Другая земля

Мужчина достал из кармана платок и тщательно протер им очки, запотевшие от влажного осеннего воздуха. Он шел по улице, не торопясь, и как будто с интересом наблюдал, как внезапные порывы шального ветра гонят по мостовой стайки сухих листьев, с царапающим шелестом пробегающих мимо.

Добравшись до здания из красного кирпича – бывшей текстильной фабрики – мужчина остановился и снова протер очки. Затем, приосанившись, решительно открыл дверь и бодро двинулся внутрь. Из стайки потянувшихся за ним листьев один чуть было не догнал его, но, как непрошенный гость, был остановлен высоким порогом. И пока тяжелая дверь медленно закрывалась, он все еще мог удовлетворить свое любопытство: внутри просторного, наполненного светом помещения человека, за которым он так спешил, уже встречал другой человек, светло и радушно.

В студии стоял насыщенный запах масляной краски, прислоненные к стенам, теснились разноформатные картины, здесь же, среди самых разнообразных вещей, особняком стояло пианино.

– О, мой старинный друг, – подошел к нему посетитель. Похлопав его по крышке, как похлопывают в знак похвалы верного коня, он сделал круг по всему помещению и немного подавленно пробормотал: «Ну вот и все».

Несколько погодя хозяин и гость – мужчины, примерно пятидесяти лет от роду, – расположились на деревянной скамье за столом для беседы.

– Я так понимаю, что сегодня ты пришел со мной попрощаться, – говорил тот, что был одет в рабочий халат, живописно измазанный краской.

– Ты прав, попрощаться..., – подтвердил посетитель, извлекая из кошелька небольшую карточку синего цвета. Протянув ее собеседнику, он сказал:

– Вот прислали, наконец, пропуск, но чувствую я себя странно. Надо бы только радоваться, давно уже этого добивался... А вот теперь оказалось, что совсем непросто навсегда покидать – тебя, этот мир...

– Друг мой Ян, меня ты не покидаешь. Мы же договорились, что как-нибудь наладим наше общение. Пусть тот мир и изолирован от нашего, но как-то же люди умудряются передавать оттуда сообщения. И ты, семи пядей во лбу, найдешь способ, я уверен.

Тот, кого назвали Яном и кто сидел сейчас, устремив задумчивый взгляд на незаконченную картину на мольберте, очевидно, не намеревался утаивать от собеседника свое беспокойство в отношении предстоящего предприятия:

– Брат мой Арье, у меня все еще нет полной уверенности. Что мы вообще знаем о Другой Земле? Что живут там, как правило, дольше, чем на Земле. И, кажется, более сознательно, без тех наших инстинктивных движений, за которые иным бывает стыдно, а другим приходится расплачиваться всю жизнь.

– Помнится, тебя восхищали рассказки о том, что люди там якобы свободно общаются с небесными сферами и даже встречают ангелоподобных существ. И потом после этих встреч будто бы сами обретают способности к творению чудес. Тебя же это больше всего интриговало?

Преподавая много лет теорию музыки – дисциплину, требующую математической точности, профессор Ян не любил, когда легковесно судили о том, чего не знали наверняка, но на сей раз он не стал возражать, намереваясь расстаться с другом мирно, тепло, как и положено людям, годами утверждающим сердечную связь. Потому напоследок сказал лишь то, что всегда будет помнить своего земного брата и посылать ему лучшие мысли.

* * *

Практически вся фасадная часть заведения на первом этаже двухэтажного дома состояла из тонированных стекол, которые не пропускали внутрь любопытствующих взглядов. Если бы кому-нибудь все же удалось невероятное и он бы проник взором за стеклянную преграду, то, скорее всего, недоумевающе пожал бы плечами – по ту сторону все было, как в обычных кафетериях: столики, стулья, барная стойка, аппарат для приготовления кофе... Стоило ли что-то скрывать от случайных прохожих? Нет сомнения, что Магдалена, хозяйка кафе, ответила бы на вопрос утвердительно и еще бы подчеркнула, что эта мера крайне необходима.

