Жизнь после

               
– Мисс Беннет, здравствуйте.
– Шериф, как неожиданно! Здравствуйте! Проходите. Давно вы к нам не заходили. День сегодня жаркий, может лимонаду? Уже час, как в холодильнике стоит.
– Спасибо, мисс Беннет, не откажусь.
– Ох, оставьте эти ваши мисс. Сколько лет мы знакомы?
– Понимаю, однако, сейчас я пришёл к вам как официальное лицо.
– Что случилось?
– Мистер Белл скончался.
Смуглое лицо девушки побледнело и исказилось, словно от какой-то внутренней физической боли. Она прижала руку ко рту, и шерифу показалось, что она сейчас закричит, но та, тихонько заплакав, подошла к мужчине и уткнулась ему лицом в грудь. Он был на голову выше её, но в этот момент разница в росте ощущалась особенно остро. Будто это не взрослые люди, а отец и дочь. Официальный облик полицейского задрожал, как морок, и исчез, здоровяк шериф обнял девушку, утешая. Спустя минуту она нашла в себе силы заговорить.
– Я же только вчера была у него. Он был в полном порядке, – сказала она, отстранившись.
– Поэтому я здесь. Джулия, пойми меня правильно, я ни в коем случае не подозреваю тебя, тем более, что мистеру Беллу было восемьдесят пять, но я как шериф обязан опросить тебя. Я понимаю, что для тебя это шок, и, если хочешь, мы можем отложить эту процедуру на потом или поехать ко мне в офис. Миссис Макконнелл, наш психолог, вернулась из отпуска и может поговорить с тобой.
В гостиную вбежал, звонко шлёпая босыми ступнями, маленький смуглый мальчик.
– Дядя Бен! Как хорошо, что ты пришёл! У меня новые игрушки! Там есть и полицейская машина, как у тебя. Пойдём покажу, – проговорил он, вцепившись в штанину шерифа.
– Бенджи, нам с мистером Коупси нужно поговорить, – сказала Джулия.
– Мам, а почему ты...
– Бенджи! Или поиграй в приставку. Я разрешаю, – отрезала она, не дав сыну закончить фразу.
– Ура! – Топот босых ножек. Лёгкий шум из соседней комнаты. Звук запускаемой игры. – Садись Бен, спрашивай, что нужно. Я справлюсь, – сказала Джулия и села на стул.
Шериф устроился на диване напротив. На журнальном столике между ними стояли нетронутые бокалы с лимонадом. Диалог, больше похожий на монолог и уж точно не похожий на допрос, длился около двух часов. Шериф записал всё, хотя и так знал историю отношений Джулии Беннет и Роберта Белла, и уж кто-кто, но она точно не вызывала подозрений, за исключением одного «но». На прикроватной тумбочке умершего лежало завещание в пользу девушки, что не была родственницей усопшего. Там же был планшет с включённым видеофайлом, поставленным на паузу в самом начале.

В доме раздалась трель дверного звонка, и в то же мгновение нейросеть, встроенная в нутро жилища, разбудила своего хозяина:
– Доброе утро, мистер Белл. Пришла мисс Беннет. Впустить?
– Конечно, впусти! Какой же тупой искусственный интеллект. Сколько лет я тебе твержу, что Джулия мой друг, её можно впускать и без моего одобрения.
– Простите, мистер Белл, настройки безопасности не позволяют мне сделать это. Будь она сотрудником социальной службы...
– Замолчи. Им-то я как раз и не доверяю.
Когда-то высокий мужчина, ныне согбенный годами и целой коллекцией старческих болезней, сел на кровати, нащупал ногами тапочки и принялся делать плавные и осторожные наклоны в разные стороны. Лёгкие щелчки в суставах нарушили тишину комнаты. Через пару минут утренней зарядки, он окончательно проснулся и сказал:
– Может быть сегодня?
– Я не поняла Вас, мистер Белл. Пожалуйста, сформулируйте вопрос иначе, – Ответила нейросеть, решив, что он обращается к ней.
– Конечно, не поняла, – вздохнул он. – Моя собака была куда умнее тебя.
– Это обидно.
– Это факт.
Дверь спальни не издала ни звука, когда он вышел, но гостья всё равно услышала его.
– Доброе утро, мистер Белл. Как ваши дела? - старику всегда нравился её голос, в меру звонкий, молодой и красивый. Да и внешне миловидна – высокая, но в меру, с кожей цвета кофе с молоком и каким-то едва заметным золотистым отливом, волосы пышные, чёрные, глаза карие и очень большие – дитя двух рас, взявшая лучшее от обеих.
– Доброе, Джулия, доброе. Спасибо, всё хорошо. А ты как?
– Всё отлично, спасибо, – она появилась в конце коридора. – Что хотите на завтрак, как обычно, или всё же что-то полезное?
– Я уже в том возрасте, когда полезное поздно, а вкусное в радость, – улыбнулся старик.
– Как всегда, – вздохнула девушка. – Вот вы не бережёте себя, а мы переживаем.
Роберт Белл влился в жизнь тихой, если не сказать, сонной улицы со скучным названием Осиновая, за пару лет до появления на свет Джулии. Как это всегда бывает, люди стали присматриваться к новому соседу, но в первый же год убедились, что этот немолодой мужчина безобиден и дружелюбен, несмотря на стремление к уединению. Со временем он увлёкся садоводством, да настолько, что прослыл не просто безобидным, но и чудаковатым стариком. Редко кто из соседей оставался без угощения. Особенно он нравился детям - какой ребёнок не любит ягод или фруктов? Их родители пытались платить мистеру Беллу за съеденное, но он наотрез отказывался, приговаривая: «Это же специально для деток. Пусть кушают.» Чем маленькая Джулия и пользовалась беззастенчиво – наедалась фруктами так, что её родители иной раз просили соседа сдерживать аппетиты девочки, так как для ужина у неё просто не оставалось места.
Пять лет назад мистер Белл узнал, что какой-то недоносок соблазнил, а после бросил восемнадцатилетнюю Джулию, стоило ему узнать, что она беременна. Это не создало особых проблем, но спустя пару месяцев в автомобильной аварии погиб её отец, а так как матери она лишилась ещё ребёнком, то ситуация сложилась очень тяжёлая. Вопреки советам соседей сделать аборт, девушка оставила ребёнка, заявив, что у неё, кроме этого, ещё не родившегося малыша, никого не осталось.
