Семья Анны

Двадцать восьмого мая, около трёх часов пополудни, на почту поступило письмо — единственное за неделю с большой земли. Почтальон несказанно обрадовался работе. А когда увидел адрес, тут же подскочил со своего ветхого стульчика, зажатого между стеллажом и письменным столом, бросился к велосипеду и помчался на край города — на Ольховую аллею.

Аллея была известна по трём причинам. Первая — на ней не было ни одной ольхи. Вторая — в начале её жила дама, выгуливавшая невидимую собаку на красном поводке. Третья — в конце аллеи с недавних пор поселилась художница с большой земли.

Художница отличалась скрытностью и появлялась на людях лишь раз в неделю в гастрономе. Почтальон до сих пор не имел возможности с ней познакомиться — её походы за продуктами не совпадали с его графиком. Продавщица гастронома описывала её как исключительно худую, немногословную, но всё же красивую молодую особу. Произнося последнее, продавщица недовольно прифыркивала.

Из графы «адресат» почтальон узнал, что художницу зовут Анной. Многие жители города были ему давно знакомы, поэтому он не испытывал особых чувств при доставке писем по одним и тем же адресам. Теперь же он крутил педали куда быстрее обычного. Мимо него проносились стволы ольхи, а после сменились дубами Ольховой аллеи. Почтальон промчался мимо дамы с красным поводком, не поздоровавшись, а та крикнула ему вслед, что он уж совсем ошалел, едва не сбив её питомца.

В конце аллеи, в тени деревьев, скрывался дом Анны — ничем особо не примечательный, кроме того, что стоял он на небольшом холме, а окна его были тщательно закрыты от уличных взглядов плотными шторами. Слева от входа был небольшой сад с прудиком, камнями и кустарниками, но вид у него был давно заброшенный. Почтальон припарковал велосипед у мощёной камнем дорожки, ведущей к крыльцу дома, и поспешил постучать в дверь.

Почтальон прислушался: в доме как будто бы ничего не происходило. Он подождал с полминуты, постучал вновь и, не успев прислонить ухо к двери, как та приоткрылась. В проёме показались каштановые кудри, собранные в пучок, и пара зелёных глаз. Из дома повеяло масляными красками. Хозяйка молча смотрела на него.

— День добрый. Я к вам с почты, госпожа Анна, — смущённо проговорил почтальон. — Письмо вам пришло.
— Добрый. Давайте же его сюда. И оставьте эти формальности. Можно просто по имени.

Почтальон протянул ей письмо. Взглянув на отправителя, Анна едва заметно улыбнулась и, не вскрывая конверт, спрятала его где-то за дверью.

— Чаю хотите? — внезапно спросила она.
— Поездка выдалась активная, день жаркий. Не откажусь, но непременно со льдом.

Дверь закрылась, и почтальон остался на крыльце. Обычно в таких случаях его приглашали в дом. Он прошёлся по крыльцу и, не сдержав любопытство, заглянул в одно из окон. Полная темнота — ничего не видно. Почтальон прошёлся из угла в угол и присел на ступени. Дверь снова открылась, и появилась Анна с двумя бокалами чая со льдом и дольками лимона.

Она протянула почтальону бокал и села на ступени рядом.

— Вам нравится ваша работа?
— Хотелось бы большего. Знаете, сперва мне было радостно, когда только переехал. Хотелось чистого морского воздуха, новых знакомств. Разъезжал по городу, знакомился, письма развозил, а теперь...
— Вам бы подошло писательство, — прервала его Анна. — Вижу, вы любите истории.
— Возможно. Как-то не думал об этом.

Она повернула взгляд в сторону аллеи и задумчиво посмотрела вдаль.

— А у вас какая история? — осведомился почтальон. — Прошу прощения за столь прямой вопрос, но никто о вас ничего не знает, кроме того, что вы художница. Что вы рисуете?
— Людей. Портреты.
— Каких же людей?
— Таких... Из прошлого. По памяти. — Анна вновь повернулась к нему. — Я приехала сюда за тем же, за чем и вы в своё время. За свежим воздухом. Мне пора возвращаться к работе.

Почтальон поблагодарил её за чай и проводил взглядом, пока кудри её не скрылись за дверью.

*****

— Когда свадьба? — ехидно соскалилась продавщица гастронома, пока почтальон выгружал содержимое корзины на прилавок.

На вопрос, в чём суть шутки, та ответила, что дама с невидимой собачкой видела, как почтальон с Анной попивали чай на крыльце.

— Если хотите получать письма, то не вашего ума дело, — ответил почтальон.

Оплата товара прошла в тишине.

Ровно через неделю, примерно в то же время, на почту поступило новое письмо.