Несмотря на слухи, которые окружали ее с детства, Магдалена не была ни биороботом, ни потусторонним существом – она была обычной молодой женщиной тридцати трех лет, правда, с необычными способностями. Ей дано было видеть то, что не видели другие, и проникать туда, куда всем прочим вход был запрещен. Эти удивительные способности, которые раздвигали границы ее человеческих возможностей, с раннего детства требовали от нее известной дисциплины: она не могла без сопровождения покидать дом и не смела ни заводить дружбы со сверстниками, ни даже заговаривать с ними. Возможно, поэтому при общении с посетителями своего кафе она проявляла удивительный лаконизм. Перед профессором Яном она молча поставила чашку кофе и скромного вида десерт, после чего, слегка кивнув головой, неспешно удалилась.

Возвращаясь за стойку, Магдалена недоумевала:

– Странно, впервые вижу, чтобы такому застегнутому на все пуговицы человеку дали разрешение на переселение. От него просто веет холодом, – и она посмотрела за окно, где продолжал хозяйничать колючий осенний ветер.

Оказавшись на своем рабочем месте, Магдалена еле слышно свистнула. Маленький человек, сидевший в позе для медитации в укромном углу за барной стойкой, тут же вскочил на ноги, да так живо, как будто до этого не был отрешен. Человек был карликового роста, потому ему приходилось наблюдать за посетителями через небольшое отверстие в деревянном ограждении. Быстро обежав взглядом зал, он жестом дал понять, что уже приметил того, с кем хозяйка предлагает ему вступить в контакт.

Карлик Пом был весьма артистичной натурой. Ему доставляло немалое удовольствие разыгрывать сценки перед посетителями, чтобы помочь выявить скрытые качества их натуры. Вот и в этот раз, нацелившись стать эдакой лакмусовой бумагой для клиента, имеющего немного замкнутый и отстраненный вид, он прихватил с собой миску с сухим кормом для животных и живо выскочил из-за стойки, как выскакивают из-за кулис на сцену настоящие артисты.

– Ах, мой милый котик Мяу, – жалостливо причитал Пом, пока семенил через весь зал, направляясь к воображаемому питомцу. – Паршивец Пом заснул и совсем позабыл о тебе. Бедняжка, ты, верно, совсем изголодался...

Приблизившись к столику, за которым сидел профессор Ян, маленький человек внезапно споткнулся, миска выпала из его рук, и ее содержимое полетело на добротный твидовый костюм мужчины.

Несколько брезгливо Ян стал стряхивать с брюк частички остро пахнущей кошачьей еды. Но после его внимание привлекло показное кряхтение Пома, который недвусмысленно давал понять, что не может самостоятельно подняться, так как повредил ногу.

– Вам помочь? Может, проводить вас к врачу? – заволновался профессор, поднимаясь с места.

– Карлик Пом не стоит вашей заботы, – печально заметил пострадавший. – Просто отнесите его в кроватку.

– Но... – тут профессор Ян дал волю своей озабоченности, пытаясь убедить маленького человека в необходимости квалифицированной помощи, однако тот был непреклонен.

С беспокойством покачав головой, мужчина легко поднял карлика на руки и понес его в жилую часть дома.

– Так вот как он раскрывается, – с удовлетворением отметила для себя Магдалена. – Он, и правда, может быть и сострадательным, и заботливым, когда того требуют обстоятельства.

Профессор Ян вернулся в общий зал, уже немного покачиваясь. Напиток, которым он недавно наслаждался, на первый взгляд, ничем не отличался от обычного кофе, но на поверку имел в своем составе травы, обладавшие успокаивающим действием. Ароматный «кофе», а также уютное помещение и приятная музыка – все это должно было помочь посетителям расслабиться и спокойно перенести те неожиданные и необычные обстоятельства, в которых они окажутся после.