Обучение в колледже, пусть и не в самом престижном, могло бы не состояться, но накопления её отца и страховка, которую он оформил год назад, дали Джулии возможность получать образование юриста. Однако Джулии надо было подумать о том, как зарабатывать себе на жизнь…  Проблему решил одинокий старик, которого любили все соседи, хоть и мало что знали о нём. Он предложил вполне неплохую плату за помощь в домашних делах вроде готовки и уборки. Понимая всю тяжесть свалившейся на неё судьбы, Джулия расплакалась и обняла мистера Белла, без остановки повторяя «Спасибо!» С этого момента он стал для неё кем-то более близким, чем добрый сосед, а она для него... Мистер Белл поначалу даже не понял, кого он видит в этой молодой, симпатичной, но грустной девушке, и лишь пару месяцев спустя после печальных событий пришло понимание, что Джулия - это дочь, о которой он всегда мечтал.

– Милая, за меня точно не стоит переживать. Лучше скажи, почему ты сегодня пришла без Бенджамина?
– Он захотел остаться поиграть у друга. Вы помните семью Ричеров через дорогу от нас? У них ещё рядом с дорожкой растёт большой дуб.
– Как же, как же, помню. Малыш Энди Ричер?
– Он самый, – Улыбнулась Джулия.
 – Хорошая семья. Столько раз меня выручали.
– Сколько яиц поджарить, как обычно три?
Уже в коридоре он чувствовал запах жаренного бекона, а уже на кухне увидел сам процесс.
– Давай пять. Что-то у меня с утра аппетит разыгрался.
 – Ого! А не многовато? – Смуглое лицо девушки вытянулось в изумлении.
 – В самый раз, – ответил он. – Ты сама-то завтракала? Сделай на себя тоже.
 – Нет ещё, спасибо! Составлю вам компанию.
Такие завтраки по выходным уже давно стали для них традицией. Хоть и не каждый раз, но довольно часто она приходила с сыном. Она всегда что-то рассказывала, а старик слушал. Бенджамин, невысокий для своего возраста, с чуть более светлой кожей, чем мама, курчавый и шумный мальчуган, стал тем, кто объединил два одиночества. Джулия нередко оставляла сына у пожилого соседа. Поначалу с некоторой опаской - всё же человек посторонний, хоть и знакомый с детства. Но постепенно страх ушёл, чему помог сам маленький Бенджи. Мало того, что он сам просился к дедушке Роберту, но ещё и стал показывать неплохие результаты в учёбе: чтении, счёте и даже в письме. Джулия же только диву давалась и радовалась, что у её сына есть такой нянька - не просто заботливый и добрый старик, но и одарённый учитель. Что же до мистера Белла, то он, лишённый родных детей и внуков, был на седьмом небе от счастья.
После завтрака Джулия взялась за уборку и стирку. Старик пытался помочь ей, сославшись на отличное самочувствие, но получив категорический отказ, был отправлен принимать солнечные ванны.
К обеду погода испортилась. Небо покрыли тяжёлые мрачные тучи, ветер поднялся такой силы, что начал гонять пластиковые мусорные контейнеры от дома к дому. Деревья, что росли вдоль всей улицы, и вовсе стали похожи на музыкальных фанатов, пришедших на концерт любимого исполнителя и качающих поднятыми вверх руками под ритмичную песню.
– Ох, что-то не нравится мне погода, – Сказал Роберт, вернувшись в дом.
– Да, мистер Белл, по телевизору объявили, что будет ураган, – сказала Джулия.              Она раскладывала чистое постельное белье на полки шкафа.
– Знаешь... Ступай к Ричерам, забирай сына и идите домой. Он может испугаться.
– Я как раз думала об этом, но... – она немного замялась. – Вы не будете против, если мы придём к вам? Бенджи будет спокойнее, зная, что вы рядом, да и мне тоже.
Роберт почувствовал, как в груди потеплело. В памяти всплыла вся его жизнь как одно мгновение, жизнь, пропитанная одиночеством, и он понял, что вот оно счастье – быть кому-то нужным. Эта мысль посещала его и раньше, но застревала где-то на задворках подсознания, заставляя своего хозяина воспринимать этот дар как данность. Но сегодня что-то изменилось, что именно, Роберт не понял, однако воспринимать мир стал как-то иначе. Всё стало ярче, светлее и чётче.
– Джулия, дорогая, ну конечно можно. Ты же знаешь, что я всегда рад вам двоим.
– Спасибо, – сказала она, взяла сумочку и торопливо вышла на улицу.
К их возвращению мистер Белл успел поставить в духовку ягодный пирог, готовить который его научила мама много лет назад. За все эти годы он довёл до совершенства процесс приготовления лакомства, сократив время замеса теста до минимума, а начинка у него всегда наготове. После трели дверного звонка и короткой перебранки с нейросетью дома, один-в-один похожей на утреннюю, дверь открылась.
– Дедушка Роберт! – крикнул Бенджи и бросился в объятия старика. Джулия зашла следом с улыбкой. Ветер на улице и не думал униматься, играл с мусорными контейнерами, как котёнок мятой бумажкой. На асфальте виднелись поломанные ветки размером с руку.
– Бенджи, – улыбнулся старик. – Я соскучился по тебе.
– Я тоже. Деда, ты видел какой на улице ветер? Уу! Меня чуть не сдуло. А чем это так вкусно пахнет?
– Это твой любимый ягодный пирог. Сейчас пообедаем, а потом возьмёмся за него, – ответил Роберт.
– Мистер Белл, ну зачем? Я бы сама приготовила.
– Я хотел сделать сюрприз, вас порадовать.
– Да уж, вам это удалось, – сказала Джулия.
 Она глядела, как сын радостно скачет в предвкушении сладкого. Едва они сели за стол, как нейросеть заговорила из встроенных в стены колонок:
– Мистер Белл, я получила оповещение от службы спасения. Вам и вашим гостям рекомендовано проследовать в пункт временного размещения до окончания урагана.
– Какой силы он сейчас и какая предполагаемая максимальная? – спросил мистер Белл.
