Бог это Человечество 22

Бог — это Человечество 22
(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации

Статья в газету

— Что за статью ты мне хочешь показать. И почему в газету? — спросил Сергей у Романа.
— Сначала прочитай. Потом добавлю некоторые объяснения.

Стоеросовый консерватизм

Развелось столько блогеров, что буквально по самому ничтожному поводу хотя бы один из них, а то и несколько, выскажутся коротко или пространственно. Более того, покажут видео, если суть вопроса касается какой-то практической вещи. И это, несомненно, здорово, хотя и блогерам можно высказать немало упреков. Но теперь хочу коснуться их комментаторов, именно тех, которые активно обсуждают самые разные вещественные предложения рукастых и деятельных мастеров.
Похоже, среди этих комментаторов больше всего диванных бездельников, возможно, никогда не бравших в руки никакого инструмента, кроме ложки и вилки. Разве что отдельные из них самостоятельно делали в детстве хотя бы элементарную рогатку, о чем обычно с гордостью и заявляют. В качестве примера на рогатке и остановимся. И те и другие охотно высказывают свои мнения по поводу появляющихся новшеств в конструкции и технологии изготовления этого знакомого всем мальчишкам метательного орудия.
Обычно красной нитью среди потока комментариев проходит высказанный по-разному стоеросовый консерватизм, заключающийся в том, что нет ничего лучшего, чем старинная рогатка да деревянной рогульке. И следует озвученный или подразумевающийся вывод: человеку делать нечего, вот и выпендривается, выдумывает. Конечно, на это нужно свободное время, но оно потрачено на творчество, а каждый творит то, что ему интересно. По крайней мере, ему не хочется, лежа на диване, изображать творчество в виде хорошо знакомых примитивных коротких фраз, уничижающих другого творца.
Можно поспорить о полезности и бесполезности той же рогатки. Хотя она заклеймена педагогами как атрибут хулиганов, это простейшее метательное орудие знакомит подростков с практическими основами баллистики. А это пригодится им, когда они станут взрослыми «хулиганами» и возьмут в руки винтовку.
Но забудем о рогатке, а вернемся к творчеству. В свое время мне пришлось заниматься патентными исследованиями и помимо серьезных изобретений в области электроники для собственного удовольствия я собрал несколько сотен запатентованных устройств для любительской рыбной ловли. О чем успел даже издать небольшую книжонку. Хорошо понимал, что большинство этих изобретений, за исключением отдельных, никогда не пригодится для практического использования, но, как известно, количество и качество связаны между собой. Именно отдельные новинки стали основой для производства рыболовных снастей, серьезно потеснивших традиционные. И произошло это благодаря массовому творчеству, когда бесперспективное предложение давало толчок к разработке более совершенного устройства и, наконец, появлялось такое, которым стало пользоваться большинство рыболовов.
Запомнилось, как продвинутые рыболовы, начавшие в то время всё активнее заниматься рыболовным спортом, насмехались над американцем, запатентовавшим поплавок. Любящий отец позаботился, чтобы его сынишке было веселее осваивать рыболовные премудрости, для чего сделал поплавок в виде симпатичной собачки, которая начинала оживать при поклевке. Этим же «крутым» ловцам, с обезьяньим восторгом хваставшимися крутыми американскими удочками, невдомек было, что писатель Аксаков еще в XIX веке отметил: «Я видел поплавки, очень искусно вырезанные из осокоря, представляющие рыбу, птицу и даже человека». Похоже, тогда люди были более склонны к творчеству, чем нынешние диванные «творцы» примитивных комментариев.
Думаю, что очень много устройств предлагаемых мастерами-блогерами совершенно бесполезны, а некоторые не отличаются новизной, но и они стимулируют к творчеству тех же критиков, но разумных, способных исправить увиденное. Возможно, порой совершенно никчемное устройство может натолкнуть умную голову даже на удивительное пионерское изобретение, которому не найти известных аналогов.
Интересно, что ищущие блогеры отыскали и вытащили «на свет божий», изобретенный советским инженером И. Иванковицером «сторож для молока». Он представляет собой металлический или фарфоровый кружок с приподнятым носиком, который помещенный на дно кастрюли не позволял убегать закипевшему молоку. Копеечный предмет на радость хозяйкам выпускался в промышленных масштабах.
Фактически это и было пионерским изобретением — вершиной творческой мысли. Стоеросовый консерватизм, свойственный многим, губит на корню творческую жилку даже у тех, у которых она есть. А чтобы жить весело — нужно творить. Ничто так не доставляет настоящего удовольствия, как творчество в любом виде. Даже карточная игра, только не онлайн, а за столом с живыми партнерами. Вот только у нее есть существенный недостаток: разнообразие ситуаций в однообразной обстановке.

Иван КЕФАЛОВ.