Заметив, что «клиент готов», Магдалена не стала дольше медлить и проводила Яна к заднему выходу из помещения. Она широко распахнула перед ним дверь, а, когда он вышел, уже не вполне отдавая себе отчет в том, что видит перед собой и куда направляется, велела идти вперед. Неуверенно перебирая ногами, Ян пошел по гравийной дорожке к какой-то небольшой двери, неловко протиснулся через нее и окончательно исчез из виду несколько минут спустя вместе с аппаратом-невидимкой, призванным доставить его на космический корабль.

* * *

Вспоминая о брате Яне, Арье жалел о его настойчивом стремлении уйти в мир, тайно созданный не то при помощи искусственного интеллекта, не то волей инопланетного разума. Достоверно известно было лишь одно: Другая Земля создавалась якобы во имя блага человечества, для улучшения его нравственной природы, ну и, конечно же, чтобы сохранить человечество в случае разрушения родной ему планеты.

Ян бытовал в том мире уже три года, но так ни разу не дал знать о себе. И Арье скучал, а, скучая, брался за карандаш и быстро набрасывал на бумаге рисунки-меморис. На одном – Ян сидит, что-то импровизируя на пианино, а он, Арье, в это время стоит у мольберта; другой изображает их совместное застолье, третий... Когда рисунков набралось довольно много и пришлось раскладывать их по папкам, художник вдруг обнаружил среди них странное изображение, которое не имело никакого отношения ни к нему, ни к его исчезнувшему другу. Оно вообще было ни на что не похоже. Стандартный лист белой бумаги был заполнен цветными штрихами разной длины и разной толщины; штрихи выстраивались в отдельные линии и, определенно, не несли никакого художественного смысла.

Арье не мог припомнить, чтобы делал что-то подобное, во всяком случае в сознательном состоянии, но, когда нашел у себя второе такое же изображение, подумал обратиться за помощью к врачу: вдруг у него уже появляются признаки деменции или, что не менее вероятно, – явления лунатизма. Когда рисунков стало больше, Арье, наконец, решился. Однако задал свои вопросы не специалисту в медицинском учреждении, а таким же, как и он, обычным людям в интернете: сначала на форуме художников, а после оставил еще несколько постов в других социальных сетях. Разумеется, к своим сообщениям он добавлял и фото странных рисунков.

Не получив от людей ни одного уверенного ответа, Арье поспрашивал и разных ИИ-помощников, но ответы этих всезнаек тоже не облегчили его озабоченность. Однажды, когда он уже собирался наведаться к врачу, в дверь студии постучали и на пороге появилась странная пара. Высокая худощавая женщина, одетая во все черное и молодой мужчина в белом костюме-тройке. На женщине была шляпка-таблетка с густой вуалью, голову мужчины венчало канотье.

– Двадцатый? Нет, девятнадцатый век... Может это косплееры, которые заглянули, чтобы сделать портрет...

Эти мысли молниеносно пронеслись в голове художника, пока он приветствовал у себя странных гостей. Таковыми те показались не только из-за их старинных нарядов, но и по некоторым другим причинам. Арье, например, был поражен выражением глаз женщины, когда та подняла вуаль. Большие, серые и немного выпуклые они пристально смотрели на него, излучая такую властную силу, что хотелось немедленно опустить взгляд. Удивляла и нелюбезная форма общения, которую демонстрировала пара: мужчина все время молчал, а женщина выражалась предельно кратко или никак не реагировала на обращения собеседника.

– Простите, это пока все, что я могу вам предложить, – подавая воду гостям, сказал Арье.

Женщина отпила из стакана глоток, но ее спутник даже не притронулся к запотевшему от холода стеклу. Хозяин мастерской, немного смущенный, посмотрел на молодого человека более внимательно, чтобы выяснить, чем ему не угодил, и вдруг – по непривычно гладкой коже лица и неподвижному выражению глаз – в один момент сообразил, что перед ним и не человек вовсе, но андроид. С облегчением вздохнув, Арье решил, что ничего более удивительного дальше не случится. Однако он глубоко ошибся.

Безо всяких предисловий женщина приказала ему принести некие рисунки.

