Любанька - 13 глава

Глава 13

Однажды, все снега и равнины позади оставив, оказалась Любанька в тёплой-претёплой стране. Там когда-то инжир и халву совсем задаром отдавали. А сейчас страну ту дымом обнесло от взрывов. В ней сражения шли. В песчаной пустыне Любанька набрела на почти бездыханное тело воина раненого. Перебинтовала она ссадины ему платком и водой поила его из глубокого-преглубокого колодца не один день.

Ветра в пустыне, песчаные зодчие, нещадно меняли облик её каждую ночь. Барханы  послушные в угоду им кочевали с места на место, и наутро всё вокруг совсем иначе выглядело. Неизменным оставался лишь зной.

Любанька воду из колодца бегом доносила, чтобы
нагреваться не успевала. Холодным лоскутом испарину со лба раненого отирала.

Юноша выздоровел, и Любанька стала в дорогу сбираться, - путь свой по верёвочке до цели преодолеть.

А ратник окрепший молит:

– Похвал ничтожно мало, чтоб воздать за то, что сделала ты для меня, милая Любанька-ханум. Так сестра не станет заботиться о брате своём, как ты ухаживала за мной. Ты уходишь... Что же делать мне... Как быть, если сердце моё разорвётся на мелкие части, когда глаза не будут видеть тебя рядом со мной. Лучше оглохнуть мне, ведь уши мои всё равно не услышат больше никогда голоса твоего. Я теперь точно знаю, что такое полюбить. Когда ты уйдёшь, я опустею внутри. Ведь там, в душе моей, больше нет никого, кроме тебя. Стоит уйти тебе, и думы мои о тебе съедят разум мой. Я стану безжизненная пустыня. Неужели мне так суждено, чтобы в жизни этой остались только я, сам для себя, и та жестокая война там, за кочующими барханами? Скажи, расскажи, что удержит тебя рядом со мной? Какую беду мне наслать на себя, чтобы сердце твоё доброе не позволило тебе отлучиться от меня?

С сожалением Любанька глядела на Али, слушала
признания нежданные, а душа в дорогу рвалась. От стремления своего не отрекалась. Но и так, без слов, уйти она позволить себе не посмела.

– Хороший Али, то, что ждёт меня – неведомо, – сердцем говорила, понимания ожидала. – Стужу, снег, пески и зной я уже испытала. Что бы ни было ещё, я стерплю. Преодолею. Вынести всё – удел мой. Счастья достичь стремлюсь. А оно в конце пути ждёт меня. Дорогу эту мне суждено пройти в одиночку. Что же... Пока я рада уж тому, что мне известен он, путь этот к счастью моему.

       Она уходила вдаль, на солнце. По пути, у сыпучего песка нить какую-то, непонятную для Али, отнимала. Та неизменно, вновь и вновь - сколько ни шла, в руках Любаньки появлялась. Скоро девушка растворилась в зное звенящего жарой неба, а он остался.

Дальше ей встречались только ящерки. И те появлялись лишь на взгляд. Тут же, в одно мигание, зарывались обратно в песок, с глаз долой. Несмотря на то, дорога к мечте Любаньке пустой и тягостной не казалась. Не долгой и не короткой была. И вот продолжения нити не стало. Она вдруг закончилась нежданно-негаданно. Растерянная, держала Любанька в руке другой конец своего поводыря. Огляделась, внимательно всматривалась в пески  вокруг, но там не оказалось даже миража с пальмами и колодцем. Никакого намёка на источник, ни озерца, ни ручейка.

«В таких пейзажах вод не бывает», – проговорила про себя странница.

Как вдруг, чуть поодаль от неё, завертелся,
закружился пыльный вихрь. Но скоро облачко из песка опустилось на землю, растаяло, словно и не бывало, а на месте его, оказалось, Али стоит. Но совсем другой Али – точно он, да преображённый: изящный, благородного вида восточный принц с чёрными кудрями до плеч и с грациозностью пантеры в движениях. Он мягко  приблизился к Любаньке и пронзил её взглядом ослепительно-синих глаз.

Произнёс голосом завораживающим:

– Вечность ждёт нас с тобой, а с ней вместе все чудеса этого мироздания могу бросить я к ногам твоим. Все властители мира с их кораллами и бриллиантами на поклон к тебе потянутся. Их заставить могу почитать лишь тебя, и станут они все желания твои исполнять.