Похоже, на Сергея статья не произвела большого впечатления.
— Объясни, почему ты по старинке называешь свой опус статьей в газету? Не яркое ли это проявление стоеросового консерватизма?
— В какой-то мере да. Только консерватизм мой здоровый, и объясню почему. В газетах, которые существуют и теперь, статья появится только после работой над ней редактора, который отметёт шелуху, пригладит, сделает её еще более удобоваримой для читателя…
— Заодно и исполнит обязанности цензора…
— Разумеется. И разместит в следующих номерах только один-два разумных отклика на статью, и воспользуется своими инструментами, корзиной и ножницами, чтобы не утомлять читателя бессмысленными примитивными возгласами, столь популярными в комментариях на творения блогеров. Впрочем, в солидную газету эти возгласы никто и не отправляет: нужно слишком много усилий, неприятных диванным оракулам.
— Модераторы тоже удаляют неадекватные отзывы…
— Только неадекватные, а горы словестного мусора остаются на месте.
— Но ведь надо же иметь много мнений «хороших и разных». Количество — качество.
— Но ведь не плохих и одинаковых мнений. Впрочем, они годятся лишь для статистики. Можно узнать процент глупых среди активных любителей реагировать на всё и вся.
— И сколько их, по твоему мнению?
— Не по мнению, а по наблюдениям при чтении комментариев. Сам можешь почитать и посчитать. Благо набрать горы статистического материала теперь не составляет труда. Это хорошо — для ученого, а рядового пользователя горы интернетовского мусора отвращают от его разгребания с целью найти в «словесной руде грамм радия».
— И все же это живое общение — модераторы правы, не препятствуя ему. Мне только кажется, что неуместны оскорбительные словесные выпады в адрес конкретного человека.
— Ну, это закономерно для виртуального общения людей, не знающих ничего друг о друге. При реальном общении на словесный выпад, обычный в комментариях, последовал бы кулачный ответ… Далее, сам представляешь, что бы было…   

Кур во щи

— Слушай, друг, вчера попал я… лучше бы во щи, но я попал в ощип… — громкими словами Роман встретил Сергея.
— Ну-ка, ну-ка, как это понимать?
— С твоей Еленой беседовал. Разумеется, никаких крамольных вопросов не касался, как мы и договаривались, всё шло мирно, но потом она меня изрядно пощипала… С удовольствием объясняла мне, невежественному консерватору, что нужно говорить, «попал, как кур в ощип». Меня обычно не в консерватизме, а в радикализме обвиняют, а тут… Впрочем, поступить радикально не мог только потому, что мало меня волнуют всякие мелочи, а с другой стороны, не хотелось сдерживать её пафос, с которым она меня убеждала…
— И как же это она делала?
— Хоть она весьма склонна к традиционализму, и к утверждению, что «что-то есть», в этот раз её потянуло в сторону науки. Якобы современные лингвисты, или кто-то там ещё, уже давно установили, что прежние академики заблуждались, и кур ни в какие щи не попадал и не должен попадать. Даже потому, как она сказала, что щи с петухом не варят. А вот эту птицу, как и остальных, перед употреблением обязательно ощипывают. Что ты на это скажешь?..
— Склонны, очень склонны женщины типа нашей Лены к потреблению слухов. Особенно современных, особенно тех, которые подтверждают их мнение, что все академики ничего не стоят по сравнению с каким-то умником из народа, открывающим «америки» чуть ли не каждый день.
— Значит, напрасно она меня ощипала?
— Поделом тебе, надо было твердо стоять на своём…
— Аргументов под шапкой не было. Подбрось неучу хоть один. Сошлись на академиков.
— Не знаю, на кого, сошлюсь на логику. Варят щи с любым мясом, это первое. И что такое ощип? Если курицу ощипывают, разделывают и готовят, то это не значит, что она попадает в ощип, в раздел и в готов. И вообще, почему выбрана только одна промежуточная операция после того, как курица под топором потеряла голову? Не лучше ли сказать, что незадачливая птица попала в горшок или уж прямо в щи, чтобы показать завершение её пути. Кстати, перепелов, которые плохо пели, называли горшечными — пригодными только для варева в горшке. И про их «ощип» никто не упоминал.
— Ну, после «раздела и готова», думаю, и Ленка наша призадумается.
— Небось, она поддерживает и недавние изыскания неких мудрствующих соискателей ученых степеней, которые выдвинули супер оригинальную версию происхождения пословицы «первый блин — комом».
— Ну-ка, ну-ка, как это понимать? — Роман постарался спросить голосом  Сергея.
— Да вот всерьез утверждают, что первый блин всегда получался круглым и золотистым, поэтому его нужно было нести в лес каким-то комам или другой нечисти, вроде троллей разных. Правда, якобы в какой-то деревне комом медведя называли, вот его и задабривали после выхода из берлоги, чтобы скотину не ломал…
Роман негромко посмеялся, прежде чем сказать:
—  И ком, и пословицу, и смысл её знают все, потому и повторяют. А, оказывается, надо не молоть попусту языком, а жертвовать блин — иначе сам ком осерчает… Получается, неправильно я недавно утешал племянника, когда он впервые стал на гироскутер и комом рухнул на землю. Думаю, такие изыскания — это отрыжка всеобщей грамотности и доступности для любого хоть как-то продемонстрировать её всему миру.
— Псевдо грамотности… И не только. Сейчас ведь ничто и нигде не обходится без хоть капли сакрального, мистического, потустороннего…
— Точно, как я это не подумал. То-то Лену нашу так тянет в сторону нового осмысления даже классических пословиц.
— Вот и здесь приплели комы к медведю, комоедицу какую-то придумали. Моя малая родина на стыке Великой и Белой Руси, так у нас в деревне комами называли обычное картофельное пюре и ели их тепленькими почти каждое утро… Печка топилась, картошка варилась…
Роман перебил весело:
— Слюнки текли…
Сергей не поддержал, не ударился в воспоминания: настроен был на серьезный лад.
— Ладно, оставим мы доморощенных любителей делать открытия. Как-то меня привлекло происхождение слова «берлога». Вычитал в авторитетных этимологических словарях, что оно предположительно произошло от названия лужи, грязи, мусора. При этом кабинетные книжные люди дружно утверждают, что медвежья берлога не блещет чистотой. Читать же другие книги, кроме своих любимых, они не хотят, иначе бы знали, что у медведя в спячке совсем не выделяются, говоря высоким слогом, продукты жизнедеятельности, — нечем ему пачкать «постельное белье». А подстилку из сухой травы, мха, иглицы нельзя считать грязным мусором. Медведь в грязь не ляжет, это знали в старину. И почему-то считают академики, что в чешский, словацкий, польский и русский языки не могло попасть немецкое слово «бер» — медведь…
— Ладно уж, не трогай ты академиков, — примирительно сказал Роман.
— Слушай, не узнаю Радикала…
— А я Сфинкса.
Оба тихонько посмеялись.

