Бог это Человечество 24

Бог — это Человечество 24
(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации

Быть терпимее

— Терпимее нужно быть к людям, и нетерпимым к нелюдям — сказал Роман.
— А кого ты подразумеваешь под нелюдями? — Сергей вопросом помог ему продолжить.
— За примером ходить далеко не придется. Вот сообщают, как некто в познакомился с женщиной чуть старше себя и по приглашению пришел к ней… После чего выяснилось, что она якобы словом-другим уличила этого сексуального гиганта в хвастовстве, за что он тут же задушил свою потенциальную любовницу. Ладно бы только это, так ведь собрал ценные вещи и ушел… И это далеко не самое страшное из криминальных сводок.
— И как предлагаешь наказать эту нелюдь?
— Не моё это дело. Строго не накажут, отсидит, вернется, и будут с этим добропорядочным гражданином за руку здороваться и те, кто знает его прошлое.
— А ты бы не поздоровался?
— К счастью, не сталкивался с подобными, а то чего доброго не устоял бы — протянул бы руку… А таких нужно игнорировать всем…
— Так он же исправился за десяток или сколько там лет…
— Не говори мне про перевоспитание в лучшей из жизненных школ — тюрьме… Впрочем, и через нее порядочные люди проходят, но только исключительно один раз. Когда я работал в молодости на тракторном заводе, знавал одного парня — немного старше меня был. Отсидел. По его словам, из-за драки с телесными повреждениями на деревенских танцах. Сам он и участвовал меньше других, но один был совершеннолетним…
— И ты ему поверил?
— Ты знаешь, поверил. Потому что наблюдал за ним довольно долго. Казалось, был он как все, и на танцы ходил, и чернило пил…
— Ты хотел сказать чернила!..
— Нет, чернилами письма пишут, вернее, писали раньше. А пил он чернило — плодово-ягодные вина так называли в то время. Популярными напитками были, и сладкие, и крепкие. Ну, а по поводу названия можно предположить, что раз чернило, то не влияет на репутацию. Как там Чехов говорил?..
— Водка бела, но красит нос и чернит репутацию.
— Вот-вот, а эти вина порой и по цвету далеко не светлыми были, например, знаменитый когда-то «Солнцедар».
— Помню-помню, наш преподаватель по гражданской обороне полковник Михайлов рассказывал о его происхождении. Алжиру в советское время большую помощь оказывали, а рассчитываться бывшей французской колонии было нечем. Правда, много виноградников им в наследство осталось, и вино в мусульманской стране некуда было девать. Вот его танкерами и отправляли нам, здесь спиртика, сахара добавляли…
— Были и хорошие алжирские красные вина тамошнего розлива, в бутылках с белыми этикетками…
— Э, что-то мы не в ту степь свернули. Возвращаемся к нашим баранам. Чернило он пил, и дальше…
— Пьяным, а тем более безобразно, не был. Работал в литейном цеху. Знаешь, что это такое. И был истинным рабочим человеком… Кстати, мата, по крайней мере, для связки слов, я от него не слышал. Иногда рассказывал об учреждении исправительном, и не раз повторял, что там он не будет больше…
— От тюрьмы зарекался…
— Думаю, не зря… Избегал поводов стать «невинно осужденным», как часто слышишь от похожих ангелочков.
— Хорошо, но ведь случается, что и людям руку не подают.
— Вот к ним нужно быть терпимее. Почти у всех есть слабости, из-за которых они делают мелкие глупости, порой и подлости, но чаще вреда большого не причиняющие. Полно их: мелочно жадных, чрезмерно болтливых, а среди них — большинство хвастливых. Есть любители солгать, даже когда это и не нужно. А уж тех, кто и молча, и на словах считает себя выше всех, на каждом шагу встретишь. Что ж, слаб человек… Зависим… кто от табака, кто от кофе, кто от своего характера… Будешь нетерпим к каждой мелочи — сам возмечтаешь святым стать, а таковых нет на земле, это ты знаешь…
— Все знают, что добрее надо к людям, это не новость…
— Но не к нелюдям… — Роман, ожидая вопрос сам начал объяснять: — К тем, кто перешел красную линию, как в последнее время стали часто говорить политики. И не надо ссылаться на возможные судебные ошибки, милосердие, перевоспитание…Горбатого могила исправит.
— То есть шансов стать человеком у них нет?
— Нет.
— Церковники, кажется, так не считают.
— Ну, им, оперирующим с бессмертными душами, всё равно, что творится с их бренными вместилищами, существующими миг по сравнению с вечностью. Им всё равно, что жертва, что палач, лишь бы отпеть их успеть и…
— Знаю, что ты хотел добавить.
— И не только это, а ещё поскорее передать всю ответственность за людские деяния на небеса — пусть там разбираются. Они и правы… Ни единый волос не упадет просто так…
— Что бы ты предложил для усовершенствования пенитенциарной системы?
— И охота тебе было такое замысловатое слово выдать взамен просто «тюремной». Боюсь, мои предложения будут подвергнуты жестокой критике, поэтому ограничусь пожеланиями. Преступления не изжить в обозримом будущем, но хотелось бы, чтобы не было рецидивов. Чтобы человеку никогда не хотелось в тюрьму, а тем более на второй срок — уж лучше сразу на небеса.