– Хороший Али, – отвечала борская красавица и понять дала, что узнала его, – там, среди кочующих барханов, где громыхало побоище, раненый да пыльный ты казался мне милее, нежели сейчас, в этих красивых одеждах, таких дивных глазу моему и так под стать пескам вокруг и окутывающему зною. С пленяющим запахом спелых персиков.

Наперёд знал Али, что избранница его произнесёт дальше. Поэтому, не смущаясь, очень мягко прервал её. Одним движением руки: молчи. Провёл  длинными, тонкими пальцами в воздухе. Чистое, лазурного цвета небо обратилось вдруг в усеянную мерцанием звёзд благоуханную, матовую черноту ночи.

– Укажи на любую из этих звёзд, и мы непременно окажемся там.

– Я настолько долго была в пути, хороший Али, – бросив беглый взгляд на мерцающее небо, начала говорить Любанька, – что сейчас же отправиться в другой, не достигнув желанной цели на этом, – всё равно, что уходить из бора, не наполнив корзинки его ароматными дарами до краёв. Это так не по-нашему...

При этих простых словах небо опустело и наполнилось вновь ясной, пронзительной лазурью. Восточный принц не сдавался. Он ещё раз провёл рукой по небу, и на нём, попеременно сменяя друг друга, стали появляться дворцы и замки невиданной красоты. Все теплотой и роскошью наполненные. Люди необычные в парчовых одеждах чай-кофе пьют, на роялях играют и барские беседы ведут.

– Ты побываешь в каждом из этих чудесных дворцов и замков, повстречаешься с любым из этих удивительных людей и получишь от них ответы на всё. Даже то, что тщательно скрывается от простых людей, станет явным для тебя. Укажи, захоти – и всё это будет с тобой или даже твоим… Будь со мной, стань моей, и ты ступишь хозяйкой в замок на Тибете, а то и во дворец самого герцога Мальборо. Или вместе мы сможем создать ещё одно чудо света. Оно затмит красотой и великолепием всё, что было сотворено доныне. А может быть…

– Всё это ещё и ещё один путь, – укоризненно прерывая внезапного гостя, произнесла Любанька. – Он другой, не мой путь, тот, что ты предлагаешь мне преодолеть с тобой. А свой путь к моему возлюбленному я ещё не завершила.

Любанька вдруг вспомнила, откуда она знала Али.

Не того Али с войны, среди барханов, вдали не только от всей той роскоши, в которой он сейчас предстал перед ней, а просто от обычных людей, раненого, беспомощного и совершенно одинокого. Сейчас она видела уже того злодея из бабушкиного зеркала, из-за которого погиб в болотной трясине её желанный Фомка и исчезла куда-то его непутёвая Василиска. Опечалилась испуганная Любанька догадкой своей. Но вида не подала. Попросила своего опасного преследователя вернуть нити волшебного клубка от Бабы-Яги нужное ей направление.

– Ведь ты всемогущий, Али. Тебе всё подчиняется, – молила влюблённая девушка.

Тогда Али, помрачневший, сурово и сухо произнёс:

– Пусть будет по-твоему. Только не разочаруйся в чаяниях своих, девушка из сибирского бора, и помни обо мне. Я всегда буду рядом. Стоит тебе лишь подумать про меня, и я тут как тут...

Сказал и исчез. Он был твёрд, и слова его прозвучали зловеще.

Оставшись одна, Любанька повеселела и вновь отправилась в дорогу.

Многое увидела и многих повстречала на пути своём до источника чудесных вод. Семь раз опоясала шар земной, пока к ним добиралась. Вернулась к месту тому, где возлюбленный её бездыханным лежал.

Окропила тело. Рассказала ожившему ему о любви своей. Но не оказалось в сердце Фомки места для Любаньки. Он встал, отряхнулся и, вспомнив всё, тут же вновь пустился на поиски заблудшей своей по жизни Василиски.

– Вот видишь? Ты же меня нашла! Ты же меня к жизни вернула! Так и я смогу мою Василиску найти и к жизни праведной вернуть, – сказал и ушёл навсегда.

***

Ефросинья, бабка Любанькина, с товаркой её, Акулиной Кузьминичной, всю дорогу Любанькину тернистую по зеркальцу волшебному переживали. Всё конца счастливого ждали. А когда Фомка нежданно-негаданно на поиски Василиски, жены своей беспутной, вновь отправился, полотно зеркальца всевидящего внезапно треснуло, и как Любанька домой возвращалась, старушки  узнать уже не могли.