Не стоит развеивать последние сомнения

Всевозможные конкурсы и соревнования эрудитов заполонили телевизионные каналы. Это здорово! Хочется смотреть вовсе не потому, что в них не бывает главного героя фильмов для толпы XXI века — наставленного на человека пистолета. Смотришь и сам проверяешь свою эрудицию и интеллект, когда ответа на вопрос не знаешь, но логически пытаешься отыскать правильный ответ или хотя бы нечто близкое по значению. Но при этом как-то не хочется напрягать мозг под прицелом телекамеры, показывающий и твой успех, и твои промашки. Правда, далеко не всем знакома этакая стеснительность… щепетильность… Не знаю, правильно ли я назвал это состояние?..
Трое курсантов, военных или милицейских, принимали участие в игре «Пирамида» на белорусском телеканале. Как почти и везде, вопросы ведущего нередко бывают довольно сложными, но иногда и на удивление простые. В тот раз курсанты должны были назвать отрицательно заряженную частицу, движение которой представляет собой электрический ток. Молодые люди долго совещались и, наконец, назвали её: нейтрон. Ни воспоминания о школьном курсе физики, ни размышления на предмет связи электрического тока с однокоренным названием частицы не помогли им ответить на элементарный, как и частица, вопрос.
В такой же игре студент исторического факультета университета после длительного совещания с двумя студентками тоже гуманитарного направления взял на себя ответственность перевести с латинского perpetuum mobile. Ведь телеведущий потребовал сказать хотя бы два любых слова. И тысячи телезрителей услышали от юного «эрудита»: «Привет, мама». И здесь не помогло обращение к школьным знаниям. Не было и попытки добавить к общеизвестному слову, означающему мобильность, какое-то определение, например, «приятное движение». Первое слово — постоянное, вечное — перевести сложнее. Пожалуй, ректору, которому, несомненно, сообщат об «успехах» молодого дарования, стоило бы сказать ему: «До свидания, мальчик». Исключительно для того, чтобы не появлялись опусы новоиспеченного историка, в основе которых будут не факты и даже не логические предположения, а вольные фантазии недоучки.
Эффектная дамочка, с образованием, представившаяся дочерью дипломатических работников, с позором покинула после второго этапа игру «Миллион за пять минут», после того, как из пары десятков вопросов смогла ответить на один — самый примитивный. Организаторы игры, видимо, специально вставляют такие вопросы, чтобы уж совсем не устыдить некоего игрока, предполагая, что такой обязательно станет участником даже самого интеллектуального шоу.
К сожалению, человек, недоучившийся и не способный мыслить логически, очень часто не понимает, что лучше всего не выставлять напоказ свое интеллектуальное убожество. Ему лучше молчать, тогда, по крайней мере, окружающие будут с уважением думать, что этот глупости не говорит. Кажется, Бернард Шоу сказал, что «лучше молчать и казаться дураком, чем что-то сказать и развеять последние сомнения».

Иван КЕФАЛОВ.