Книги нового тысячелетия

Не часто Роман так бодро начинал разговор:.
— Сегодня в метро увидел у молодой девушки — студентка или молодой специалист — книгу «Фиолетовая корова». Знаешь, не утерпел, познакомился вскользь… С книгой, с книгой… Заглянул в паутину…
Сергей задал другой вопрос:
— И что тебе дало знакомство?
— Теперь все, в том числе и молодые девушки, хотят научиться делать деньги, потому и ищут способы в популярных книгах о менеджменте, маркетинге. Никто не надеется разбогатеть, написав бестселлер или предложив… нечто вроде вечного двигателя, все связывают богатство с торговлей: акциями на бирже или хотя бы семечками на крыльце банка, как в известном анекдоте. Это мой вывод, в общем, хорошо известный в последнее время.
— Твои же выводы обычно оригинальны, да еще и парадоксальны… — ирония проскальзывала в голосе Сергея, но Роман не обращал на нёе внимания.
— Как я понял, автор доказывает на протяжении немалой книги свою аксиому, о которой заявил вначале. Суть ее в выгодной и быстрой продаже стада коров, для чего нужно хотя бы одну выкрасить в фиолетовый цвет…
— И все?
— Предполагаю, что да. Конечно, дальше он должен советовать, как «красить» образцы и других товаров, которые иначе не вдуешь и самому доверчивому покупателю…
— Боюсь, что ты, не прочитав, упустил много других и оригинальных, и парадоксальных советов, но ничем не могу помочь: тоже не читал. Но и у меня есть одно наблюдение. Тоже в метро. Конечно, нехорошо «читать чужие письма, заглядывая через плечо», как пел Высоцкий, но когда тебе телефон прямо под нос подставляют, так и отвернуться, бывает, некуда. Хорошо, без очков не вижу — мелковато. А тут один планшет подсунул — поневоле крупные буквы разобрал. Сайрес Смит, Пенкроф, Наб… так это же «Таинственный остров» Жюль Верна. Нравилась мне книга — пятиклассником чуть не наизусть заучил, потому и персонажи запомнились. Лет пять назад перелистал и с грустью понял, не могу уже читать… С высоты жизненного опыта кажется всё и скучным, и примитивным, и известным… Где то детское счастливое время, когда всё кажется неизвестным, таинственным, увлекательным?..
— Известно где. Позади… И у того, кто читал даже в метро.
— Вот тут и начинается самое интересное. Присмотрелся, а читателю не меньше сорока лет… Мужик в расцвете сил, из тех, которые всё знают, везде побывали.
— Так он знает рынки, базары, модели, цены…
— Тем более должен знать, что нитроглицерин взрывается, о чем инженер Сайрес Смит не только рассказал друзьям, но и взрывчатку умудрился сделать.
— Да, не назовешь его человеком, читающим с упоением о сингулярности, квазарах, нейтрино, бозонах…
— Остановись. Можно интересоваться и вещами попроще, но, естественно, не из детской книжки. Сам второклассником получал первичные сведения о воздухоплавании из «Приключений Незнайки», но не в сорок же лет черпать там или в «Таинственном острове» другие подобные впечатления и знания.
