаборатории он долго расспрашивал Юру о его способностях. Удивлялся, недоверчиво хмыкал.
- Молодой человек, а можно мы Вас подстрижём? - вдруг спросил он.
- А что, очень надо? - поёжился Юра.
- Очень! Вы уж потерпите.
Юру подстригли, даже побрили. Голову облепили датчиками с присосками, от которых шли провода в железный шкаф. Уложили на жёсткий топчан. Роман Викторович и ещё двое сотрудников сели за компьютеры. Юрке лежать было неудобно.
- Потерпите ещё минутку, не шевелитесь, - попросил руководитель.
Наконец, всё закончилось. Юру благодарили, жали руки. Сергей, когда возвращались обратно, говорил, что особых аномалий не обнаружено, но есть кое-что интересное. Наш профиль - рефлексы и мозг животных. Твоими особенностями могут заинтересоваться в Новосибирске. Шеф будет звонить туда.
- Загостился я у тебя, Сергей.
- Побудь ещё. Я на ледовое шоу билеты купил. Родители любят фигурное катание. Мы с ними сходим.  Я в детстве фигуркой занимался. Хочу попробовать на коньки встать, покататься. Как думаешь, получится?
- Сможешь, всё получится. На войне был, а тут коньки.
Утром Сергею позвонил Роман Викторович, попросил передать трубку Юре.
- Юра, тебя просят в Новосибирск приехать, когда сможешь.
- Могу хоть сейчас, - ответил он.
- Тогда давай сегодня вечером, билеты мы купим.
В Новосибирске Юра поселился в высотной гостинице. Номер был шикарный. Позвонил матери.
-Мам, всё у меня хорошо. Гостиница первый класс. Меня просили на неделю у них задержаться. Сказали, что я феномен, изучать меня надо.
Юрка вернулся домой, позвонил маме, она отпросилась и пришла пораньше. Обняла сына.
- Как рука, не болит? - тревожилась она.
- Всё хорошо, давай чай пить, - предложил Юра.
- Юрка! Накупил всего. Нам за неделю не съесть. Торт, мои любимые конфеты, нарезка мясная. Куда такой большой кусок ветчины? Ведь испортится.
- Мама, это тебе, - Юра вынес из кухоньки букет роз.
- Спасибо. Мне никто не дарил цветов, - она обняла сына и заплакала.
- Теперь я буду.
Накрыли стол, пили чай. Юра рассказывал, как над ним измывались учёные. В томограф запихивали, проводами опутывали, на голову различные колпаки одевали.
- Один раз посадили рядом с маленькой обезьянкой, надели на обоих колпаки. Попросили меня сосредоточиться. У меня всё поплыло и я стал видеть её глазами. Эти учёные чуть не свихнулись от радости, в мониторы сунулись, зашумели, спорить начали. Про меня и обезьянку позабыли. Ей надоело, она верещать начала. А ещё, пришлось подробно о своей жизни рассказывать, про тебя тоже. Мам, мне предложили в Новосибирск переехать вместе с тобой. Обещали квартиру новую дать. Что нам в этой комнатушке ютиться?
- А что, сына, поехали!