Национальные стремления и достижения
(Из источников, питающих мысли)

Прочитал роман, изданный в 1968 году в ССССР. «Алое и зеленое» — Айри Мэрдок, которая фактически Ирин Мурдок, как написано латинскими буквами. А уж, как её на родине с придыханием называют, нормальным алфавитом передать трудно. Хорошая книга, изображающая немножко чисто по-женски мужчин — этих всем известных полигамов, которых некоторые считают почти идеальными «Адамами», признающими только собственных «Ев». И свято соблюдающими божественную заповедь о нежелательности прелюбодеяния. В романе мужчины пытались поступать наоборот, хотя и с сомнениями, с терзаниями, со страхом. Но это всего лишь обычный фон для завлечения читателей. Сам же роман в значительной степени — об Ирландии.
И узнал я, что народ кельтского племени, заселивший когда-то, после мамонтов, зеленый остров, много позже подвергся завоеванию более сильного и активного англо-саксонского народа. Как и все завоеватели, эти тоже не церемонились с аборигенами, появившимися на этих землях несколько раньше. Как и свою чернь, родственную им по языку и разного рода идолопоклонству и древним легендам, сильные лидеры в виде эсквайров и их старшего властителя короля эксплуатировали коренных ирландцев, как только могли. При этом, в первую очередь, это делать им помогали свои же ирландские землевладельцы, которые впоследствии переросли в так называемых олигархов, отличающихся друг от друга только разного уровня доходами.
Именно они, чтобы выглядеть прилично в глазах земляков, не скупились на создание общественного мнения, что только англичане виноваты в бедности населения «зеленого острова». Кстати, делали это, не опасаясь начальства метрополии, которому это тоже было на руку. Как всегда это и бывает, для национально ориентированных энтузиастов из народа такое «мнение» национальной «элиты» — масло в огонь… Огонь разгорается быстро и гаснет, потому что масло-то быстро кончается. Погибшие в огне никого не интересуют.
Не будем рассматривать эпизоды истории Ирландии, они незначительны для большинства землян. Подобного великое множество в преданиях населения всех обитаемых континентов. Много славных ирландцев поплатились своими жизнями за призрачную свободу Ирландии. Последними из них были те национальные герои, которые в конце ХХ века умерли в тюрьмах Великобритании, объявив голодовку и не сдавшись. Слава им! Точно так же не сдалась и тюремная администрация, представляющая, уж не знаю, великую ли нацию. Эти славили сами себя.
Ирландский народ долгие столетия боролся против всё укреплявшегося английского государства, которое, в конце концов, когда стало править морями, назвало себя Британской империей, и в неё входили англичане, шотландцы, валлийцы и ирландцы. Все они к тому времени говорили на одном языке — Шекспира. Все, кроме англичан, забыли язык своих предков… Нет, не потому, что не любили его и не хотели помнить древние предания на родном языке. Потому, что в вихре войн, сопровождавших развитие других народов с их наукой, техникой, политико-социальными достижениями, им пришлось не развиваться самостоятельно, а только заимствовать чужие идеи и терминологию, а потом и чужой язык… За неимением своей материально-технической базы — основы развития своего языка. И делалось это, чтобы не отставать от развития человеческой цивилизации на своей милой зеленой родине рядом с отарами милых и мирных овец.
Чтобы быть свободным, нужно быть сильным, активным и не сидеть сидмя на одном месте. Тем более, что пример был рядом — на соседнем острове. Старинными песнями, легендами и молитвами более поздних времен лучше всего не воевать против пушек и пулеметов, тем более, когда их нацеливают на тебя люди, близкие тебе по языку. Чужому для тебя, но единственно понятному.
Кстати, кажется, молитвы и все в этом роде до сих пор в большом ходу у ирландцев, о которых и знают только по выходцам с этого острова, как Бернарда Шоу и многих других. Народу, который хоть чего-то достиг, не надо молиться и кричать на всех перекрестках, какая у него древняя  история, какие хорошие предания и традиции — достижения лучше всего говорят и об этом. Это хорошо известно на Востоке: «Имеющий в кармане мускус не кричит о нем — он сам выдаёт себя».
К сожалению, тем, у кого сохранились только предания и легенды, да более современные молитвы, остается лишь смиренно пользоваться тем, что кто-то сделал и внедрил на благо всем людям. И обижаться на кого-то, возможно, на высшие силы, что они получили то, что есть. При этом всё больше сливаясь с завоевателями во всех проявлениях жизни, разве что цепляясь за свою религию.