– По пятибалльной шкале сейчас три балла, департамент по контролю за стихийными бедствиями допускает максимум четыре балла, – ответила нейросеть.
– Пфф, ерунда, – отмахнулся старик. – Мой дом точно выдержит. Вот если бы было пять баллов, тогда стоило бы беспокоиться. А в крайнем случае есть подвал.
Поначалу напуганные гости успокоились и принялись за еду.
– Мистер Белл, что ответить службе спасения? – снова спросила нейросеть.
– Сообщи класс безопасности дома и наш отказ.
– Поняла.
Обед прошёл за обсуждением новых технологий и воспоминаниями о старых. Маленький Бенджи с детской искренностью удивлялся, как мистер Белл мог жить в конце двадцатого века без интернета, искусственного интеллекта и прочих прелестей эпохи цифрового ренессанса.
На улицу опустился сумрак. Завывал ветер. В доме царил уют и покой. После обеда Джулия занялась уборкой посуды со стола. Роберт сидел и слушал рассказы о буднях юридического агентства, в которое Юлии удалось устроиться недавно.
Работа в доме мистера Белла давала ей возможность безбедно существовать все это время и не торопиться с поиском работы. Однако, мечта работать юристом никогда не покидала её, и, благодаря упорству, она нашла работу по душе. Трудолюбивой Джулии удавалось успешно совмещать составление и корректировку юридических документов онлайн для агентства, уход за мистером Беллом и за маленьким Бенджамином.
Было бы ошибкой утверждать, что её рассказ был увлекателен, но Роберту была интересна жизнь Джулии, чем бы она не занималась. Будучи бездетным, он мог только гадать, каково это - быть родителем. Иногда ему даже хотелось предложить ей называть его папой, если это допустимо, но Роберт так и не решился, постеснялся. Это было пределом мечтаний старика, хотя бы раз услышать «папа». Не официально – холодное, «отец», а именно ласковое и тёплое «папа». Разумеется, разница в возрасте говорила о том, что девушка годится ему во внучки или даже в правнучки, но он воспринимал Джулию как дочь. Ну и, соответственно, Бенджи был для него внуком. Роберт делал всё, что делал бы настоящий родитель. Он просил Джулию перестать помогать ему по дому, не прекращая поддерживать её деньгами, однако она отказалась, заявив, что без неё Роберт не справится. Да и вообще, она уже встала на ноги и вполне готова помогать бесплатно.
В какой-то момент они поняли, что в доме стало тихо, а когда у тебя под боком ребёнок, тишина – это повод насторожиться. Но выяснилось, что ничего страшного не произошло – после еды Бенджи устроился на диване, включил на телевизоре мультики и под них, немного погодя, уснул, а нейросеть, увидев это своими глазами-камерами, выключила телевизор.
– Умаялся милый мой, – сказала Джулия. – Они с Энди так играют, что остаются без сил.
– Аппетит, как проснётся, будет зверский. – Сказал Роберт.
– Пойду, укрою его.
– Может, перенести малыша в спальню? Пусть нормально выспится, – предложил Роберт.
– Не надо. Он в последнее время очень чутко спит.
Она укрыла сына пледом и осторожно подложила подушку ему под голову.
Роберт, задумчиво крутя в руках смартфон, сказал:
– Ураган будет долгим. Что ты скажешь, если я предложу тебе поболтать за бутылочкой вина сорокалетней выдержки? – сказал Роберт.
– Да, конечно! Почему бы и нет? А что за повод?
– Почему обязательно должен быть повод, чтобы выпить вина в хорошей компании? – ответил Роберт.
– Во-первых, вы раньше такого не предлагали, а во-вторых – сорок лет выдержки. Такое вино редкость, и держат его для особых случаев, – возразила Джулия.
– Что ж, туше! Случай действительно особый. Я хочу рассказать тебе одну историю, которую не рассказывал никому. Я вижу вопрос у тебя на лице и даже знаю какой – зачем? Видишь ли, здесь о моей прошлой жизни никто ничего не знает, а я хочу, чтобы обо мне осталась какая-то память. Давай сядем вон там, подальше от Бенджи, чтобы не разбудить его ненароком. Не зря же я покупал эти кресла.
У дальней стены, в углу, между журнальным столиком и бра над ним, стояли два мягких кресла. Одним старик пользовался постоянно – это было заметно, а второе стояло нетронутым. На столике лежала книга.
– Хорошо, идём, – ответила она. 
Обрадованный   старик   ответил:
– Ты пока садись, я схожу за вином.
Через пару минут Роберт вернулся со слегка запылённой бутылкой, двумя бокалами и красивым, явно очень старым штопором. Пробка покинула бутылку со звонким звуком, а Роберт, понюхав её, сказал:
– Прекрасно!
Затем он сел рядом с Джулией, которая заинтересованно наблюдала за ним.
– Пусть немного постоит открытой, подышит, так будет правильно. А пока я, пожалуй, начну.
Несколько секунд старик смотрел в окно напротив, потом усмехнулся и заговорил.
 – Есть такая старая шутка: «Здравствуйте. Мы из России.» – «А что это вы вот так сразу с порога угрожаете?» 
Джулия хихикнула.
– Так вот, милая, я из России.
У девушки округлились глаза.