— Его можно понять. Созданные воображением писателя деятельные люди с минимумом снаряжения осваивают остров и добиваются неплохих результатов. Всё, что встречается им, используют во благо своего небольшого дружного коллектива. Можно заразиться духом активности, оптимизма, уверенности. А вот я как-то заглянул в комментарии читателей какой-то книжонки в жанре фэнтези…
— А с самой книгой познакомился?
— Ой, нет, и не буду этого делать. Мне хватило восторгов, ожиданий, предположений, высказанных, надо полагать, адекватными взрослыми людьми… Некоторые из них скачал специально для тебя…
— В надежде, что мне они понравятся?
— Нет. В надежде, что нам обоим не доведется общаться с мужчинами и женщинами, восхищающимися подобными книжками, с продолжениями.
— Зачитывай…
— Сам почитай. Помни, что текст без редактирования.
Ух! Операция по сцеживанию девственной крови началась! Ждём продолжения… Наведут девчонки шороху в театре. Интересно, как оно все будет, по тихому провернут дельце, или визг до небес стоять будет от наин-конкуренток, у которых Лиза с Полькой сцедят немного крови? А вдруг вообще они окажутся не девственницами? Не похоже, что их амбал-хальдаг заморачивается воздержанием…
В день обручения до завершения обряда ее похитил хёгг и унес в пещеру. А после дракон обернулся человеком и приказал Энни вылечить другого дракона. Вот только как спасти жизнь Рагнвальду девушка даже не представляет, ведь похитивший ее хёгг ошибочно принял ее за чужанскую врачевательницу! Но выбора у нее нет — если дракон умрет, то и дни Энни на этом свете сочтены. В ужасающем Карнохельме девушке предстоит открыть много тайн и познакомиться с тем, кто навсегда украдет ее сердце. Не терпится узнать, что же будет дальше? Жду продолжения с нетерпением! Вдохновения Вам!..
— Почему остановился?
— Не остановился, а закончил. Что автор, обещающий продолжение, что читатели, его ждущие с нетерпением, даже мне кажутся придуманными, несуществующими в обычной жизни…
— Как видишь, они существуют, но только в жизни необычной, виртуальной, в тиши комнаты или под одеялом, перед экраном смартфона. Хочу тебе ещё зачитать немного.
Интересно, а почему крокодилы не принимают участия в обороне поселка? Или они только в воде сидят? Картограф назвал три расы: вайхи, вэйры и шерхи. Возникает вопрос, а к какой расе относится он сам? Книга нравится. Всё очень логично.
Сергей проговорил несколько медленно, словно записывал за собой:
— Но только логически мыслящий читатель почему-то никак не может догадаться, что крокодилы в это время налаживают бурильную установку для поиска огненной воды на Фобосе, заодно и Деймосе, под руководством картографа из расы более высокой — вайховэйрошерхной.
— О, слушай, тебе тоже надо писать в этом стиле, ты способен закрутить сюжет… И интересно, и логично, и абсолютно ново…
— Остановись, а то придётся мне сказать, какой ты великолепный критик, как глубоко понимаешь автора по первому же предложению.
— Тогда точно надо остановиться.

Спор о спорте

Самое обидное, что в информационной войне проигрывает тот, кто говорит правду. Говорящий правду, ограничен только ей. Лжец может говорить что угодно.
Роберт Шекли, писатель-фантаст.