Иван КЕФАЛОВ

Грехи простят

Довольный, улыбаясь, Роман сказал:
— Когда умру, простят мне все грехи на небесах
Сергей усомнился:
— Что грехов у тебя хватает, не сомневаюсь. Что можно совершить какой-то подвиг в сегодняшний день, сомневаюсь. Да и за какое такое деяние всё можно простить? Разве что под танк бросался с гранатой…
— Не раздражай меня — не получится. А если бы я бросился под машину и спас ребёнка?.. Молчишь…То-то… Знаешь сам, что на это не каждый способен из тех, кто замаливает грехи свои молением, то есть жалостливыми просьбами, или питаясь икрой и осетринкой в постные дни.
— Понимаю, что у тебя, прожжённого атеиста, появился случай избавиться от грехов, и ты им воспользовался. Грехи неверия вряд ли прощаются, но грехи прелюбодеяния не самые страшные, прощаются…
— Да таковых и не бывает. Разве не знаешь, что когда Моисей или кто-то там из них зачитывал своему народу божественные заповеди, люди соглашались с ним только до седьмой из них…
— Откуда ты это взял?
— Из божественной цифири. Не знаешь, почему семёрка зачеркнута?.. То-то… Не захотел народ не прелюбодействовать, закричал Моисею: «Зачеркни эту заповедь!..» Как видишь, согласился пророк, зачеркнул…
— Ладно, давай о своих грехах или, точнее, о совершенной тобой благости…
— Ехал я в метро, поздновато, но не совсем. Людей было мало — сел я напротив девочки, лет двух, ехавшей с молодой женщиной. Естественно, та уставилась в этот, как его?.. «отвлекатель» от жизни, как я его называю, а дочка скучала и не надеялась даже, что мама ей займётся. Хотела заляпанную многими руками стойку лизнуть… Тут электричка завыла, отъезжая от станции, и ребёнок, уже привычно, но без всякого страха закрыл ушки ладошками. Тут и я сделал так же… И мы мигом подружились — заулыбались друг другу. И пошло. Она то одно ушко закрывала, то другое. То наклонялась к маме на коленки, а я с самым серьезным видом, не забывая про улыбки, старался повторять. Тем и вызвал старый страшный дед несколько раз тихий веселый смех у ребёнка. Потом она начала выглядывать из-за стойки: мы сидели с края скамейки. И я имитировал то же, хотя мне перекладина не позволяла всё повторить. Расстались мы лучшими друзьями, помахала мне ручкой на прощанье…
— Ты, конечно, маму осудил, что не развлекала ребёнка.
— Нет, простил её. Чем я хуже Христа? Говорят, тот даже убийц детей прощает, если те сволочи слезу пустят — раскаются да признают величие своего судии зажжением пудовой свечи в честь его. Да и думаю, маленький урок мамаше преподал, сам того не заметив. Кажется, она и поняла, смартфон свой спрятала… Но, самое интересное, что со мной рядом всё время сидела постного вида дама в платочке и читала, не отрываясь… Зрение у меня еще нормальное — быстро глаз скосил и убедился: молитвенник у нее в руках. До земных дел ей никакого дела не было. Вот так…
— Хочешь, чтобы я добавил, что ей этот грех не простят?
— Хочу, чтобы она на земле жила, а не в облаках витала…

Потреблять или производить?

Не хотелось Роману ничего в этот час, но друг пришел — пришлось говорить.
— Эх, нелегко всё-таки жить легко и весело. Вот опять задумался… Не кажется тебе, что опять всё чаще стали употреблять прежнее расхожее выражение «общество потребления»?
Сергей согласился.
— Пожалуй.
— А что потреблять стали больше, везде и всегда, то в этом сомнений нет никаких. Имею в виду вовсе не шмотки и закуски, а так называемую духовную продукцию…
— Из-за того, что церквей прибавилось в разы?..
— Да нет. По-моему возле разных аналоев чаще нестолпотворение бывает, чем наоборот. Духовную пищу сейчас поглощают, потребляют непрерывно посредством «бананов» в ушах и смартфона на ладони перед носом. Чисто божественная информация, боюсь, там и не появляется. А вот какие-нибудь заурядные музыкальные ритмы, думаю, главенствуют, причем не в чистом виде, а как аккомпанемент к каким-нибудь примитивным сведениям рекламного характера. В том числе будет немало и мишуры идеологической направленности, преимущественно, а то и стопроцентно идеалистической.
— Что ж, публика слушающая, читающая, развивающаяся…
— Ты думаешь и развивающаяся?
— Конечно.
— А вот мне сдается, что развития тут мало. Чтобы развиваться, нужно думать, а не просто поглощать, потреблять информацию. Как говорила наша учительница по математике: «Разум не кулеш, в голову не вольешь».
— Так ведь же и что-то думают…
— Именно что-то. Сдается мне, что пора бы называть человека «не гомо сапиенс», не разумный, а мыслящий. Да вот беда, получается, что рано еще. По-моему, всё больше становится людей не мыслящих, только потребляющих как разумное, так и наоборот, порой второго — больше. А разумный человек не должен под спудом держать свой разум, должен использовать его — должен мыслить, производить что-то…
— Ну, не каждый способен про-из-во-дить «разумное, доброе, вечное…»
— Мой хороший знакомый после восьмидесяти лет не сидит перед вещающим ящиком, а, за отсутствием в его возрасте других подходящих занятий, постоянно мыслит, как ему что-то достроить, подремонтировать, заменить, украсить в своем загородном доме, и воплощает всё это в металле, дереве, бетоне, краске. Так ещё это мышление и его воплощение очень положительно сказывается на его энергичности и здоровье.
— Так тот, кто в метро сидит с «бананами» в ушах и смартфоном в руке, мыслил и производил что-то в течение всей рабочей смены.
— Да, что-то производил, но не всегда мыслил. Помню, как недолго работал на сборочном конвейере тракторного завода: устанавливал топливный бачок для пускового двигателя… Думать не надо было, взял — прикрутил, взял — прикрутил… Чарли Чаплин это хорошо подметил в своё время. Теперь подобную операцию робот делает. Разумный кассир в супермаркете тоже почти автоматически работает, а рядом всё больше покупателей сами расплачиваются. Скоро и водителю не придется про-из-во-дить километраж.
— Перспектива не очень приятная для них…
— Вот поэтому человеку-потребителю нужно учиться мыслить, мыслить и мыслить. И творить, творить и творить…
— Так он, не потребив достаточно знаний, начнет мыслить о ерунде, и сотворит ерунду…
— Вот и я этого боюсь… Чтобы такого не случилось, нужна человеку цель, творческая, разумная. За неимением таковой обычно он совершает глупости. О таком человеке Айрис Мэрдок написала в своем романе… Сейчас найду, зачитаю… Вот: «Если бы он мог почувствовать себя поэтом, любым творцом, способным извлечь из грязного месива жизни что-то оформленное и совершенное, это показалось бы ему достойной целью». За неимением таковой этот ирландец знал только борьбу за свободу своего народа и погиб во время восстания, у которого не было ни единого шанса на успех. Хорошо, хоть цель у него была благородной… Кстати, подскажу хорошую цель, самому не справиться. Касается календаря для Человечества. Нужен новый…
— Чем старый тебя не устраивает?
— Объясню попозже…