– Сюда я приехал двадцать семь лет назад, а до этого жил... В разных странах, везде по чуть-чуть, но родом я из России. Жизнь у меня там складывалась обычно, как у всех, ничего примечательного, однако с две тысячи четвёртого всё стало меняться. Этот год стал краеугольным камнем для меня, он изменил всё, а если точнее, это сделала девушка по имени Даша. Наша первая встреча была случайной и даже странной. Знакомый байкер позвал меня составить ему компанию за пивом и починкой мотоцикла, видать, уж очень заскучал. Дел у меня не было, и я согласился. Когда пришёл, мой друг сказал, что позвал знакомую, руководствуясь идеей: без женщин жизнь неполноценна. Когда она пришла, я бы солгал, если бы сказал, что это была любовь с первого взгляда. Честно говоря, я не уверен, что она вообще существует. Для такого высокого и сложного чувства нужно время. Да, в Даше я увидел красоту и привлекательность, но этого ведь мало для любви, не так ли? – улыбнулся Роберт. – Я не сразу понял, что именно меня привлекло. Она была какая-то грустная, если не сказать, мрачная. Черная одежда, черные волосы, странный макияж… Поначалу я думал, что Даша была поклонницей молодежной субкультуры го;тов. Всё вроде указывало на это, но она предпочитала тусовку байкеров депрессивным подросткам в чёрном. Образованная, красивая, хрупкая, но откуда этот мрак в душе? Если это какой-то внутренний бунт, то против чего? Но находясь рядом с ней, я не обращал внимание на ее темные одежды. Я видел лишь ее горящие черные глаза на мраморно-белом лице, которое как будто подсвечивалось изнутри спокойным мягким лунным светом, и не было для меня ничего прекраснее этого лица. Девушка была хрупкой и нежной, ее плавные движения завораживали. Я не мог   налюбоваться ею. В Даше была заключена какая- то тайна, которую хотелось   разгадать. Позже мне начали открываться Дашины тайны – вечные переезды с места на место, из гарнизона в гарнизон с отцом –офицером, невозможность завести постоянных друзей, безденежье, необходимость выбирать что-то одно из-за недостатка средств в семье и, самое ужасное, пьянство и абьюз отца. Было против чего протестовать. Мы стали общаться и очень сблизились с ней. Я стал тем человеком, который понимал ее лучше всех на свете и принимал такой, какая она есть.
Джулия молча слушала.
– Уже, пожалуй, пора, – сказал Роберт и разлил вино по бокалам.
Они выпили молча, сосредоточившись на вкусовых ощущениях.
– В этой бутылке половина моей жизни, – задумчиво сказал Роберт.
– А я младше её на пятнадцать лет, – ответила Джулия
– Мда... Раньше я часто слышал фразу «любить за что-то», но только с годами я понял, что любят человека не за какую-то его часть, будь то черта характера, внешность и так далее, любят человека всего, целиком. И я полюбил Дашу вот так, всю и сразу, да настолько, что не мог больше допустить даже мимолётной мысли жить без неё. И каково же было моё удивление, когда она ответила взаимностью! Счастье, восторг, энергия, от которой казалось, могу взорваться. Олимпийские рекорды? Побью все за пару дней!
    Бенджамин заворочался на диване, и Роберт замолчал. Пару мгновений спустя мальчик затих.
– Всё было прекрасно, мы были счастливы. Даже когда нам не позволяли быть вместе дела: я на работе, она в университете, мы связывались друг с другом по ICQ. Это такой мессенджер. Он перестал существовать задолго до твоего рождения, – пояснил Роберт.
– Я видела скриншоты. Он был интересный, – сказала Джулия.
Ветер взвыл за окном так сильно, что Джулия вздрогнула.
– Не бойся, этот дом крепкий. Я потратил немало сил и денег чтобы улучшить его. Он и в тот момент, когда я покупал его, был надёжный, а уж после моего усовершенствования стал ещё лучше, - сказал Роберт.
– Это хорошо, а то я боюсь ураганов. Мистер Белл, пожалуйста, продолжайте. Простите, что перебила вас.
– Потом мы съехались, а немного погодя и поженились. И довольно долго всё было замечательно, но потом случилось...Тогда у меня впервые появились седые волосы. Кажется, мне было двадцать четыре... Да, всё верно, – он кивнул сам себе. – Она попросила покатать её на мотоцикле. У меня в гараже стоял старенький, но вполне живой байк. Я привёл его в порядок, и мы поехали кататься по городу. Знаешь, как это бывает – строишь планы на выходной, предвкушаешь замечательный день, но в какой -то миг все твои планы, настроение... Всё летит к чёрту. Я ехал с разрешённой скоростью, но когда перед нами возник чей-то мерседес, прямо поперёк дороги, даже медленная езда не могла спасти нас… Мы влетели ему в бок. Меня перекинуло через машину, а Даша ударилась всем телом о заднюю дверь. Что было дальше помню плохо: сплошное мелькание людей, мигалки скорой, невозможность шевельнуться и мерцающая мысль: «Что с Дашей?»
Джулия смотрела на старика, широко раскрыв глаза, напрочь забыв про бокал в руке.
– Очнулся я в больнице с сильным ушибом головы, с переломом правой ноги, трещиной в левой и парой сломанных рёбер. Ничего хорошего, конечно, но и критических повреждений не было. Заговорить удалось не сразу – чувство было такое, будто проснулся в тяжелейшем похмелье. А когда пришла медсестра и помогла мне немного попить, я спросил её о Даше. Ответить она не рискнула и позвала доктора. Он-то и сообщил, что девушка пережила клиническую смерть.
Джулия увидела, как задрожали руки у Роберта. Однако голос остался ровным.
– Сейчас сложно сказать, что я испытал. Страх, вину, злость или что-то ещё. Наверное, всё вместе. Чувство беспомощности просто выводило из себя. Обездвижен был настолько, что даже самые элементарные вещи делала за меня медсестра. Я – здесь, она – там, и я не могу прийти к ней, утешить, поддержать.
Старик ненадолго умолк. Было видно, насколько тяжело ему вспоминать это.
– Мне ведь толком не сказали ничего о Даше. Я запомнил только какое-то смазанное мгновение, как она вылетает из седла, да и то не уверен, правда ли это, или воображение само дорисовало эту сцену по описанию аварии, которое я прочитал в полицейском отчёте. Я только потом узнал от Дашиных родных, что тело ее почти не пострадало, так, несколько ушибов, но вот голова... Удар был очень сильный. Двигаться ей ещё долго запрещали после реанимации, но некоторое время спустя она, узнав, где я, стала отправлять мне записки. После первого послания, переданного медсестрой и взявшей с меня слово никому не говорить о том, что Даша нарушает запреты доктора с помощью персонала больницы, я как заново родился. Ты   представляешь?! Счастье с большой буквы! Я тогда в полной мере понял смысл фразы «как гора с плеч». Она жива, и она выздоравливает!
Джулия сделала глоток вина.
– Про то, как мы восстанавливались в больнице, рассказывать не буду. Во-первых, ничего интересного, во-вторых, сейчас уже далеко не всё помню, а в-третьих, важно то, что было дальше. Я решился спросить у неё про клиническую смерть только дома, когда мы уже были в норме. До этого боялся. Не знаю, чего. И как это было? Что там? Ты что-нибудь помнишь? «Там темно, тепло и спокойно. Это всё, что я запомнила.» - сказала Даша. И больше мы эту тему не поднимали.
