На теплоходе 1

      События 1975 г.

   К вечеру, всех погрузили в крытые грузовые автомашины и привезли в морпорт. Здесь под погрузкой стоял огромный пассажирский теплоход «Советский Союз».
   Размеры его конечно впечатляли. Но военные моряки все гражданские суда, в том числе и теплоходы, могли презрительно назвать корытом, ржавой посудиной, шаландой и еще многими другими нелестными эпитетами, конечно с добавлением высокохудожественных оборотов из могучего русского языка.
   И обороты эти были составлены так филигранно и в такой последовательности, что ни одна фольклорная экспедиция, не смогла бы запомнить течение морских терминов, с языка старого мичмана, из швартовочной команды.
   Тут стоит уточнить, что если бы вы проходили службу на Флоте и назвали любое гражданское судно кораблем, вас тут же бы подняли на смех и освистали, а особо рьяные хранители морских традиций, отслужившие на Флоте полжизни, с учетом вашего молодого возраста, без промедления могли дать и в глаз.
   Но теплоход был хорош. Высокие борта были покрашены в светло серый цвет, а надстройки верхней палубы в белый цвет. Тупой нос выдавал период постройки, такие корабли строили в довоенный период и первые послевоенные годы.
   Корпус теплохода, в средней части, имел грушеобразную форму, что сильно удивило матросов, привыкших к современным плавным линиям современных военных кораблей, борта которых под углом уходили ниже ватерлинии.
   С причала на борт, было установлено несколько трапов. По двум узким, в три доски, поднимались пассажиры. В средней части теплохода, в борту были открыты огромные ворота, как сказал один из молодых матросов. 
   Здесь лежали широкие сходни, по которым под громкими командами старшин, матросы бегом взбежали на борт. Ширина ворот была приличной, сюда без проблем мог въехать грузовой автомобиль.
   Про теплоход можно наверно написать отдельную главу.  Как потом оказалось, по рассказам членов экипажа, это был трофейный немецкий теплоход, отправленный торпедой на дно. В послевоенный период его подняли, отремонтировали и по репатриации, он отошел к Советскому Союзу. Так его и назвали «Советский Союз», а по рассказам экипажа, назывался он раньше «Адольф Гитлер», хотя были произнесены и другие немецкие названия, а так же несколько других сценариев перехода гражданского теплохода на службу Советской стране, но для молодых матросов это большой роли не играло.
   Внутри теплохода, при спуске по главному трапу, к ресторану первого класса, на стене было огромное наборное панно из цветных сортов редкой древесины. Герб Советского Союза.
   Но если бы вам сказали приглядеться, то по сторонам, справа и слева от круглого герба, были видны тщательно замаскированные остатки крыльев немецкого герба, орла с раскинутыми крыльями.
   На теплоходе имелась масса интересных легенд, баек и мифов. Про каждую палубу и переходы, а так же про ковры на палубе и хрустальные пепельницы, в каютах первого класса, которыми кидали в здоровенных крыс, можно было рассказывать бесконечно.
   Что стоили унитазы в гальюне. Они были плоские на палубе, под ноги металлические башмаки и слева и справа на переборке на уровне плеч, ручки. Что бы при качке, вас сидящего на корточках в позе «орла», не сбросило в сторону.
   На теплоходе по обоим бортам было по проходу. Каждый из них имел свое название. В тот советский период, в каждом городе, была улица Ленина и улица Советская. А в Приморье, улицы назывались Ленинская и Советская, такие названия они носили во Владивостоке и Петропавловске Камчатском.
   Вот так же назывались и проходы на теплоходе, по правому борту Ленинская, по левому Советская. И если ты впоследствии, искал какую ни будь девушку. Тебе говорили, пойдешь по Советской, каюта номер сорок пять.
   Все бывшие матросы и солдаты срочной службы, проходившие службу на Дальнем востоке и просто пассажиры. А так же те, кому пришлось поработать или побывать на палубах этого теплохода, всю оставшуюся жизнь рассказывали о названии, версиях как он оказался на Тихом океане, а так же о внутренних помещениях, убранстве, количестве ресторанов и кинозалах и конечно же о прекрасно проведенном времени, на палубах этого легендарного и наверно всем известного на Дальнем востоке теплохода.
   Поднявшихся на борт матросов, быстро рассортировали по командам и направили в трюм, в каюты третьего класса. Здесь уже забросив вещмешки по рундукам, матросы разобрались с двухъярусными койками и устроившись, начали знакомиться.
   Прошедшие по кубрикам старшины предупредили, ни какого шатания по теплоходу. Что ни одного из вас, не было заметно на верхней палубе. Кого поймают… Слушать радио и выполнять команды имеющие отношение к матросам, в общем все как и на всяком военном корабле, проходы и трапы всегда должны быть свободны.