Особенности нашего календаря

— Сколько еще нерационального, давно отжитого есть в нашей жизни, но «привычка свыше нам дана: замена счастию она». Мне и самому, скорее всего, не хотелось бы присутствовать при некоторых переменах, хотя они желательны. Например, помогли бы они помочь более просто вести счёт дней и лет. О календаре хотел с тобой, друг Сергей, поговорить, но вспомнил, что написал о нём несколько лет назад к Новому 2010 году и опубликовал, поэтому прочти. Будут замечания — скажешь.

Вот и еще один год остался позади на той направленной в будущее линии, которой можно условно обозначить время. Она без начала и без конца. По крайней мере, никто из мудрецов не установил еще начальную точку отсчета, а никто из провидцев не дерзнет сказать о конечной. Пока мы имеем то, что имеем: на линии времени люди всего лишь научились оставлять условные вехи, считая его издревле установленными единицами. Современные физики за главную единицу приняли секунду, но обычному человеку более привычны другие: минута, час, день, неделя, месяц, год. Потому и отмечаем мы праздник, что год для нас не просто период оборота земли вокруг солнца, а время, отмеченное какими-то событиями. В крайнем случае, хотя бы летом и зимой. Но всё же годами мы отсчитываем и жизнь известных людей, и важнейшие события, вроде войн и рождения новых технологий. Если дата появления колеса затерялась в глубине веков, то, например, точное время первого полета человека в космос человечество будет помнить до конца своего существования. И всё благодаря, как может показаться, простому, но на самом деле сложнейшему изобретению человечества — календарю. Вот о нём и хотелось бы сказать несколько слов.
Каждый народ в процессе своего развития приходил к необходимости считать проходящие года — вести летоисчисление. Современная наука научилась проделывать это с удивительной точностью, что позволяет, внося некоторые поправки в календарь, принятый много веков назад, пользоваться им до сих пор. Не стоит останавливаться на том, что в мире существует множество календарей, но общепринятым остается тот, которым пользуемся мы.
Основу современного календаря, используемого в большинстве стран мира, заложил еще Юлий Цезарь, а последующие реформаторы, назвав его юлианским, лишь корректировали, порой не в лучшую сторону. Это касается не самого учета времени, а расстановки некоторых точек отсчета, к которым привязан наш календарь. Недостатки, накопленные за долгие годы совершенствования календаря, существуют и поныне. Они, как будто и незаметны, но создают определенные трудности.
Старая и новая эры вносят сумятицу в головы школьников, начинающих изучать историю. Им не просто сразу понять, почему создатель календаря император Цезарь родился за 100 лет до новой эры, а погиб за 44 до нее.
Новый отсчет годов со дня рождения, пусть и  знаменитого человека, или сына божьего, как называют своего учителя последователи, когда до этого уже было датировано много исторических событий, внёс изрядную путаницу в летоисчисление. Древние мудрецы, начавшие первоначальный отсчет исторической эпохи с так называемого «сотворения мира» (за 5508 лет до рождения Христова) были более правы. Эта эпоха, ознаменовавшаяся появлением письменности, позволила фиксировать на камне, коже, папирусе даты исторических событий, чего люди не делали до тех пор. И многие из очень древних зафиксированных годов имели уже порядковые номера в несколько тысяч лет. Например, император Цезарь родился в 5408 году от начала, говоря условно, исторической, письменной, эры.
С учетом того, что начать календарь невозможно от точки истинного сотворения мира, например, появления солнечной системы миллиарды лет назад, то начало отсчета отнесенное назад на несколько тысяч лет, было вполне подходящим. Все конкретные даты начали отсчитываться в сторону увеличения количества лет. Обратный, а потом прямой счет годов возник по прихоти религиозных деятелей, вознамерившихся установлением «новой эры» со дня рождения Христа польстить своему «создателю».