Шло время, и моя любимая стала меняться. Поначалу не сильно. В прошлом весёлая и даже забавная, она превратилась в задумчивую и излишне молчаливую. Образ, созданный ею раньше: тёмных оттенков одежда, чёрные волосы и такой же чёрный макияж, сквозь который так ярко светились её глаза и улыбка, приобрёл мрачность с каким-то налётом обречённости. Она перестала радоваться жизни. Словно из нее утекло счастье.  К моему сожалению, этим изменения не закончились. Что именно было с моей Дашей дальше, извини, рассказывать не буду. Что-то из былого лучше оставить в прошлом. Могу сказать лишь о невесть откуда взявшейся агрессии, абсолютно неуправляемой, но всё же с редкими проблесками той милой и доброй Дашеньки, что была до аварии. Я пытался говорить с ней, старался понять в надежде вернуть ту, которой она была, но всё было бесполезно.
Он снова замолчал и Джулия, не выдержав, спросила:
– Мистер Белл, но ведь это последствия аварии. Хороший   доктор мог бы ей помочь.
– Да, последствия, – вздохнул старик. – Я не смог уговорить её пойти к врачу. Каждый раз, когда поднимал эту тему, всё заканчивалось скандалом. Впрочем, повод для ссор и не нужен был, они возникали каждый день из ниоткуда. Сейчас мне уже сложно вспомнить какой год это был, то ли двенадцатый, то ли тринадцатый – мы развелись. Моё терпение лопнуло. Я знал, что где-то внутри она всё та же, но агрессивное альтер эго завладело моей Дашей окончательно и бесповоротно. Оно вредило не только ей, но и всем, кто её окружал. Сказать ей о разводе стоило мне огромных усилий, я выталкивал из себя эти слова, как спасённый утопленник, выхаркивающий воду из лёгких. Она плакала, умоляла не прогонять, обещала, что начнёт ходить по докторам, но я знал, что это ложь. Ничего не изменится.
Старик взял бокал вина и выпил залпом. Руки его тряслись. Джулия пожалела, что они сидят не на диване, ей хотелось обнять Роберта, чувствовала, что ему нужно это утешение, но проклятый журнальный столик и кресла мешали.
– Я не знаю, как она переживала развод в первое время, но мне было плохо. Очень. Пришлось даже ходить к психотерапевту и пить антидепрессанты. Это сказалось и на работе. Я не мог ни на чём сосредоточиться. Как следствие – увольнение по собственному желанию, по   настоянию начальства. Ты ведь знаешь такое выражение «Время лечит»? Это не совсем верно. Оно, как обезболивающее, не лечит, но избавляет от симптома. Со временем я привык жить без Даши, вошёл в новую колею, даже привык к одиночеству. Нет, разумеется, у меня были романы, но краткосрочные, без малейшей надежды на продолжение. Полюбить снова я так и не смог. А жить с кем-то без любви – удовольствие ниже среднего, – Роберт налил ещё вина в оба бокала и, сделав судорожный глоток, продолжил:
– В двадцать первом году я получил письмо от её сестры... – Он пригубил ещё. – В том году Даша умерла.
– Из-за чего? – хриплым голосом сказала Джулия.
В её глазах блестели слёзы.
– Мне так и не сказали. А я... У меня язык не повернулся спросить. Знаю только, что из-за какой-то болезни и что ушла она быстро. Наверное, даже безболезненно. Я... – старик опустил голову на руки и тихо заплакал.
Джулия встала со своего кресла, подошла к Роберту, села на подлокотник рядом и обняла его. Было уже безразлично насколько нелепо обнимать человека в таком неудобном положении. Они тихо оплакивали его горе. Ураган завывал за окном. Немного погодя Роберт выпрямился, то же сделала и Джулия, слегка отстранившись. Он посмотрел на неё снизу вверх, взял её руки в свои и поцеловал каждую.
– Ты уж прости старика. Развёл тут сырость, да и тебя тоже вот довёл. Сорок семь лет прошло, а всё ещё больно.
– Да разве можно извиняться? Да вы же… – она недоговорила, снова заплакала и уткнулась ему носом в шею.
– Ну, ну милая, успокойся. Всё уже. Тихо, тихо, – говорил Роберт и гладил Джулию по волосам. Спустя пару минут успокоилась и она. Бумажные носовые платки с полки под столешницей помогли им привести себя в порядок, а глоток вина поставил в этом точку. Она села в своё кресло и Роберт продолжил:
– В том же году я решил, что мне нужна смена обстановки. Жить в квартире... В городе, где всё напоминает о ней, стало невыносимо. Я подписал договор с агентством недвижимости о сдаче моей квартиры, уходе за ней, переводе денег и уехал в Грузию. Почему туда? Во-первых, недалеко, во-вторых, привлёк климат в сочетании с прекрасной природой, и в-третьих, и это главное, там живёт мой друг, с которым я до сих пор общаюсь. Едва он узнал о причине моего переезда, организовал всё, что только можно – проживание у себя, пока не найду подходящую квартиру, работу, экскурсии и перворазрядную встречу. Это вино, кстати, его подарок.
Джулия посмотрела на бутылку так, словно та была привезена не из Грузии, а с Марса.