– Арье, принесите рисунки, – только и сказала она.

– Арье? Откуда она меня знает?.. Как она меня нашла?.. Рисунки, которые я показывал в интернете?.. – и пока Арье лихорадочно пытался найти ответы на эти вопросы, ноги сами поднесли его к шкафу, откуда он извлек папку с загадочными изображениями, которые затем положил на стол перед посетительницей.

– Что ж, имеет смысл расположить листы в нужном порядке, – заметила женщина. – Ведь это послания вашего друга Яна.

Она стащила с рук черные кружевные перчатки и стала раскладывать содержимое папки по всему столу, то и дело меняя расположение отдельных листов. Быстро управившись с этим пустячным для нее делом, она взяла со стола самый первый и как будто стала читать:

– Дорогой мой Арье, я скучаю по тебе и по многим земным вещам тоже. Но в этом удивительном мире мне так хорошо, что тоска моя быстро проходит. Я пишу это письмо твоими руками, но, уж прости, без твоего ведома. Так получилось, что я пытался достучаться до тебя телепатически, но ты не воспринимал моих слов. Однако я обнаружил, что ты неплохо улавливаешь образы, посланные мной: по моей подсказке ты более-менее точно изображал некоторые сюжеты из нашего с тобой общего прошлого. И я пошел дальше. В одну из ночей, когда ты был в состоянии полусна, так сказать в полусознании, я побудил тебя взяться за кисть и создать это письмо-криптограмму.

Следующий лист, переданный другом, рассказывал о его новом доме, который он делит с двумя холостяками и одной семейной парой. Все они примерно его возраста и очень дружелюбны. Он и соседи часто общаются и хорошо проводят время вместе.

– Наверняка ты знаешь мой придирчивый нрав, – сообщал дальше Ян. – Все они ко мне неизменно добры, как бы я себя не вел, – и эта доброта обезоруживает. Я вдруг начинаю видеть, что моя придирчивость – это форма агрессии. Конечно, это меня огорчает, по многим причинам. И одна из них та, что это лишь одна из отрицательных черт, которые здесь я стал находить в себе. В конечном итоге, все, что всплывает у меня в душе, я начал видеть как белое и черное. И любое отклонение от белого стал ощущать, как что-то некрасивое и даже безобразное. Но не буду больше занимать твое время описанием моей душевной борьбы, ведь в этом мире так много интересного и радостного.

– Самое важное для меня сейчас – это учение. Мои учителя просят меня, в первую очередь, забыть о том, что я знал до сих пор. К примеру, музыка. Чтобы начать слышать так называемую музыку сфер, мне пришлось изучать не секреты образования звука или построения гармоничных музыкальных фраз, а научиться... медитировать. Очищая мозг от мыслей и всяческих ожиданий, я постепенно стал улавливать звучание пространства. Оно поистине прекрасно! Оно созвучно каждой прекрасной мысли, каждому чудесному природному явлению. Особенно нравится мне слушать ритмы, которые сопровождают восходы и закаты Солнца.

– Да, Другая Земля питаема тем же Солнцем и, говорят, находится в равновесном положении с другими планетами. Но, тем не менее, привычное нам Солнце здесь выглядит иначе, более блестящим что ли. Да и Луна как будто светится по-другому, имеет более теплый тон. Если помнишь, я всегда хотел встретить ангельских сущностей, но пока не удостоился такой чести. Однако порой под светом Луны, особенно в полнолуние, я замечаю некоторых природных духов, которые населяют здешние сады и леса. Здешние феи сказочно красивы и держатся особняком от людей. Никто не запрещает вступать с ними в контакт, но учителя не советуют этого делать: духи легко привязываются к человеку и у некоторых, особенно развитых, даже появляется стремление стать человеком; они могут быть назойливыми, отбирающими много времени и сил у того, кто приручил их.