Не совсем понятно, почему за начало года Юлий Цезарь принял число 1-е января. Возможно, потому, что тогда еще не совсем точно были установлены зимние месяцы. Зато теперь это вызывает некоторое неудобство для большинства жителей земли, знакомых с порами года в ее высоких широтах. Про зиму не скажешь, что она была в таком-то году, потому что она захватывает и год следующий. Вот и приходится вспоминать: снежная и морозная зима была с 1954 на 1955 год или с 1955 на 1956.
Гораздо разумнее начало года наши предки приурочивали к началу весны или осени (1 марта, 1 сентября) И начало чего-то знаменательного, вроде сева или уборки урожая, и при этом пора года не попадает в год нынешний и год предыдущий.
Упорство, с котором служители православной церкви отказываются принять григорианский календарь, вносит еще одно неудобство в счёт дням. Правда, проблема старого и нового стиля сугубо восточнославянская. Большинство стран забыли о ней несколько веков назад.
Уж, коли религиозные деятели признали, что «Земля вертится», то надо признавать и то, что ее движение учитывается всё точнее, а значит никуда не уйти от накопившегося сдвига дат аж на 13 суток. И тогда весьма условную дату рождения Христа все христиане будут отмечать в единый день, а не спорить, кто правильнее высчитал время этого знаменательного для них праздника. Кстати, если уж новая эра ведет отсчет годов от Рождества Христова, то и год логично бы начинать с этого дня — 25 декабря. А ещё лучше, «уточнив» по летописям, признать, что родился он 1-го января.
Это наиболее бросающиеся в глаза особенности нашего календаря. Наверное, есть и другие. Стоит ли из-за этого изменять его? Возможно, нет. Ведь так не хочется ломать сложившийся уклад жизни. Правда, это относится лишь к одному поколению, именуемому старшим. Молодежь, не сталкивавшаяся с прежним порядком, легко воспринимает любой, который для неё всегда новый. Например, если к грядущему 2027 году добавить всего лишь один десяток тысяч лет, он станет 12027 — почти ничего не изменилось. Так будет и со всеми остальными датами. По такому летоисчислению Великую Победу наш народ одержал в 11945 году.
 Не исключено, что когда-то все-таки произойдет очередная реформа календаря, который станет действительно общемировым, а пользоваться им будет легко и удобно.

P.S.
Не отслеживаю высказываемые идеи в этом направлении, но после наступления 2022 года наткнулся на предложение одного из блогеров. Ссылаясь на геологов, физиков, историков, он предлагает то же самое: называть наступивший год 12022-й, согласно новому календарю, названному им голоценовым.

Иван КЕФАЛОВ.

О годах и… секундах

— Кстати, загадочный Сфинкс, почему ты в своей записочке ко мне, указывая дату, начал с года и закончил числом?
— Так принято.
— У кого так принято?
— Ну, теперь и у нас…
— Вот-вот, ты хочешь, чтобы теперь так было и у нас.
— А почему бы и нет, а почему тебе не нравится?
— Потому что даже ты, адепт новой системы написания, еще вчера, поленившись взглянуть на свои прямо-таки корабельные часы со многими циферблатами, мимоходом спросил у меня: «Какое сегодня число?» Не помню, чтобы ты когда-нибудь мимоходом спрашивал: «Какой это нынче год?»
— Год долгий — он помнится, а дни летят — не успеваешь запоминать.
— Правильно. Так зачем в записке, которой было суждено жить всего полдня, ты начал с года? Его мог и вообще не упоминать, хватило бы числа и месяца. Нерационально распоряжаешься моими деньгами — они же время. Заставил потратить микросекунды на чтение года. Это хорошо, что я знал твое тяготение к моде, знал, как по-новому дату пишешь. А то еще подумал бы по старинке, что 22 впереди это число, а год первый.
— Хорошо, тебе буду писать по старинке — число впереди.
— Вот спасибо, уважил. Мне это будет приятнее, как человеку невысокого ранга. Но когда будешь писать записочку королеве, то год ставь впереди: у нее величие, и год — большой. Дальше — месяц, это как лорд, а число — плебей, его в конце.
— Тогда уж число — эсквайр, а часы, минуты, секунды — по нисходящей, через генерала, торговца к плебсу.
— Вот это мне нравится. Наглядно видно кому как писать дату.