– Рассказывать о моей жизни там смысла не вижу. Да, страна замечательная, но быт мой был ничем непримечателен, хотя и не скучен – работой я себя изматывал, как только мог. Лишь бы забыть. В Россию вернулся только в две тысячи тридцатом. Вынужденная необходимость – надо было уладить кое- какие дела, а иначе не вернулся бы, но, раз уж приехал, заодно проверил, как там моя квартира. Она как раз простаивала в ожидании новых постояльцев. Я предупредил агентство недвижимости, чтобы пока сняли объявление – мне нужно было время, чтобы закончить дела. Недели через две произошло то, что до сих пор в голове не укладывается. Я только пришёл из магазина, нагруженный пакетами с продуктами и решил перевести дух на скамейке перед домом. Разгар лета, вечер, жара уже спала, а днём ещё и гроза прогромыхала практически без дождя, так что воздух свежий, словно ранним утром. Домой заходить не хотелось абсолютно. Сижу на скамейке, отдыхаю. В этот момент, на дороге, проложенной вдоль домов, я увидел молодую семью – отец, мать и девочка лет четырёх. Выглядели они так, будто пришли к кому-то в гости, но не могут найти нужную дверь подъезда. Увидев меня, они собрались что-то сказать, но девочка вдруг побежала в мою сторону с громким криком: «Привет, чудо!» и со всего разбега обняла меня за шею и прямо-таки повисла на мне. Сказать, что я был ошарашен, значит не сказать ничего. Впрочем, её родители были удивлены не менее моего. Они сразу подошли, укоряя дочь: «Ксюшенька, ты что? Это же чужой дядя. Так нельзя». И уже мне: «Простите пожалуйста, она у нас очень дружелюбная.» Я от растерянности не мог сказать ни слова. Девочка же, отпустив меня, взяла отца за руку и сказала: «Какой же он чужой? Это он, ну, к кому мы приехали. Это он! А вы не верили!  Он, он! Я нашла чуду!» Родители её растерялись ещё больше, а я так и вовсе за сердце схватился. И потому, милая Джулия, что так меня только моя Даша называла.
Лицо девушки вытянулось в немом удивлении.
– Да, я тоже был в шоке. Даже подумал, что мне послышалось, или случилась галлюцинация из-за теплового удара, вызванного жарой. Но после всё разъяснилось, хоть и стало ещё более странно. Сергей и Елена, родители той малышки, сказали, что всё объяснят, но в более удобной обстановке, чем так, на улице, сидя на видавшей виды скамейке. Они предложили найти кафе где-нибудь неподалёку, на что я ответил приглашением поговорить за чашкой чая у меня дома. И вот, минут пятнадцать спустя, я услышал совершенно поразительную историю. Не так давно, чуть больше двух лет назад, их дочь, едва начав лепетать что-то осмысленное, принялась делиться довольно распространёнными детскими фантазиями: «А вот, когда я была большая...» и всем, что связано с этой темой. И всё бы ничего, вроде обычные выдумки, но со временем в них стали появляться подробности, взять которые девочке было просто неоткуда. Например, рождённая и росшая в маленьком городке рядом с большим городом, она никогда не была там на улице Мира и даже не слышала о ней. Но, тем не менее, Ксюша довольно точно описала дом, где я… мы с Дашей жили вместе. А зайдя в квартиру, ориентировалась в ней так, будто жила там с рождения. Особенно мне запомнилась её фраза: «А что с диваном? Мы же его недавно купили. Он такой старый!» Мы, действительно, купили его с Дашей незадолго до развода, в один из светлых её дней, к сожалению, весьма редких. Можешь себе представить реакцию родителей девочки и мою? Мы были напуганы до чёртиков! А Елена и вовсе расплакалась, решив, что внутри её ребёнка живет душа умершей женщины. Надо было как-то исправлять ситуацию, и я сказал, что всё уладится само собой, но при условии, если мы больше не будем видеться.
– Вы же могли поговорить с Ксюшей и, может  быть, узнать что-то. Это же был такой шанс! – сказала Джулия.
– Попытаться, конечно, мог, но много ли удалось бы узнать у ребёнка, который ещё даже писать не научился? Да и какой ценой? Её мать просто не позволила бы, а я… не хотел мучить этих людей просто ради того, чтобы потешить свой эгоизм. Ведь это ничего не дало бы. Дашу было не вернуть. В конце концов, каково было бы ребёнку, если бы я поддержал в ней эту двойственность? Нет, жестокость – это не ко мне.
Старик замолчал, крутя в руках бокал.
– А дальше, что было дальше? – не выдержала Джулия.
– То, что я предложил. – ответил Роберт. – Попрощался с Сергеем и Еленой и, естественно, с Ксюшей. Сказал, что она мне очень дорога и я всегда буду её помнить. В ответ были слёзы. Она кинулась мне на шею со словами: «Ты куда? Не уезжай! Ты же хороший!» У меня тогда ком в горле такой стоял, что слова вымолвить не смог. На помощь пришёл её отец, поняв, что верховодит всё-таки Ксюша, а не Даша. Он использовал хитрость, рассчитанную на ребёнка: «Доченька, я же совсем забыл, три дня назад к нам приехали дельфины – мама-дельфин и её маленький сынок. Они сейчас в огромном аквариуме около аквапарка. Можно увидеть их сегодня, но только если поедем прямо сейчас, а то опоздаем. Ты сможешь погладить малыша дельфинчика и даже покормить его рыбкой. А потом все вместе пойдём в Макдональдс.» Роберт заулыбался, вспоминая это. Судя по тому, какого размера стали глаза у девочки, она забыла обо мне уже в самом начале речи Сергея. Чтобы не упускать момент, они по-быстрому собрались и ушли, старательно отвлекая Ксюшеньку от меня. Её мама напоследок обняла меня и сказала: «Спасибо вам большое!» Больше я их не видел. – Мгновение спустя, он  продолжил – Этот случай настолько потряс меня, что я решил покопаться в эзотерической литературе и нашел много подобных случаев - знаменитый случай с  пятилетней девочкой из индийской деревни , которая твердила , что ее муж и сыновья живут в соседней деревне, и когда ее ошарашенные родители все-таки повезли ее туда, она узнала свой бывший дом и семью и рассказывала такие подробности жизни семьи, которые мог знать только ее член. Как оказалось, мать семейства внезапно скончалась пять лет назад … И другие подобные случаи… Я успокоился, так как мой случай был не единственным в мире и, к счастью, подобные воспоминания о прошедшей жизни стирались из сознания ребенка, когда ему исполнялось лет шесть.