– Мой добрый Арье, мы постоянно учимся здесь творить мыслью. Сначала всегда получается что-то нелепое. Но из специальной пластичной массы я уже научился создавать простые фигуры – шары, кубики и тому подобное. Область работы с мыслью обширна, и сейчас мне поручено научиться сонастраиваться с сознаниями других людей при совместных мысленных посылках, когда они осуществляются целыми группами и даже всем человечеством Другой Земли. Эта работа считается здесь очень важной. При помощи мысленных посылок мы поддерживаем нужное нам направление эволюции, очищаем разум и сердце и каждый день посылаем ментальную помощь нашей Земле, желая видеть ее такой же прекрасной, как и эта ее меньшая копия.

– Ты наверняка задаешься вопросами, которые обычно так заботят землян: какова стоимость жизни, как решается вопрос с энергией, откуда берется сырье для изготовления разных вещей. Перво-наперво отмечу, что денег тут нет и такое понятие, как материальная выгода, отсутствует. Все вещи, необходимые для жизни, предоставляются каждому бесплатно. Получение тепла, огня, освещения и много другого – все это обеспечивается единой энергией, атомной. Но не той ее опасной формой, к которой мы привыкли на Земле, а иной. Здесь энергия атома пробуждается исключительно психической энергией человека. Ее воздействие зажигает светильники и движет аппаратами, запускает физико-химические процессы. Овладение энергией атома позволило получать большинство необходимых материалов из... воздуха. На Другой Земле не копают землю, не разрушают природные среды, а все получают экологично, безопасным путем прямо из атмосферы. Здесь всегда чистый воздух и все здоровы.

– А какие необыкновенные здесь рождаются ребятишки! Трехлетние могут уметь и читать, и писать, и даже что-то посчитать соображают. Но самое удивительное – это способности детей, которые на Земле считаются экстрасенсорными. Как-то одна пятилетняя девочка подошла ко мне, когда я сидел на скамейке в парке, и сказала:

– Дядя, вам нравится одна тетя, с которой вы хотели бы стать ближе. Но вы стесняетесь сказать ей об этом.

– Откуда ты знаешь, ты знакома с этой тетей?

Оказалось, что девчушка не знает ни меня, ни женщину, о которой мне говорит, но простоту увидела ее мысленный образ около меня и почувствовала напряжение, или как она выразилась, сильный свет в этом месте.

А еще она огорошила меня своим заявлением: будто бы эта тетя тоже думает обо мне. И если созданный мной мыслеобраз окружен розовым светом, то в мыслях этой женщины я свечусь, как солнце.

– Почему мой цвет желтый? – поинтересовался я у этого маленького знатока.

– Потому что эта тетя считает тебя очень умным, – улыбнулась она.

И хотя малышка обнадежила меня, я до сих пор не признался своей знакомой. Прежде чем искать личного счастья, мне хочется еще многое узнать и многому научиться в этом мире прекрасных возможностей.

Слушая голос женщины, который по мере чтения казался ему все более благозвучным, Арье расслабился и даже стал испытывать удовольствие. Он перестал наблюдать за гостями и по своему обыкновению все внимание отдал воссозданию воображаемых картин – живописных и вдохновляющих. За этим увлекательным занятием он не заметил, как женщина перестала читать и, уже поднимаясь со своего места, показала на последний нерасшифрованный лист:

– А это я пока не стану вам читать. Вы еще не готовы услышать то, что там написано.

* * *

Магдалена вышла от художника в глубокой задумчивости. Велев своему спутнику поймать такси, она словно заново прочитывала содержание неозвученного послания.

– Арье, брат мой и друг, в последнее время до меня доносятся слухи о том, что нашей родной планете, вернее, всему живому на ней, может грозить опасность. Насколько правдивы эти сведения, не знаю. Во всяком случае, судя по тому, что сюда прибывает заметно больше народа, чем раньше, эти неутешительные прогнозы могут быть верными. А потому, прошу тебя, не медли, подай запрос на переселение и поскорее прилетай. Я буду очень рад тебя видеть! Кстати, для художников здесь настоящий рай: великолепная натура, да и краски исключительно стойкие, без запаха. Можно создавать картины как при помощи кисти, так и воздействуя мыслью. В последнем, впрочем, ты и сам имел случай убедиться на примере моих к тебе посланий.