Роман был настроен решительно.
— Не буду вдаваться в этимологические тонкости, но уверен, что слово «спорт», если и укоренилось у нас, появившись из европейских языков вместе с некоторыми его видами, то только благодаря тому, что ему была уже издревле подготовлена прекрасная почва в виде слова «спор». Оба эти слова близнецы-братья.
— Что-то не улавливаю их близкое родство… — в раздумье проговорил Сергей.
— Но почему же? Разве что тебе, городскому Сфинксу, незнакомо по детству, когда кто-то вдруг предлагал: «Давай на спор, кто первым добежит до вон того дерева…» «Спорим, что я добегу первым…» Так и зарождалась спортивная легкая атлетика. Тяжелая — после слов: «Давай на спор, что ты не поднимешь этот камень…»
— Пусть они и близнецы, но спорт лучше спора.
— Что, спорить не любишь? Ссору затевать не хочешь? Так ведь спортсмены не только соревнуются, спорят и ссорятся на словах, так еще и драки затевают. Вспомни хоккей. Вспомни нарушения правил, в том числе сознательные и зачастую сделанные исподтишка, подловато, как в водном поло, к примеру.
— Конечно, в контактных видах всякое случается, но, например, при беге никто из соперников не мешает другому.
— Как сказать… Не бегал, не знаю.
— Похоже, не очень дружишь ты со спортом.
— Похоже. Хочется мне дожить до преклонных лет, чтобы повторить вслед за стариком Черчиллем, что это произошло ещё и потому, что я никогда не занимался спортом.
— Вряд ли он говорил такое.
— Может и не говорил, но и спортсменом не был. Можешь не повторять, что в молодости он якобы развлекался верховой ездой. Правда, хитро поспорить и частенько отстоять свою точку зрения за столом переговоров ему удавалось.
— Да, и ученые ведут споры, диспуты, обсуждая свои научные гипотезы.
— Ну, обычно они заканчиваются после убедительных доказательств, полученных с помощью эксперимента. Чего не скажешь о спорах, конфликтах, заканчивающихся с помощью оружия. Да, спор, состязания, конкуренция — основа основ нынешней цивилизации, и эту основу кто только не проповедует, и дебил, и ленивый. И каждый из них после всего им сказанного захлёбывается собственной слюной, ратуя за гуманизм и пацифизм. Откуда им взяться в обществе, основанном на споре? В обществе, где вооруженные споры якобы все больше заменяются спорами атлетов. Тогда пусть и дерутся эти герои на рингах кулаками, а на других площадках шпагами, отстаивая победу своей страны в территориальных, торговых, идеологических спорах.
— Плагиат. Герой Ремарка уже предлагал такое очень давно, но никто к этому не прислушался.
— Безвестный литературный герой, хорошо, хоть известного писателя, предлагал, а почему не слышно церковников разных конфессий, выступающих с подобными идеями?
— Видно, им собирать десятину споры, состязания, спорт и даже войны не мешают.
— Всегда задумывался, а почему тогда им так ненавистен первородный грех и сопровождающий его сексуальный спорт?
— Какой?..
— Бесцельное занятие сексом при невозможности зачать ребенка из-за физических недостатков или возраста, а также с применением контрацептивов напоминает бег спортсменов на стометровку, прекрасно знающих, что пробежать ее за девять, или сколько там, секунд невозможно.
— Но на долю секунды быстрее соперника кто-то прибежит. Одно это показывает, что как-то неподходяще сравнивать секс со спортом.
— Не все так думают. Когда-то давно в нашем цеху сложный станок налаживал немецкий инженер из тогдашней ГДР, мы ему помогали.  Переводчица не ходила в курилку, где мы пытались общаться с немцем на темы, не относящиеся к делу. Попробовали узнать, каким спортом занимается он и его друзья. Почему-то не понимал он наших вопросов, и тогда слесарь, склонный к незамысловатому юмору, показал ему неприличный жест, который, как ни странно, тот понял. Заулыбался радостно и сразу ответил: «О!.. спорт, я, я… гут!» под наш дружный поощряющий хохот.
— Не ждали от серьезного немца такой реакции?
