Письма в никуда

ЧАСТЬ 1

Глава I. Прозрачный барьер


В кирпичных сотах, где гудит зима,
Дрожали тени в сумерках застывших.
Стояли два простуженных дома,
Друг друга никогда не полюбивших.
Он жил на пятом — книги и уют,
Остывший чай и старая гитара.
Там стрелки пульсом медленным бьют,
Считая жизнь по капле и по парам.

Она жила напротив, в шестом «Б»,
С окном, всегда распахнутым навстречу.
В своей уютной, маленькой судьбе
Она гасила в одиностве свечи.
Меж ними — бездна, двор и провода,
Гул автострады, холод расстояний.
Казалось, не сойтись им никогда
В плену своих немых существований.

Но как-то раз, когда мороз крепчал,
И иней рос на рамах серой бахромой,
Он к стеклу лбом прижался и молчал,
Смотря на мир, заснеженный и злой.
Дыхание коснулось хладных недр,
Стекло потело, мутностью дразня.
И он, не зная, чьих дождется щедр,
Нарисовал: «Где ты? Услышь меня».
———————————————————
Глава II. Первый ответ


Она проснулась от того, что свет
Фонарный в спальню падал слишком резко.
Взглянула вдаль — и выдохнула: «Нет...» —
Забыв про шторы тонкую завесу.
В окне напротив, в мутной пелене,
Светилось слово, полное надежды.
Как будто кто-то там, на глубине,
Снял с одиночества тяжелые одежды.

Дрожащей кистью пальцев по стеклу
Она чертила: «Я здесь. Я смотрю».
Рассеяла туманную хулу,
Подобно запоздалому январю.
Они стояли — тени двух миров,
Разделенные метрами разлуки.
Беззвучный диалог, посильнее слов,
Согрел их зябнущие, бледные руки.
———————————————————
Глава III. Хроники замерзших окон


Шли недели. Город спал в снегу,
Закутанный в метели и заботы.
Они встречались на своем «берегу»
Каждый вечер — строже, чем работа.
Он ей писал: «Смотри, какой закат»,
Она в ответ: «Как будто медь на снеге».
И каждый был безумно, странно рад
Этой нелепой, призрачной опеке.

Они делились снами и тоской,
Смешными фразами и грустными стихами.
«Ты ела?» — «Да. Потерян мой покой».
«Ты спишь?» — «Нет, звезды наблюдаю с вами».
Стекло впитало сотни тайных строк,
Стиралось тряпкой, чтобы утром снова
Стать чистым, как неписаный листок,
Для самого единственного слова.
———————————————————
Глава IV. Гроза за стеклом


Весна пришла нежданно, как пожар,
Срывая лед с карнизов и со стекол.
И пар исчез. Исчез их главный дар —
Возможность видеть то, что было боком.
Дожди хлестали, заливая вид,
Стекло блестело чистотой зеркальной.
И тот, кто в этом мире был забыт,
Вдруг стал реальным — близким и печальным.

Больше нельзя писать по облакам,
Что выдыхала грудь в ночном порыве.
Он видел лишь ее лицо. И там —
Слезу, что замерла в немом приливе.
Она смотрела, руки приложив
К прозрачной, равнодушной перегородке.
Их тайный шифр был больше не жив,
Разбитый бурей в маленькой лодке.
———————————————————
Глава V. Шаг в пустоту


Он не выдержал. Хватит тишины.
Хватит глядеть в аквариум напротив.
Мы не рыбы. Мы люди. Мы должны
Разбить стекло, законы переспорив.
Он выбежал, забыв пальто и ключ,
В сырую полночь, в запах прелой хвои.
Весенний мир был липок и колюч,
Но он бежал, в себе не зная вскроя.

Подъезд. Ступеньки. Сбивчивый отсчет.
Шестой этаж. Квартира номер сорок.
Внутри как будто плавится расчет,
И каждый шорох — словно вспыхнул порох.
Он постучал. И дверь открылась вмиг,
Как будто заперта и вовсе не бывала.
Она стояла. В горле — тихий крик.
Она его всю жизнь, казалось, ждала.
———————————————————
Глава VI. Реальность


Они молчали. Слишком много слов
Осталось там — на запотевших рамах.
Здесь не было ни пара, ни оков,
Ни букв косых в оконных диорамах.
Он взял ее ладонь — она тепла.
Не то, что холод зимнего портала.
Их переписка в вечность утекла,
Чтоб эта встреча правдой жизни стала.