Молоток и последствия

— Прочитал некие афоризмы одного известного психолога, — начал Роман. — Сильно не вникал в его рассуждения, но зацепило следующее заключение: «Я предполагаю, что если единственный инструмент, который вы имеете, молоток, то заманчиво рассматривать всё как гвозди». Кажется, дальше следовали рассуждения о независимости, доверии, воле, зависимости, реальности, отчуждении, отпущении грехов и даже о дихотомии…
— Последнее — что это такое?
— Позже расскажу. Пока о том, что, мягко говоря, вряд ли стоит делать глубокомысленные выводы из этой фразы о единственно возможном решении проблем с помощью забивания гвоздей, имея молоток. Кстати, это можно делать и многими другими предметами, правда, менее эффективно. Но про это может не догадаться ребенок, которого не учили быть любопытным, полагая, что у него с рождения заложено это замечательное качество. При этом дети могут потерять его, если, по мнению того же психолога, «приучая их к существующему порядку вещей, можно научить их не быть любопытными».
— Значит, приучать их к этому не следует?
— Хотели бы мы или нет, а нам приходится приучать ребенка к окружающей его действительности, но мудрые родители при этом будут тактично учить его развивать свойственное ему любопытство, не довольствуясь саморазвитию этого достоинства. Постараются, отвечать на все вопросы своего любопытного отпрыска. Ну, а не слишком умные родители раз и навсегда постараются отучить свое чадо от всякого проявления интереса к окружающему, категорично заявив, что это всё сделал некто, а дальше ничего узнать невозможно. Нельзя знать, как устроен тот, который твоих предков создал по своему подобию. Как жил, как живет, не страдает ли болезнями, подобными тем, которые он создал вместе с человеком. Не болел ли он ветрянкой? Главное, чадо, не греши, не любопытствуй. И не спрашивай ничего про молоток.
— Так я и не спрашиваю?
— Тоже мне, нашелся ребенок, чадо… Или ты и на самом деле настолько ограниченный человек, что знаешь только тот молоток, которым при тебе кто-то забивал гвоздь, чтобы повесить на него…
— Понял. Репродукцию знаменитого «Черного квадрата».
— Правильно. Молодец. Можно и репродукцию иконы, одного гвоздя обе картины достойны. А нелюбопытный ребенок не полюбопытствует узнать, что существует множество разновидностей молотков, одним из которых забивать гвозди стали намного позже рождения первого молотка. Древнегреческий бог Гефест первым кузнечным молотом ковал ножи, мечи, наконечники копий и многие другие железные предметы, известные задолго до рождения такого оригинального изобретения как гвоздь…
— Позволь прервать тебя. Что там Гефест. Когда четверо поморов в середине восемнадцатого века вынуждены были зимовать на Шпицбергене фактически без всякого снаряжения. Что их спасло?
— Что-то начинаю вспоминать…
— В найденной на берегу корабельной доске оказался железный крюк и несколько больших гвоздей. Первым делом из крюка они умудрились соорудить… молоток. Им же потом выковали из гвоздей наконечники для копий и стрел и даже иглы…
— Вот-вот, молоток всем инструментам голова… Продолжу про остальные молотки. Геологический молоток тем более незнаком какому-нибудь кабинетному мыслителю, напрягающему своё воображение. А ведь именно с помощью его, по крайней мере, после древних греков, найдены многие залежи руд и других веществ, которые принято называть полезными ископаемыми. Слесарным молотком не забивают гвозди, но зубилу, разрубающему металл, хорошо знакомы его удары. Простой, но специфический молоток, не сильно отличающийся от остальных, наверное, не раз предотвратил крушение на железной дороге, потому что именно им обходчик составов проверяет состояние осей и подшипников вагонов поезда. Свои особенности имеет молоток сапожника, хотя им он тоже забивает гвозди, но тоже особенные — мелкие и даже деревянные. Да и каждый специалист имеет свой особенный молоток: столяра, слесаря, каменщика, плиточника, кровельщика, печника и многих других. Ладно уж, с этими молотками обычно многие не знакомы, но, возможно, им приходилось испытать на себе удары неврологического молоточка, предназначенного для перкуссии…
— Что это еще?..
— Не пугайся. Всего лишь выстукивание, сказанное по-научному. А дихотомия — всего лишь раздвоенность. Это то, чем страдают полуверки. Им хочется и богу угодить, и чёрту.
— Ну, и пусть уж большинство близко не знакомится с молотком судьи, после удара которого будет трудно оспаривать его решение. Кстати, а для чего ты мне всё это сейчас поведал?
— Чтобы ты не терял любознательности и в старости. К сожалению, многие люди, даже склонные к философии, берут в руки только тот молоток, который знаком им, и начинают забивать одинаковый гвоздь за гвоздем в одну и ту же философскую проблему. При этом не желают знать, что кругом есть много молотков и специалистов, которые не только используют их в своей практике, но и могут забить свой неожиданный гвоздь в теории философов всех мастей, навсегда погубив продукты их воображения.

Продолжение следует.