— Почему же? Естественное отношение к жизни, у которой одно из основных проявлений — секс. И его главное отличие от спорта, что последний только и популярен, когда им занимаются публично. Никогда не слышал, чтобы два конкурирующих спортсмена, в течение многих лет уходили в лес подальше от людских глаз и там бегали стометровку, пытаясь узнать только для себя, кто же из них всё-таки бегает быстрее. Зато легион спортсменов делает это ежедневно на аренах стадионов под прицелом если и не девичьих глаз, то телекамер. Кстати, ещё и получая за это деньги из обширной кассы налогоплательщиков.
— Финансирование спорта — вещь сложная, много они и зарабатывают сами…
— Никогда не видел переполненных стадионов, на которых соревнуются легкоатлеты. Более того, зато тысячи раз, переключая каналы телевизора, приходилось видеть пустые трибуны и изображающих азарт футболистов команд пятой, или какой там, лиги…
— Самому тебе, видимо, не доводилось изображать азарт, как ты выразился.
— Почему же? Помнится, с другом в пустом рекреационном зале школы до полночи готовы были сражаться в настольный теннис…
— Зрители были?
— Нет.
— Так это не хуже секса?
— В то время — да. Потом… Сам знаешь.
— Полагаю, что ты думаешь, что христианская религия была бы еще более популярна, если бы перестала с маниакальным упорством твердить о первородном грехе и соответственно о греховности секса.
— Заметь, как говорил герой известного фильма, это ты так думаешь. Мне же когда-то пришла в голову другая мысль. Первородный грех нужен, чтобы привлечь человека в лоно церкви таинством крещения, когда в купели смывается с младенца несуществующий у него грех, и тот становится до конца жизни обязанным его «спасителям» в сутанах…
— Что-то мы здорово отклонились от спорта. Похоже, ты не видишь у него славного будущего.
— Не вижу. В существующем виде он долго не протянет… Потому что основан на корыстных побуждениях. Всё тому, кто добежит первым, и почти ничего остальным. Мне видится спорт будущего таким, как его продемонстрировали белому пришельцу зулусские дети. Они взялись за руки и одновременно прибежали к корзине со сладостями, хорошо зная, что взрослый дядя пообещал их тому, кто прибежит первым. Это бескорыстие, дружественность, единодушие даже имеет отдельное слово в зулусском языке — «убунту».
— Видеть таким будущее спорта — утопия.
— Почему же? Есть тенденция если не к перерождению его, то определенно к отмиранию. Да, пока ходят зрители на стадионы. Еще больше их на диванах. Все меньше игроков-любителей на прекрасно оборудованных площадках во дворах. Если бы не деньги и сомнительная слава, всё меньше было бы желающих профессионально заниматься спортом. Кстати, как уверяют умные люди, если бы не деньги, до незаметного минимума сократилось бы число церковников.
— И деньги, и слава — это условия занять лучшее место в борьбе за выживание…
— Именно — за выживание. Кажется, все больше появляется людей, которые не то что не хотят бороться за славу, но и за выживание им не надо прикладывать никаких усилий. Социальный пакет будет — им и хватит. И работать не надо.
— Всегда в обществе были паталогические отклонения, но в массовый психоз они не переходили.
— Переходили… Но не будем касаться слишком негативных страниц истории нашей цивилизации. Утешает, что как будто сокращается эффект толпы — источник массового психоза, подпитывающего в том числе и спорт.
— Ты предрекаешь отмирание толпы?
— Хотел бы, но я не пророк, не предсказатель. Вырождение толпы может быть связано и с вырождением человечества. Как ты считаешь?
— Если они близнецы-братья, то, скорее всего так и будет.
— Допускаю. Но из двух братьев нередко одному помогает жить полнокровной жизнью не только хорошая наследственность, но и достижения науки, собственные усилия, а второму для этого не хватает…
— Собственных усилий.
— Правильно. Так и с Человечеством, у него хватит сил для дальнейшего развития, а у толпы, похоже, они иссякнут.
— Иссякли бы уже давно, если бы не было постоянной помощи от того, что ты мнишь человечеством…
— Есть правда в твоих словах, брат. Давай заканчивать наш спор не спор, но о спорте.
— И ты правильно говоришь, брат.

Продолжение следует.