На стеклах капли сохли от тепла,
А в комнате горела лишь надежда.
И старая панелька, что была
Им клеткой, вдруг сменила все одежды.
Пишите письма. Пусть в никуда.
Пусть на стекле, на коже или в мыслях.
Пока горит в окне твоем звезда —
В любом движенье будет тайный смысл.
———————————————————
ЧАСТЬ 2

Глава VII. Первое утро


Взошёл рассвет, прозрачен и высок,
Стирая звёзды над уснувшим миром.
Просыпался на крыши золотой песок,
Наполнив светом душную квартиру.
Они сидели рядом, у окна —
Того самого, что было им экраном.
Теперь меж ними не была стена,
И тишина не капала из крана.

Впервые солнце пало на черты,
Которые он знал лишь по наброскам.
Без матовой и зыбкой пустоты
Она казалась хрупким отголоском
Той сказки, что они плели в ночи.
Её глаза — кофейного оттенка,
На шее — тени, мягкие лучи,
И у колена — солнечная стенка.

Она смотрела, как он варит кофе,
Как ложка бьётся о фарфора край.
Его спокойный, чуть суровый профиль
Теперь входил в её привычный рай.
Не нужно было выдыхать на стёкла,
Чтоб разглядеть улыбку или грусть.
Рубашка на плече его намокла
От слёз её — ну что же, ну и пусть.
———————————————————
Глава VIII. Обыкновенные чудеса


Как странно брать из рук его стакан,
Чувствуя кожей грубость этих пальцев.
Вчерашний мир — как пройденный этап,
Оставивший в дверях двоих скитальцев.
Они смеялись, вспоминая, как
Он рисовал смешного человечка,
И как она, зажав в руке кулак,
Ему чертила в воздухе сердечко.

«А я боялась, что ты — это сон», —
Она шептала, пробуя на вкус
Его простое имя. В унисон
Стучали два тепла под ритм бус.
Он отвечал: «Я видел лишь твой свет,
И думал — это лампа или грёза?
Теперь я знаю — одиночества нет,
Как нет в весеннем воздухе мороза».

Они читали лица, как листы,
Которые вчера были закрыты.
В реальности не нужно красоты,
Когда сердца для нежности открыты.
И старый чайник пел свою сонату,
И кот чужой прижался к их ногам.
Они платили искреннею плату
За верность тем оконным берегам.
———————————————————
Глава IX. Отражение в яви


Он подошёл к стеклу и приложил
Свою ладонь к прозрачному прохладу.
Там, на другой стороне, он жил,
Смотря на эту стену, как на ограду.
Теперь стекло молчало. Ни следа
От их ночных и бережных посланий.
Ушла в песок холодная вода
Их прошлых страхов и пустых гаданий.

Она пришла и встала за спиной,
Обняв его так бережно и нежно.
Мир за окном — огромный и чужой —
Уже не пах так горько и безбрежно.
Они смотрели на его этаж,
Где пустота зияла в чёрной раме.
Закончился их долгий репортаж,
Написанный немыми именами.

«Смотри», — сказал он, пальцем по стеклу
Проводя черту — легко и просто.
Но пар не лёг. Рассеяв мглу,
Стекло осталось ясным, как у крёстной.
Им больше не зачем было писать
На этой хрупкой, ледяной границе.
Они учились заново дышать,
Листая жизни новые страницы.
———————————————————
Глава X. Новый шифр


Жизнь потекла из звуков и шагов,
Из запаха волос и шума душа.
Они лишились призрачных богов,
Их тишину реальностью нарушив.
Но иногда, когда вскипает чай,
И пар окутывает стёкла белой дымкой,
Он пишет ей — как будто невзначай —
Слова, что стали общею тропинкой.

Он пишет: «Люблю», и она в ответ
Рисует солнце — прямо по туману.
Пусть в этом больше тайны прежней нет,
Но это лечит старую рану.
Их окна стали шире и светлей,
Впуская город, шум и крики птиц.
Среди бетонных, серых кораблей
Они не прячут больше своих лиц.

КОНЕЦ