Глава 61. О том, что спрятано на виду

Возможно ли понять, о чём идёт речь в тексте? Или, говоря словами де Соссюра, возможна ли реконструкция языка? Кажется, что сам де Соссюр утверждал, что она невозможна. Но что поменялось с тех пор? И при чём тут Греймас? Сегодня будем говорить на эти темы.

А начнём мы с некоторого парадокса. Мы об этом явным образом ещё не говорили, однако я уже несколько раз упоминал об этом. Давайте ещё раз повторим изученное — прямо с самых основ. Да, опять про квадрат Греймаса. Простите, но это нам необходимо.

Начнём с котов? Конечно же с них, родимых. Итак. Кот. Кто у нас противоположен коту? Внимательный читатель скажет что-то вроде: «Ага, ты меня не обманешь, из кота мы можем уйти куда угодно». И будет тут полностью прав.

Противоположность кота зависит от выбранного анализа. Или, говоря более простым языком, мы обречены сначала выбрать одну из сем кота, а только потом анализировать. Кот он какой? Пушистый, ленивый, домашний, большой, маленький.

Кот пушистый — змея голая. Кот ленивый — мышь деятельная. Кот домашний — крыса дикая. Кот большой — птичка маленькая. Кот маленький — пёс большой.

Кажется, что вариантов очень много. Много. Но насколько много? Ограничено ли количество вариантов для сем кота? Например, может ли кот быть железным? Может, но это не типовой кот, это скорее что-то из категории онтологического сдвига, когда объекту из некой группы приписывается свойство совсем не его группы.

Ладно, давайте перейдём тогда на уровень выше. На гипертаксическое отношение. Так, тут уже групп сильно меньше. Домашний, пушистый, добрый — это, в сути своей, домашнее животное. Можно не описывать все семы, а просто указать на некую их группировку. Мы говорим «домашний кот» и уже как бы предполагаем, что он явно домашний, явно пушистый, явно ленивый.

Ладно, а насколько статична эта группа? Кот может быть не ленивым? Может быть. Если его не кормят, например. В деревнях такое, наверное, ещё встречается в среде крысоловов. Кот вроде и домашний, а вроде и не ленивый. Однако это работает только на некой периферии. Хорошо, кот иногда может быть и не ленивым, но при этом домашним.

А давайте пойдём ещё выше? Что выше домашнего животного? Просто животное. Ладно, а животное оно какое? Подвижное. Живое, иными словами. Можно ещё уточнить про некую форму организации его организма. Так мы получим, например, современную классификацию животных по виду. Однако при всём этом разнообразии животные остаются живыми.

Понимаете, в чём суть? Поднимаясь на более высокий уровень, мы как бы теряем число возможных вариантов признаков. Иными словами, каждый шаг по гипертаксической шкале даёт нам лишь сужение вариантов.

Ладно, скажете мне вы, это очень занимательно, но к чему ты ведёшь? А вот, друзья мои, мы возвращаемся к изначальному вопросу. Возможно ли понять язык? Де Соссюр, как мы помним, говорил, что невозможно. Нельзя проследить эволюцию слова. Сегодня кот — это кот, а завтра уже только домашний кот. Поэтому и невозможно. Нет цепочки.

Грубо говоря, мы смотрим на корни дерева и идём вверх по стволу до самых ветвей. И замечаем, что где-то ствола как бы нет. А ветки просто висят в пустоте. И мы вполне закономерно говорим, что понять ничего нельзя. Это всё ещё дерево или уже отдельная ветка?

Однако теперь мы немного поменяем модель. Да, вслед за Греймасом. Мы по-прежнему будем смотреть от корней, просто корни у нас будут как бы сверху. Да, вы правильно понимаете. Это в анализе мы идём от семы к классеме.

В реальности всё обстоит ровно наоборот. Сначала у нас есть эпистемологический уровень, а потом мы спускаемся ниже. К частным, так сказать, случаям эпистемологии. Поэтому и корнем у нас будет нечто из уровня эпистемологии и классем высшего порядка.

Однако ещё раз подчеркну: выглядит всё совсем по-другому. Мы как бы идём от ветвей, видим их разнообразие и очень удивляемся, когда они сливаются в некий единый ствол. И вот с этой точки зрения нам больше как бы не нужны сами слова. Важно только их сочетание. Способы построить противоположность.

Тут нам не нужен кот, он может быть и псом. Важно только то, на каком уровне всё это находится. Что выше по таксическому признаку? А что у нас будет противоположным по нимическому признаку?

Мы как бы смотрим от ветки, подразумевая, что ветки — это нечто побочное. Слишком разнообразное, чтобы проводить внятный анализ. Однако мы можем остановиться на уровне ветвей. А это Б, противоположность С, а С — это противоположность А по некому признаку. Полный хаос.

Но всё резко становится упорядоченным, когда мы поднимаемся на уровни классем. А, Б и С — это вообще в рамках одного признака, не столь важно, как они относятся между собой. Можно сравнивать животных между собой бесконечное время, однако долго ли вы сможете сравнивать собаку и квадратный корень из единицы? Разные классемы.

И тут для нас парадоксальным образом резко открываются все двери. Язык — это не просто череда замены слов. Это скорее некая скрытая структура. Причём именно скрытая. Уровень эпистемологии — это очень сложно улавливаемая идея. Просто в силу того, что она как бы сама собой разумеется. Как можно сравнить лягушку и бога? Никак. А почему никак? Вот тут мозг и начинает буксовать.

Так это что значит — реконструкция возможна и де Соссюр был не прав? Да. И нет. Да, реконструкция возможна. Но, как я уже сказал выше, уровень эпистемологии — это не тот уровень, где разуму комфортно находиться очень долгое время. А разгадка реконструкции, структура языка, если угодно, лежит именно там. «Хочешь что-то спрятать очень надёжно — положи это на самое видное место», как говорится.

К слову, это не просто некий теоретический вывод. Он имеет именно огромное практическое значение. Например, он очень чётко ограничивает возможности пропаганды и влияния на разум. Например, доказать, что одна нация ненавидит другую, это возможно. За примерами, я думаю, вы сможете сходить сами, их очень много.

Но доказать, что один человек может любить безусловно любого другого человека, — вот на это никакая пропаганда не способна. Потому что эта идея упирается в эпистемологию «надо кого-то ненавидеть». И если мы видим подобные примеры, то мы автоматически считаем, что это нечто из категории «не человек». Точнее, даже не так. Это человек. Но со способностями не человека. Онтологический сдвиг, вы правильно угадали.

Ладно, скажете мне вы, но ты же так и не ответил на вопрос. Возможна ли реконструкция? Возможна, друзья мои. Просто не для человека.