Почему Магдалена не донесла эти важные сведения до адресата? Дело в том, что, читая послания, по изменениям в ауре художника она ясно видела, как умножаются в ней тона отрицания: он так и не поверил в то, что за цепочками разноцветных штрихов кроются осмысленные выражения его друга, и с не меньшим сомнением отнесся к правдивости изложенного в письмах. Видимое восхищение, с которым он реагировал на удивительные для него вещи, в основном, касалось картин, нарисованных им в его собственном воображении, – форма оказалась важнее содержания.

– Так люди сами пресекают лучшие возможности, – подумала Магдалена и попыталась представить, каково бы это было самой отправиться на Другую Землю.

Надо признаться, что представляла это она уже не однажды. Не раз она мысленно проходила по гравийной дорожке на заднем дворе своего кафе и закрывала за собой дверцу летательного челнока. А уж поводов сбежать из этого мира бывало предостаточно. И все же, принадлежа к славной когорте помощников Охранителей человеческого рода, она твердо придерживалась своей миссии: способствовать заселению заповедной земли, чтобы лучшее, что есть в земном человечестве, не пропало вовсе в результате грозящих ей катаклизмов.

Выйдя из такси, Магдалена отпустила андроида-охранника и поспешила подняться по ступенькам: у входа в кафе ее уже ожидало трое, все они держали в руках синюю карточку – ключ, позволяющий получить доступ в секретное кафе и открыть затем дверь летательного аппарата.

* * *

Окруженный высокими раскидистыми деревьями, зеленый театр был защищен как от ветра, так и от лучей палящего солнца. Зрителей в это раннее утро не было, и оценить великолепие пробуждающегося дня – в сиянии красок и гармонии звуков – могли только два человека, сидевшие на сцене за современного вида пианино.

– Нет, дружок, так не пойдет. В этой части мы не должны играть так тихо. Это неправильно...

Пытаясь вразумить маленького мальчика, с которым он играл в четыре руки, профессор Ян поймал себя на мысли, что снова спорит. А ведь совсем недавно он поклялся себе, что никогда больше не будет категоричным в изложении своего мнения и вообще оставит в прошлом все побуждения к отрицанию. Он уже осознал, что любая попытка настаивать на своем лишь ограничивает его самого, уменьшая возможность выявления истины и нахождения общего языка в диалоге.

Когда мальчик стал сползать с высокого для него табурета, чтобы уйти, Ян поторопился остановить его:

– Извини, дружок, я погорячился. Если настаиваешь, давай попробуем продолжить играть так, как ты считаешь нужным. У нас совсем скоро выступление, и нам стоит постараться донести красоту музыки до слушателей. Мы ведь хотим делать все так, чтобы было больше красоты. Правда же?

Мальчик кивнул и, опершись о руку своего товарища-музыканта, снова занял свое место.

– Ох уж эти взрослые, с ними бывает нелегко, – подумал он. – Как было бы здорово, если бы Другая Земля была планетой детей, которые никогда не станут взрослыми. Ведь детям все по плечу: чуять ритмы природы, слышать голоса звезд, общаться с ангелами... Дети живут в настоящем моменте и не боятся будущего...

Однако свои мысли ребенок озвучивать не стал, он уже знал, что с каждым надо говорить по сознанию или же молчать. Ведь только утихающий разум освобождает сознание для постижения красоты мироздания, для творческого взаимодействия с отдельными его частями. Он сравнивал красоту жизни с несорванными цветами, а в красоте букетов видел лишь ее гибель. Он ценил непосредственность действия и никогда не испытывал колебаний. Он предпочитал добрые отношения и сам был исключительно терпим к ближним. Он неустанно учился... Таким был особенный взгляд нового человека Новой Земли – в этом был залог ее процветания, ее бытийности в совершенной гармонии со всей огромной Вселенной.