Должностная инструкция проводника

  Этот пассажир не понравился мне сразу. Настолько, что если бы не должностная инструкция проводника, я бы с радостью подсыпала ему в чай пургена, чтобы сделать его путешествие незабываемым. Нет, если бы я не знала, кто он, и чем прославился, то могла бы принять его за вполне приличного человека.
  Но что делать? Проверила документы, указала, где его купе, выбросила зелёный флажок - сигнал машинисту к отправлению поезда. Потом прошлась по вагону с повторной проверкой документов и информацией для пассажиров об услугах РЖД. Потом написала СМСку Михаилу Петрову, бывшему депутату Новосибирской городской думы: "Добрый вечер, Михаил Владимирович! Тьма не вечна - будет свет! От московских вам привет! Верный член партии Анна Лодыгина". Я не стала говорить ему о том, что в моём вагоне едет тот, кто по беззаконию и политическому заказу приговорил его, оппозиционного политика, к трём годам лишения свободы. Малаховец Владислав Сергеевич... Вот он, красавчик, идёт по вагону, интересуясь, когда ему принесут предварительно заказанный ужин. Называю время и вдруг... Я сначала не поверила своим глазам. Тень от вагонной лампы падала на пол. Моя тень. А его тени не было. Ну просто от слова совсем. Тогда я взглянула на бликующее окно, в котором, словно в зеркале, отражалось моё лицо. Отражения моего пассажира также не было видно. Может, у меня от недосыпа уже глюки? Тип он, конечно, пренеприятный, но всё-таки не до такой же степени!
  Тем временем пришла Лиля, официантка вагона-ресторана, с контейнером для заказчика. Постучавшись в купе этого Малаховца, она зашла и... Я не видела, как она выходила. Да и выходила ли? В купе с одинокими мужчинами она нередко задерживалась, и тогда оттуда слышались охи, вздохи. Я, конечно, не полиция нравов, однако один раз попыталась намекнуть ей, что неправильно это. "Вот не надо мне морали читать! - сказала мне Лиля в ответ. - Что я в жизни видела, кроме копеечной работы и бухающих родичей? А так хоть денег подзаработаю, проживу как человек. Достала уже беспросветная нищета!". А тут по вагонному радио Амирамов запел как раз в тему:
  "А с тобою рядом кто?
  И ты надеешься на что?
  Ведь в этой жизни всё не то,
  Даже чудо... "
  Тихонько подпеваю ему: "Эх, молодая!", а интуиция мне подсказывает: что-то тут и впрямь не то. Не нравится мне всё это!
  К тому времени, когда поезд прибыл в Читу, проснулась Софья, моя сменщица. Поручив ей посадку-высадку пассажиров, я могла бы с чистой совестью отправиться спать, однако беспокойство никак меня не отпускало.
  - Пойду, как раз загляну в этот храм, - сказала я Софье, прежде чем сойти с поезда.
  - Смотри, не опоздай!
  Впрочем, я долго не задерживалась - купила бутыль со святой водой и на вагон.
  - Лиля не выходила, не видела?
  - Нет, не видела, - ответила Софья.
  Я подошла к купе Малаховца, откуда слышались сладострастные стоны. Постучалась. Мне не ответили. Тогда я дёрнула дверь. Оказалась заперта. Я уже готова было уйти, оставив этих голубков и дальше предаваться страсти, как вдруг услышала крик. Увы, это был крик не наслаждения, а смертельного ужаса. Ноги сами понесли меня в служебное купе за запасным ключом.
  Когда я открыла дверь купе, чуть не упала в обморок от увиденного. Лиля лежала на полке в чём мать родила, а над ней, бешенно сверкая красными глазами, склонился Малаховец. Его жуткие клыки приближались к тонкой девичьей шейке, готовые вот-вот в неё вонзиться.
  Что в таких случаях велит должностная инструкция? Прежде всего предупредить о недопустимости противоправных действий.
  - Пожалуйста, спрячьте клыки! - я старалась придать своему голосу строгости. - В вагоне запрещено пить кровь!
  Последователь Дракулы на мгновение отвлёкся от жертвы, чтобы послать меня туда, куда не летят самолёты и не едут поезда. Не в Тамбов.
  Я повторила свою просьбу ещё более строгим тоном. И тут он, как в рекламе, попёр на меня. Я едва успела увернуться. Клыки Малаховца проклацали в нескольких сантиметрах от моей сонной артерии. Нападение на проводника? Так вот получай! Быстро открыв бутылку, я вылила на него всю воду. Как он завыл! Словно его не водой, а кислотой облили.
  - Лилька, ты как? Цела?
  - Ага, - от испуга та едва языком шевелила. Поспать мне в этот раз почти не удалось. Сначала мы с Софьей выметали пепел - всё, что осталось от упыря. Потом отпаивали валерьянкой Лилю, которая, рыдая, клялась, что лучше умрёт в нищете, чем снова пойдёт в купе к малознакомому мужчине. Потом я писала объяснительную по поводу случившегося. Конечно, было разбирательство с начальником поезда, с руководством РЖД. Просматривали записи с камер. Однако ни на одной из них никто Малаховца так и не увидел.