– Это событие стало точкой в той главе моей жизни. Точкой жирной, окончательной и без возможности корректировки. И что важнее, без желания что-то исправлять. Я продал квартиру, вернулся в Грузию, разобрался там с кое-какими незавершёнными делами и озадачил своего друга, что принял там меня когда-то, до полной невозможности решением уехать в Европу. Проводы были долгими, шумными и, чего греха таить, залитыми вином так, что до сих пор удивляюсь, как я тогда не умер. И вот, в конце тридцатого года я поселился в славном городе Прага. Честно говоря, пожить там я мечтал уже очень давно, с тех пор как прочитал несколько книг о противостоянии света и тьмы одного русского писателя-фантаста. Он описал новогоднюю Прагу так, что этот образ навсегда запал мне в душу. Реальность превзошла все ожидания. Я, будучи в   полном   восторге от Чехии, прожил там до тридцать шестого года, а после колесил по всей Европе, собирал коллекцию воспоминаний, фотографий и путевых заметок. По странному совпадению, сюда, в Вермонт, я приехал аккурат в столетнюю годовщину нападения Германии на Советский Союз. Об этих исторических событиях ты вряд ли знаешь. А спустя два года родилась ты. Я хорошо помню твоих родителей – Элизабет, на редкость оптимистичная, добрая, любящая весь мир, и Кристофер, в прошлом неразговорчивый и даже хмурый, с твоим появлением будто засветился изнутри и, хотя словоохотливее он не стал, улыбкой обзавёлся на всю жизнь. Они были так счастливы. Ты очень похожа на маму, но вот глаза у тебя отцовские.
Джулия смотрела на него сквозь боль тоски по родителям, слишком рано умершим, и в то же время ей было жаль этого старика, прожившего удивительную жизнь и ставшего ей... Девушка не могла назвать Роберта каким-то одним словом, нет такого определения. Друг, дедушка, отец - он объединил в себе их всех. И только сейчас, услышав под шум затихающего урагана историю его жизни, она поняла причину его доброты и жажды нести нелёгкую, но приятную ношу заботы.
– Я не понимаю, – сказала Джулия задумчиво.
– Чего?
– Почему вы больше не женились? То есть, я понимаю, что вы любили, но прошло столько лет... Вы могли бы полюбить снова.
– Что я могу сказать? Так распорядилась судьба. Потом я сделал три попытки завести отношения, но все три раза неудачно. То чувство не вернулось. На четвёртую попытку у меня не хватило духу. Да и успел я привыкнуть к одиночеству, хотя здесь, на этой улице, быть одиноким невозможно. Вы все, и даже та странная парочка, что живёт на углу, стали мне, если не семьёй, то очень близкими людьми. Для меня остальной мир перестал быть важным настолько, что помощь в выращивании черешни на участке миссис Хьюберт или роды соседской кошки оказались куда важнее, чем новости о геополитическом противостоянии востока и запада. Мой мир здесь, – сказал Роберт, обводя рукой пространство перед собой, словно охватывая их маленький городок.
Малыш Бенджи в этот момент пошевелился на диване, шумно зевнул и позвал Джулию:
– Мам, ураган уже закончился?
Джулия вдруг поняла, что напрочь забыла про разгулявшуюся стихию. Посмотрела в окно.
– Кажется, да. Это же не «Глаз бури»? – спросила она у Роберта.
– Не думаю. Скорее всего, он зацепил нас самым краем, поэтому прошёл так быстро. Ох, наверное, весь мой огород уничтожил, паршивец такой! - проворчал Роберт.
Бенджи резко сел на диване и, глядя округлившимися глазами на старика, сказал:
– Мистер Белл, так это что, ягод с фруктами больше не будет?
– Для тебя, крепыш, у меня всегда что-нибудь найдётся, не переживай, – улыбнулся Роберт.
Буря, уже не способная кого-либо напугать или навредить, из последних сил качала кроны деревьев. Район был неравномерно покрыт сломанными ветками разного размера и листьями, словно осень наступила раньше времени. Попадались и сломанные деревья из тех, что моложе, а также старые, с подгнившими стволами. Досталось и некоторым домам – сорвало часть кровли, выбило окна, а некоторые садовые сарайчики и вовсе были опрокинуты разбушевавшимся  ветром. Дом старого Роберта не славился оригинальностью формы, цветом и прочими архитектурно-дизайнерскими изысками, но отличался надёжностью. Ураган не справился с ним и ушёл, словно обессиленный боксёр с ринга, проигравший бой ни разу не упавшему сопернику. Дом Джулии и её сына остался почти невредим, перелетевшая с соседнего участка лестница упала на крыльцо, повредила его крышу и сорвала водосток, что вызвало у ребёнка восхищенное: «Ну ничего себе!». Вечером того же дня мистер Белл проводил Джулию и Бенджи, взглянул на свой участок и сказал: «Ну ничего, могло быть и хуже.»
Когда время перевалило за полночь, он достал из лотка принтера только что распечатанный документ и поставил внизу подпись. Затем показал его в объектив нейросети, встроенный в стену дома и сказал:
– Ты видишь это?
– Да, мистер Белл, – ответил дом.
– Ты   понимаешь, что это означает?
– Да, мистер Белл.
– Когда мисс Беннет придёт, ты впустишь её?
– Да, мистер Белл.
– Вот и славно, - сказал старик и добавил – Береги их, они всё, что у меня есть.
– Не беспокойтесь. Мистер Белл?
– Что?
– Я зафиксировала изменение в вашем голосе. Вы чего-то опасаетесь? Вам нехорошо?
– Всё в порядке, это просто усталость. День был непростой.
– Не забудьте, ваше лекарство для контроля кровяного давления в выдвижном ящике прикроватной тумбочки.
Старик рассмеялся.
– Неужели ты обзавелась интуицией? Может тогда сегодня? Скажи.
– Не поняла вас мистер Белл. Пожалуйста, сформулируйте вопрос по-другому.
– Да куда уж тебе! - сказал старик и лёг спать.

Через несколько месяцев бюрократических проволочек после смерти мистера Белла Джулия пришла в нотариальную контору, где ей вручили завещание, несколько документов, подтверждающих, что теперь она владеет землёй и домом Роберта Белла и флэш-карту, содержимое которой она посмотрела дома. Один файл оказался блокнотом с массой информации для доступа во всевозможные банковские и государственные аккаунты Роберта и просьбой использовать их при необходимости, особенно в случае каких-то затруднений с переоформлением его собственности и денег на неё. Второй файл – короткий видеоролик с названием «Смотрите вдвоём». Бенджи поначалу не хотел смотреть его, боясь окончательно проститься с добрым и забавным стариком, которого он так любил, но Джулия всё же уговорила сына.