Велосипед с ветерком домчал почтальона до Ольховой, до мощёной булыжником дорожки. Он поднялся по уже знакомому крыльцу и постучал в дверь, прислушиваясь к звукам в доме. Тишина была ему ответом. Он решил подождать на крыльце и увидел, как в самом начале аллеи дама с невидимой собачкой усердно делала вид, что не смотрит в его сторону, а разговаривает со своим питомцем. Спустя немного времени почтальон поднялся и постучал в третий раз. По-прежнему тишина. Чем чёрт не шутит, подумал он, и повернул ручку двери. К его удивлению, дверь была не заперта.

В нос ударил запах масляных красок. Рядом с дверью стояла массивная тумба из красного дерева — письмо с прошлой недели лежало в закрытом конверте. В доме было не так темно, как предполагал почтальон. Тепло горели люстры, и дневной свет лёгкими лучами просачивался сквозь щели между шторами. Почтальон не смог сдержать любопытства и сделал несколько шагов, чтобы заглянуть в гостиную, посреди которой стоял длинный обеденный стол, а по краям — стулья с высокими спинками. На стульях же сидели картонные люди — будто бы живые; можно было разглядеть каждую родинку и каждый волосок.

Во главе стола сидел мужчина лет шестидесяти, с суровым, нахмуренным лицом и сединой, покрывшей его густую шевелюру. Рядом с ним лежала трубка и кисет табака. Подле него, слева, сидел юноша — копия мужчины, но с игривым выражением лица и слегка вздернутым вверх носом. На другом конце сидела женщина неопределённого возраста со знакомыми почтальону зелёными глазами и каштановыми волосами. Справа от главы стола пустовал ещё один стул.

— Что вы тут делаете? — раздался голос Анны сзади.

Почтальон повернулся с застывшим в руке письмом.

— Вы не отвечали... Дверь была открыта, — виновато ответил он. — Вам снова письмо.
— Оставьте его. Я вас не приглашала. Пожалуйста, уходите.

Она не выглядела встревоженной или рассерженной. Скорее, отсутствующей. На ней был серый хлопчатый фартук, измазанный радугой красок. Взгляд её смотрел мимо, сквозь него, устремляясь к столу.

Почтальон прошаркал к двери, оставил письмо на тумбе и молча покинул дом.

Уже на почте, скучая и ругая себя за любопытство, потревожившее хозяйку, он решил связаться с большой землёй и позвонил матери. Три года, как он покинул родное гнездо ради новой жизни у моря. У матери всё было хорошо. Отец, как обычно, читал газеты, смотрел телевизор и бранился, что мир катится куда-то не туда. Сестра училась и чудачила, как и полагалось в её возрасте. Почтальон почувствовал облегчение.

*****

В пятницу вечером он отправился за продуктами — на выходных и в начале недели обещали лёгкий шторм. К удивлению почтальона, в гастрономе ему повстречалась Анна. В корзине у неё было лишь немного фруктов, овощей и чая. Он поздоровался и Анна ответила взаимностью.

— Прошу простить меня за неучтивость, — сказал почтальон. — Негоже было открывать дверь без вашего приглашения.
— Оставьте волнения. Что случилось, то случилось. Я не держу на вас зла.

Она выдержала паузу и посмотрела ему прямо в глаза.

— Приходите на следующей неделе, с письмом или без. Я хочу вам кое-что показать.

Почтальон поблагодарил её за приглашение и пожелал продуктивной работы.

Следующее письмо на имя Анны пришло ровно через неделю. В этот раз почтальон не заметил, как пролетела дорога, и в мгновение ока оказался у двери. Дверь была приоткрыта — как в тот первый раз, когда из проёма на него смотрела пара зелёных глаз. Почтальон не стал заходить внутрь, постучал несколько раз, позвал хозяйку, но ответом ему была тишина. Колеблясь, он зашёл в дом, миновал холл и вновь оказался в гостиной.

Шторы были распахнуты; открытые окна заливали комнату дневным светом. Во главе стола всё так же сидел мужчина; напротив него — женщина, а по левую руку — юноша. Посреди стола пустовала огромная кастрюля, а рядом с каждой фигурой стояло по тарелке и набору столовых приборов. Правый стул теперь занимала Анна: на ней был всё тот же серый, измазанный фартук, всё те же каштановые кудри и зелёные глаза. Они глядели на почтальона со спокойным, словно гладь моря после шторма, интересом. Рядом лежали кисти и краски.

Почтальон заворожённо смотрел на неё. Немного погодя он тихо вздохнул, вытащил из сумки письмо и положил его на стол рядом с Анной. Он задвинул шторы, медленно прошёл к выходу и аккуратно закрыл за собой дверь.