   Особых инструкций и не надо было, потому как все матросы знали как вести себя на кораблях, при любом развитии событий. А пассажирский теплоход, отличался в этом смысле ненамного.
   Старшины предупредили, в случае «морской болезни» результаты «рыгалетто», будете убирать сами. Молодые матросы прошедшие учебки и разные барокамеры и маятниковые весы, посмеялись и забыли.
   А вот в соседних каютах, перевозили черноволосых темноглазых солдат из братских республик, как их называли тогда «братья славяне». Вот они по полной программе познакомились с морской болезнью и «…тремя бочками кислых щей, которые выблевал старый мичман, в могучие волны Тихого океана…»
   Несмотря на все запреты, а их для матроса срочной службы и не перечесть, уже через полчаса часть матросов, разошлись по теплоходу. Среди матросов прошел слух, что вечером каждый день, на верхней палубе танцы. Ну, такое мы конечно пропустить не могли.
   Не смотря на строгие запреты старшин, часть матросов, разбрелась по сложным лабиринтам пассажирского теплохода.
   Ручкин прихватив брюки и галанку от формы номер три, прошел по трапам и нашел жилые помещения команды. В тесном кубрике с зашторенным иллюминатором, он увидел группу девушек, возрастом под тридцать.
   Они выпивали и несмотря на это были хмурыми и недовольными. Быстро переговорив, где у них бытовка, Валерка прошел в указанном направлении и в тесном тупике, шириной пару метров, увидел молодую девушку с утюгом.
   Как раз то, что надо. Ручкин быстро переговорил и уже через пару минут, девушка разложив Валеркину форму на гладильной доске, пыталась навести стрелки на черных военно-морских брюках матроса.
   Видя, как девушка неумело елозит утюгом по марлевой тряпке, он взял инициативу в свои руки. Военная служба на Флоте, это не только торпеды, акваланги, боевой номер и корабельный устав.
   Это еще и много того, что делает молодого пацана, как в старые времена говорили «бывалым солдатом», в нашем случае бывалым матросом. Внутри человека, появляется моральный стержень невиданной прочности.
   Его трудно чем то удивить, а уж напугать… он сам кого хочешь напугает. А любые бытовые проблемы решает мгновенно.
   Вот и здесь, Ручкин взяв из рук девушки утюг, в течении пары минут погладил брюки и галанку. А параллельно он узнал, что ее зовут Лена и что она на практике, как студентка училища.
   И выходя от гладильного стола, а бытовка очень тесное помещение и пройти мимо и не задеть человека, тем более девушку, ну просто невозможно. Валерка  прижал девушку к переборке, слегка приобнял за талию и назначил свидание. Но она, испуганно глядя на Ручкина, прижала руки к груди и шепнула ему на ухо:
   - Эти старухи меня съедят – видимо здесь, у них тоже была дедовщина. А на Флоте это называлось годковщина, от слова «год».
   - Буду ждать в девять – так же тихо шепнул Валерка. Кроме того он взял у девушки маленькие ножницы, которые нужны были ему для небольших бытовых операций с формой.
   Вечером после ужина, несмотря на запреты старшины, часть матросов поднялась на верхнюю палубу, где гремела музыка. На теплоходе был кинозал, библиотека, по бортам расставлены теннисные столы, прямо на палубе шахматная разметка и фигуры по пояс. Но все это было задействовано гражданскими лицами, да и какие шахматы или библиотека для матросов срочной службы, вырвавшихся в короткий фрагмент гражданской жизни. Они пошли по теплоходу навстречу короткому отдыху и возможным приключениям.
   Часть верхней палубы, от надстройки до борта, была застеклена огромными рамами. И вот в этом освещенном пространстве танцевали гражданские парочки и наверно самые шустрые матросы, с молодыми девушками.
   Пройдя вдоль всей площадки, Ручкин не увидел Лены. Но зато увидел стоящую в стороне, одинокую темноволосую девушку в пышном платье.
   Уже на следующий танец, Валерка держал девушку в руках и медленно двигаясь среди пар, с волнением смотрел в темные глаза партнерши.
   Еще бы, служба в закрытом гарнизоне, где тысяч десять матросов и десять-пятнадцать молодых девушек, возрастом от четырнадцати до двадцати пяти, а это дочери офицеров, накладывает на молодых здоровых ребят, определенный отпечаток. 
   После этого, любая девушка, попавшая в твои руки, кажется красавицей, а сжатые сроки, всего пять дней длится рейс до Петропавловска, заставляют штурмом, с применением хитрости, а иногда и прямолинейной тупости, которая именуется смелостью, без всякой подготовки и предварительной разведки, брать любую крепость.
   Танцы девушке пришлись не по душе, а Валерке тем более и они ушли во внутренние помещения теплохода. Передвигаясь днем по проходам, Ручкин приметил, где бы можно было укрыться, в случае «нештатной» ситуации.