– Здравствуйте, мои дорогие Джулия и Бенджамин. Я записал это видео на всякий случай, который, как мне кажется, уже не за горами. Я не люблю прощаться, поэтому долго разглагольствовать не стану. Вы уже очень давно стали для меня самыми близкими людьми, хотя и не по крови. Да и какое это имеет значение? Ты, Джулия, стала мне то ли дочкой, то ли внучкой. Я так и не понял. – Старик улыбнулся с экрана планшета. – А ты, Бенджи, внуком, но  может  быть, и правнуком. Вы стали моей семьёй. Вы спасли меня от одиночества и тем самым осчастливили. Я радовался всему хорошему, что происходило у вас, и переживал, когда случалось что-то плохое. Искренне надеюсь, что не доставил вам каких-то хлопот. Мне жаль, что я не набрался смелости сказать при жизни, как люблю вас, но лучше поздно, чем никогда. Джулия, моя милая Джулия, спасибо, что ты была рядом всё это время. Без тебя мир был бы тусклым, доченька. Бенджи, могучий Бенджи, самый быстрый Бенджи, ты самый классный внук, о котором можно мечтать. Ты добрый, умный, заботливый и всегда смешил меня так, что будь у меня вставная челюсть, она вылетел бы. Оставайся таким же. Ты в семье мужчина. Береги маму. Не грустите. Это не конец. Мы ещё увидится. Я люблю вас.
Некоторое время спустя, когда тяжесть утраты стала менее заметной, Джулия задумалась о продаже отчего дома. Нельзя сказать, что такие мысли дались ей легко – всё-таки она выросла в этом маленьком, одноэтажном и скромном, но таком уютном доме. Она знала каждый его уголок, любила его запах, столь разительно отличающийся от жилища Роберта, где поселилась после его смерти. Ещё маленькой девочкой, приходя в гости то к одним соседям, то к другим, она обратила внимание, что каждый дом пахнет по-своему. Уже тогда она поняла - так пахнет уют. К последнему пристанищу доброго старика, ставшего ей вторым отцом, Джулии долго привыкать не пришлось, а её сын так и вовсе принял переезд как само собой разумеющееся. Мысли о продаже дома своих родителей пришли ей из соображений практичности, которой она всегда отличалась. Содержать два жилья, имея не такой уж большой заработок, оказалось тяжело, и скрепя сердце Джулия решилась на продажу.
Покупатели нашлись довольно быстро – молодая семья из Техаса, уставшая от тамошней жары и пылевых бурь, они твёрдо нацелились на север страны с его густыми лесами, обильным снегом на Рождество, быстрыми реками и голубыми озерами с радостью согласилась на предложенную цену. Спокойная атмосфера маленького северного городка, приветливость жителей и чистый воздух очаровали техасцев. Их планы осмотреть ещё пару мест в соседних городах и даже штатах были отменены. Первые три недели после переезда молодая пара с ребенком были настолько заняты делами, что у них не находилось времени сходить в гости к Джулии. И вот наконец- то время нашлось, и Стейны получили приглашение, которое Джулия согласовала с ними.
– Джулия, мы так рады что переехали сюда! Горы, лес, тишина, а какой воздух! После пыльного Техаса, здесь настоящая благодать, - сказала миссис Стейн.
– Сыну это место идет на пользу. А то знаете, он ведь у нас часто болел. Мы здесь всего лишь три недели, а он так и пышет энергией, - сказал мистер Стейн, кивнув на играющего перед домом в компании Бенджамина сына.
– Я очень рада. Вы уж извините, что дом достался вам в несколько запущенном состоянии. Тяжело быть хозяйкой двух домов сразу.
– О, не переживайте! Мой Стивен мастер на все руки, он со всем справится. Да и какие могут быть претензии к вам? У вас столько забот, и вы одна, – сказала Глория.
– А здесь вам помощь не требуется?  Может быть, починить что-то? – спросил Стивен, оглядывая бывший дом Роберта.
– Спасибо, нет. Всё в порядке. Бывший хозяин был очень аккуратен, да и я ему много помогала. Сейчас самая большая сложность -–разобраться с его вещами. Мы с Бенджи хоть и бывали здесь очень часто, переехали сюда не так давно и всё ещё привыкаем, – она на мгновение замолчала. – Мистер Белл был очень хорошим человеком, прожил удивительную жизнь Он даже вёл дневник, мемуары, которые вполне могут стать книгой, но я никак не могу его найти. Было бы интересно почитать.
В этот момент сын Стейнов, четырёхлетний Кристофер, входил в дом.  Он подошёл к Джулии и подёргал её за юбку.
– Дневник в тумбочке из такого красивого красного дерева, я его туда положил. На самую нижнюю полку. Все посмотрели на него удивлённо.
– Кристофер, как не стыдно!  Нельзя брать не своё, и тем более, в чужом доме! – сказала Глория.
– Почему в чужом? Почему не своё? Когда я был большой, то всегда хранил дневник там.
Сказанное породило оглушающую тишину и выражение откровенного шока на лицах. Впрочем, молчание длилось недолго.
– Кристофер, покажи пожалуйста, где это место? – попросила   Джулия внезапно охрипшим голосом.
А Кристофер уже открывал выдвижной ящик старого потёртого комода красного дерева.
– Вот мой дневник, – сказал мальчик и сел в кресло.
Его родители растерянно переводили взгляд между толстой потертой тетрадью в красивом кожаном переплете, Джулией и своим сыном.
– Мисс Беннет, – внезапно обратилась нейросеть к Джулии. Кажется, у меня произошёл сбой. Согласно полученным данным мистер Белл скончался двадцать пятого сентября, прошлого года, а вы вошли во владение домом спустя полгода согласно его завещанию.
– Всё верно, – ответила Джулия.
– Но тогда как мистер Белл может находиться сейчас здесь?
– О чём ты? – сказала Джулия, чувствуя, как мурашки бегут по её телу.
– Мои сенсоры зафиксировали его присутствие, однако их показания не соответствуют данным с камер наблюдения.
Джулия, Глория и Стивен побледнели. Тишину нарушил Бенджамин:
– Дом, ты ошибся, мистера Белла здесь нет.
– Бенджамин, старый хозяин здесь. Сенсоры говорят, что он сидит в кресле.
Все посмотрели на улыбающегося Кристофера.