Надины грибы

В нашем отделе праздновали чей-то день рождения. Я предложил в воскресенье поехать за грибами. Все согласились: «Конечно, обязательно, будет здорово!»
Но в субботу позвонил Виктор: «Старик, ну как ты не передумал? Понимаешь, мои собрались на дачу, так что я не смогу». Нина Васильевна позвонила, смеясь сказала, что девочкам не хочется вставать в выходной в шесть утра.
В воскресенье утром на автостанции из наших не было никого. Перед самым отправлением автобуса я увидел нашу новенькую программистку Надю. Она была в резиновых сапожках, на голове платочек и с корзиной. «Больше никого?» - удивилась она. «Ну что, поедем?» - неуверенно спросил я. «Конечно, - ответила Надя, - раз уж собрались за грибами».
Автобус заполнился грибниками и дачниками. Качаясь и скрипя на всех ухабах, неспешно выехал за город. «А мы не заблудимся?» - спросила Надя с улыбкой. Щеки ее порозовели, карие глаза искрились смехом. Автобус остановился у поворота к деревне. Мы вышли, а он покатил дальше, скрипя и поднимая пыль.
Я хорошо знал эти места. Здесь когда-то жили мои дед и бабушка. Деревня была уже нежилой, лишь на лето приезжали несколько дачников. Старые дома были совсем ветхие, некоторые покосились, крыши просели. Грустно смотреть на умирающую деревню, где мальчишкой проводил каждое лето. Знакомой, затерявшейся в траве тропинкой, мы вышли к заросшему пруду на краю леса. Лес обступал пруд. Березки, молодые елочки выросли вокруг. На полянках, чуть дальше, начинались грибные места. Здесь всегда было полно боровиков, подберезовиков и подосиновиков. Надя перебегала от одной поляны к другой, смеялась и кричала: «Чур моя поляна, чур мои грибы!» Платок съехал, каштановые волосы рассыпались по плечам. «Ау! Где ты? Иди сюда, а то я заблужусь!» - то и дело слышал я и шел на голос. «Ты что же не собираешь грибы? Смотри сколько их! Только ходишь за мной, - смеялась она, - у меня полная корзина и пакет, а ты совсем грибов не видишь». Я вижу только тебя, хотелось сказать, но я робел. И от этого смеха, ее шуток, было легко и просто, хотелось ходить рядом и в ответ только улыбаться.
«Ну хватит уже. Давай отдохнем», - и присела на поваленную березу. Надя достала пакет с бутербродами, пластиковую бутылочку минералки. «А ты, - удивилась она, - в лес ничего не берешь?» «Возьми, - протянула белый хлеб с сыром и колбасой, - ну что ты так на меня смотришь, ешь!» Где же ты была, почему не встретил тебя раньше – крутилось в голове. Я сидел как истукан и вид у меня был преглупый. И вдруг она подвинулась ближе и поцеловала меня в щеку. Сердце остановилось, и я перестал дышать. «Спасибо за грибы», - прошептала Надя, и коснулась губами моих губ. Я окаменел, мир остановил свое движение. Идиот, болван, обними сделай что-нибудь кричало все внутри меня. Ее глаза смеялись. «Ну что, пойдем, автобус ждать не будет», - прошептала она. Я взял ее корзину и поплелся рядом, едва различая дорогу. Меня обдавало жаром, когда, сидя рядом в автобусе, касался ее плеча. Всю дорогу Надя молчала и смотрела в окно.
Дома, сказав, что устал, завалился на диван. Жена что-то говорила о выпивке в лесу с друзьями, что дома дел невпроворот, в чем-то еще упрекала. А у меня в голове было только одно: Надя, Надя, Надя.
В отделе, встретившись со мной, она краснела и смущалась. Я пытался заговорить, искал мимолетной встречи. «Не надо, Сережа», - говорила она и уходила. Я не находил себе места, все валилось у меня из рук. Постоянно думал о ней, вспоминал тот удивительный осенний день, единственный счастливый день в моей жизни.
В начале осени Надя не вышла на работу. Не выдержав, через три дня, я поинтересовался у девчонок: «А что с Надей?» Они переглянулись, заулыбались: «Она уволилась, нашла работу ближе к дому». Сердце мое остановилось. «А куда она устроилась?» - выдавил я. «Ничего не сказала нам и телефон не оставила», - засмеялись они. Рухнули последние надежды, даже видеть ее я не мог.
Потекли серые дни. Работа, дом – все опостылело. Как и где искать ее? Упустил я свою жар-птицу, счастливый и последний шанс. Я пытался узнать хоть что-то о ней. Увы, прошла зима, лето, - все тщетно.
На другом конце города, в небольшой фирме зависла наша программа. Я вызвался поехать, отладить. Сбой был пустяковый, удалось все быстро исправить. Уходя, в холле, увидел фотографию и цветы по нею. В черной рамке ее лицо и ниже черными буквами: Шатеева Надежда Васильевна. Это была Надя: карие глаза, только очень грустные, каштановые волосы. Ноги подкосились, все поплыло перед глазами. Не может этого быть.
«Вы были знакомы?» - спросил кто-то сзади. «Да», - прошептал я. «Онкология, вчера похоронили», - сказал тот же голос. Чужие, незнакомые улицы, чужой город – я брел, не узнавая ничего. Лишь спазм в горле, да слезы по лицу. «Все, все, все», - шептали губы.
«Ты напился», - упреком встретила жена. Молча улегся на диван, будто кипяток циркулировал в груди, трудно было дышать. На следующий день пришла врач, послушала, измерила давление, сказала, что себя надо беречь, пошепталась с женой и ушла. Через неделю стало легче. За окном желтые листья, осень. Рано утром я встал, нашел свою грибную корзину и тихо вышел из квартиры. Автостанция, тот же скрипучий автобус. Знакомая дорога, вот и поворот к деревне, моя остановка. По знакомой тропинке иду в лес. Как легко дышится и сердце бьется без перебоев. Пруд, поваленная береза, на которой сидели с Надей, только грибов нигде нет. Присел на ствол отдышаться от ходьбы. Вот так бы сидеть и сидеть, да слушать шум леса. Нахлынуло, укрыло с головой ушедшее: теплое, нежное воспоминание. Схватила за сердце когтями печаль, черная тоска. Почему все так? Где ты теперь, моя Надя? Я вздрогнул, кто-то тихо шел из леса ко мне. Это она, в том же платочке на голове, в резиновых сапожках.
«Я ждала тебя, знала, что ты сюда придешь», - услышал я, и сердце взорвалось от счастья. «Я за тобой пришла, пойдем», - протянула руку и наклонилась ко мне. «Как холодна твоя рука и твои губы, - шептал я, - я искал тебя». «Знаю, все знаю, - был ответ, - вставай, пойдем».