   Но когда пришло время, как раз куда ни будь зашхериться (спрятаться), все оказалось уже занятым. И ото всюду, их гнали возмущенным шепотом, «идите от сюда!»
   Валерка поступил нестандартно. Увидев закрытую металлическую дверь в подсобное помещение, он заглянул через верхние незакрытые вентиляционные жалюзи. Бытовка, а внутри кто то забыл выключить свет. Вытащив нож, он лезвием отогнул язычок замка и дверь открылась.
   Зайдя во внутрь бытовки с девушкой, он закрыл дверь на внутренний щелчок и выключил свет.
   - Это зачем? – со значением спросила девушка.
   - Если пойдет патруль, увидят свет, начнут ломиться и мы попали. А так мы замаскировались - примитивное объяснение выглядело правдоподобно, хотя Ручкину все конечно было по барабану. Нужно было что то говорить, для заполнения паузы, чтобы сразу не приступать к делу.
   Конечно, сначала начали с разговоров и обмена  впечатлениями. И Валерка быстро расспросил ее обо всем. Ее звали Валей, она ехала с мамой из Владивостока, живет в Петропавловске, студентка.   
   Тут же выяснилось, что Валя пишет стихи, и оказывается, Валерка тоже писал стихи. Прочитали друг другу по пару коротеньких четверостиший.
   Но как говорится, соловья баснями не кормят, тем более молодого матроса военно-морского флота. Ручкин  приобнял девушку и поцеловал. Но после того, как он в неудержимом ритме после десятка поцелуев, потрогал и погладил верхнюю половину девичьей фигуры, он решил что пора идти в атаку! Валерка опустил руки ниже, под платье Валентины, она возмутилась.
   - Ты что, разве так можно?
   - Пьяным матросам все можно – голова у него действительно шла кругом, а естественные молодые функции организма требовали действия. Но Валентина вырвавшись из объятий, подскочила к дверям и открыла замок.
   Возмущенно подняв голову, она демонстративно топая каблуками по палубе, удалилась по коридору.
    Вернувшись в кубрик, Ручкин раздосадовано осмотрелся, большинство молодых матросов сидели на койках. Спокойно переговариваясь, они рассказывали друг другу интересные случаи гражданской юности. Из кубрика Ручкина, только двое пошли на танцы, остальные дисциплинированно сидели на месте.
   Не успел Валерка переодеться, как пришел второй «самовольщик» Сергей, ходивший на танцы. У него ситуация была подобная.
   - Пролетел – радостно сообщил он - не хотят нас девушки любить. Да и хрен с ними. А как насчет выпить?
   Половина матросов сидящих в кубрике, сразу радостно повернула головы.
   - Денег надо, а остальное будет – но почти у всех в карманах оказалось пусто. Сергей обвел всех хитро прищуренным глазом и поведал военную тайну.
   - Я знаю, где достать денег, нужна пар тельняшек – оказалось днем к нему подошел какой то гражданский и попросил продать военно-морской тельник.
   Тельняшки в то время у молодых матросов были, что надо. Все они были новенькие, недавно со склада, у многих еще не стиранные и не со рваными горловинами.
   Тем, кто не служил на Флоте наверно не объяснить, что такое тельник для матроса. Обычно перед дембелем, «годЫ» отбирали у молодых матросов новенькие тельняшки и в них ехали домой. А молодым оставляли свои.
   После полугодовой носки тельняшки, они иногда теряли цвет, потому как стирали их с применением хлорки. Рукава на концах закатывались и обрямкивались. А вот снимали тельник, все почти одинаковым способом.
   Брали на спине за воротник и тянули через голову, от этого тельняшка у горловины рвалась. Кто то пришивал обратно, но это уже все равно не то.
   А кто то ножницами, от горловины выстригал вниз два реза, с лева и с права на глубину двух, трех полосок. И потом этот выстриженный лоскут, закидывали во внутрь тельника и в разрезе галанки на груди, вновь виднелась аккуратные полоски тельняшки.
   Так что при каждом удобном случае, матрос любого призыва, мог «прибрать на запас» плохо лежащий тельник. Но если попадался с этим в своей команде, то как минимум, получал в глаз или в ухо.
   У двоих матросов оказались тельники «про запас», без лишних разговоров парни достали тельняшки и  втроем пошли добывать запрещенные жидкости. Валерка с Серегой пошли на переговоры, а на худенького матроса Пономарева, одели две запасные тельняшки и робу размером побольше.
   Серега нашел гражданского, с которым разговаривал днем и переговоры прошли почти мгновенно. Правда, товарищ пытался поартачиться, а договор был таков, за тельник бутылка водки.
   В конечном итоге, деньги были получены и матросы вернулись в кубрик. Здесь, прихватив еще одного матроса, пошли на верхнюю палубу.